Глава 9 — Глава 5.1 Я тебя чую

Не считая спешащих куда-то людей, на площади тусовалась в основном молодежь. Они чему-то радовались, шумели, матерились, смеялись…и этого им было вполне достаточно. Они наслаждались своей жизнью. Пошарив в рюкзаке, я нашла две спасительные вещи: сигарету и наушники. Голова моя упала на спинку лавки, я выпустила первую струю дыма, после чего губы беззвучно подпевали: «Я ненавижу все, что связанно с тобой1». Глаза закрылись, сигарета расслабила меня, музыка немного отвлекала. В кармане завибрировал телефон. Мама. И чего ей от меня нужно?: — Алло! — раздраженно ответила я. — Гер, мы хотели Зосю взять с собой, но в последний момент, Артем Иванович не захотел ее брать! Ты не могла бы присмотреть за ней? — Только при одном условии. Присматривать за ней я буду в вашей квартире. — озвучила я свое категоричное требование. — Как в нашей? — в ее голосе читались нотки растерянности. – А в своей, почему  не можешь? — У меня горячую воду отключили. Соседи говорят это надолго, вроде какая-то авария произошла. — недолго думая, соврала я.  Мама обреченно вздохнула и сказала: —Подъезжай к вечеру, часам к пяти. Я отсоединилась, хотя она что-то еще говорила, но это была явно лишняя информация. Может быть, туда наведаются менты, и заберут меня?  Странно, но я почти хотела этого, может быть, поэтому у меня и не возникло мысли вернуться в сарайчик, где я встретила его. Разве смогу я без боли смотреть на то кресло, где он сидел, на тот стол, куда он выкладывал пивные бутылки, на тот пол, где он притворялся спящим? Мне показалось странным, что к матери до сих пор не наведались люди в форме. Выходит, меня никто не искал? Я старалась не думать о Лео. Было бы неплохо поскорее забыть о нем. Ведь по правде, он был для меня чужим человеком. Наше знакомство не зашло слишком далеко, забыть его не составит труда. *** Я неуверенно позвонила в дверь, предварительно выдохнув, тем самым я готовилась к тяжелой встрече с мамой. Войдя в прихожую, я увидела только ее спину, она даже не посмотрела в мою сторону. — Меня никто не спрашивал?— как можно более непринужденно, спросила я. — Нет, а почему тобой кто-то должен был интересоваться? — скрытый, но плавающий на поверхности смысл ее слов я уловила сразу же, но не обиделась. В тот момент мне легче было просто ее проигнорировать и наболтать всякой чепухи — Так, просто надеялась, что Михаил Степанович мог передумать и позвать меня обратно. — выкрутилась я, немного наслаждаясь своей актерской игрой. — Угу.— промычала мама. Она перестала меня слушать уже на втором слове и теперь напряженно о чем-то размышляла. Потом она прошла в спальню, а я направилась в гостиную, которая практически вся была белой: белые стены, потолок, белый ковер, диван, занавеси. Меня передернуло, хотелось, чтобы поскорее наступила ночь. Я как та еще неряха, не представляла себе жизни в таких лабораторных условиях. Потом пришла мама, со стопкой отглаженных и аккуратно сложенных вещей. Она взглянула на меня, и я увидела в ее глазах сильное удивление. Вещи упали на пол, руки ее свесились, как вареные макаронины, а губы нервно задрожали: — Гера, что с тобой?— она схватилась за сердце. Я знала свою маму и не переживала о том, что ей могло стать плохо. У нее просто была такая привычка — в любой непонятной ситуации хвататься за сердце. Ее прямоугольные очки в золотой оправе слегка съехали на бок, в глазах застыло изумление. — А что со мной? — развела я руками. — Ты как будто изменилась. — она не знала, какие слова подобрать, — Ты стала совсем другой. Сколько мы не виделись? — Мама, я не просто похорошела. — поддразнила я, — Я стала самой настоящей красоткой! Не правда ли? — Но как? — недоумевала она. — Переходный возраст вроде бы давно позади. Что за метаморфоза? — Ну, не знаю, может это от того, что меня уволил наш дальний родственник? Теперь я нищая, но свободная. Дышать легче стало. — соврала я. — Я решительно не понимаю, такого просто не может быть! — она осторожно приблизилась ко мне, — У тебя есть какой-то секрет? — Может быть и есть. Вот будешь относиться ко мне с теплом и любовью, как и следует матери — я возможно открою тебе свой секрет красоты! Помолодеешь лет на двадцать! Гарантирую! — не без издевки пошутила я. Она поджала губы, прищурила и без того уменьшенные очками глаза, после чего переменилась в лице и сменила тему: — Ладно, пошли чай пить. Чай? Это уже прогресс. Закололо спину, я поморщилась, вспомнив про загадочную татуировку. Я тяжело вздохнула, потому что сразу перед глазами встал Лео, с прекрасным львом на спине.  Часов в шесть я с облегчением закрыла дверь за ней и ее мужем,но перед этим получила сдержанный поцелуй в щеку. Что-то не припомню, чтобы она меня когда-либо целовала, значит, действительно поверила в этот бред об особом секрете молодости и красоты. Другого объяснения не было. На столе лежал написанный аккуратным почерком список моих основных обязанностей, а еще того, что нельзя делать в их квартире. Я скомкала эту бумажку и швырнула в мусорное ведро. На белом диване лежала белая же болонка Зося, она подняла свою лохматую дрожащую голову, вытаращила на меня черные глазки-пуговки и начала звонко лаять. Я поморщилась, не в силах выносить этот шум, а психованная болонка все никак не успокаивалась. В мгновение ока, одним быстрым прыжком я подлетела к ней, посмотрела исподлобья, пытаясь прожечь ее зелеными лазерами глаз. Зося зазвенела еще громче, наполняя комнату пронзительным лаем. Я набрала в грудь побольше воздуха и, оскалившись, издала свирепый грудной рык. Собачка заскулила и успокоилась. Правда я ее напугала, Зося убежала под шкаф, откуда время от времени сверкали круглые глаза. Мне было жаль ее, видимо сработал какой-то кошачий инстинкт, но зато стало тихо. Я просто села на диван и, уставившись в одну точку, почувствовала себя абсолютно опустошенной. Мне было грустно. Я легла на диван, свернулась калачиком, обхватила руками ноги и прижала их к груди. Примечание: 1. Отсылка к песне Three days grace — I hate everything about you.