Сон был глубоким, а видения странными. Я мчалась по лесу. Бежала так легко, будто парила в нескольких сантиметрах над землей. Потом стало ясно, что я заперта не в своем теле. Под ногами шелестела листва, я намного увереннее ступала по земле, ощущая дополнительный упор. Мне захотелось бежать еще быстрее, и я с удивлением обнаружила, что могу развивать умопомрачительную скорость, нисколько не напрягаясь при этом. Неожиданно кончился лес. Я даже не заметила, как темно-зеленая стена исчезла. Пространство расширилось, являя собой серую, безжизненную долину с торчащими кое-где черными корягами, которые когда-то были деревьями. Они олицетворяли собой уныние. Вдруг в меня пробралась тревога и необъяснимый страх. Я боялась за кого-то, но не могла понять за кого. Запутавшись в своих чувствах и опасениях, я не увидела самого главного. Долина оборвалась, и, не успев притормозить, я упала в черную пустоту.
Ужас привел меня в чувство, и я вскочила с кровати вся в холодном поту.
Ну а в физическом смысле все было отлично, ощущались прилив энергии и легкость на подъем. Когда я взглянула на часы, меня словно молнией ударило, опаздывала уже более чем на час. «Он меня точно убьет»— мелькнула мысль.— «А может, нет, может, я расскажу ему свою странную историю, и он все поймет?» Я запрыгнула в попавшую под руки одежду и помчалась туда, куда мне совсем не хотелось.
На месте секретарша одним своим взглядом дала понять, что меня ожидает. С шумом выдохнув воздух, я навалилась на дверь его кабинета. Долго ждать взрыва не пришлось, детонация случилась сразу же после того, как дверь за мной закрылась:
— Где тебя носит? Черт бы тебя побрал! Один единственный раз дал тебе пустяковое задание, так ты и его выполнить не в силах? Идиотка! — малюсенькие глазки Михаила Степановича, стали еще меньше от злости, подбородок надулся, он весь покраснел.
— Стоп, я не виновата! — то была слабая попытка обороны.
— Так, ладно, у меня времени нет, с тобой тут разбираться, документы давай и иди, за сегодняшний и вчерашний день оплату не получишь.
— Э, тут такое дело — тихо произнесла я. — В общем, нет документов у меня.
Я инстинктивно зажмурилась и правильно сделала, потому что далее последовал такой противный и пронзительный крик, что до моего лица долетела капля слюны.
— А где они? Только не говори, что ты их потеряла!!! Да что с тобой не так?.
Вскоре, этот упырь понял, что знак моего молчания — согласие.
— Растяпа, твою мать! — он громко стукнул кулаком по столу. — Убирайся из моей фирмы! Ты уволена, дура! И спасибо скажи своей мамочке, что я раньше тебя не вышвырнул! Вот что значит родственники — идешь им на встречу, а они тебе такую свинью подсовывают!
Он весь сделался красным, а во мне будто оборвалась струна терпения, сменившаяся неконтролируемой яростью. Я вся напряглась, ладони превратились в кулаки, верхняя губа в зверином оскале поползла вверх, заставляя переносицу сложиться в гармошку. Я смотрела на Михаила Степановича исподлобья, а глаза будто горели и не отрывались от цели ни на секунду. Он в это время смотрел в окно, пытаясь отдышаться, а меня начала бить мелкая дрожь, хотелось наскочить на него и с криком вырвать зубами кусок гусиной шеи, а потом выплюнуть и смотреть как он будет корчиться и вопить, выпучив глаза. Из груди вырвалось, нечто похожее на утробный рык. Он взглянул на меня и тут же поменялся в лице:
— Ты чего? Что с тобой? Чего так смотришь? Я охрану вызову, учти, в обезьянник отправлю!
Я безошибочно прочла в его глазах первобытный страх и мне это понравилось.
— Да пошел ты! — презрительно сказала я и направилась к выходу.
По дороге домой, я пыталась сообразить, что же все-таки произошло? Откуда взялась эта хищная, неподконтрольная ярость ? Я ведь и правда еле сдержалась, чтобы не разорвать его на мелкие части. Разве я способна на такое? Размышляя, я пришла к одному единственно верному решению: что не мешало бы выпить пивка для успокоения.
Как только вошла в квартиру, раздался телефонный звонок. Звонила мама:
— Алло, привет, мам. – удрученно ответила я . – Да нет, все нормально. Нет, небольшая неприятность. — тяжело вздохнув, сказала коротко. — Меня уволили.
После этих слов мой телефон чуть не разорвало.
— Мам, мам успокойся, – зачастила я, зажмурясь и, стараясь не реагировать на оскорбления этой нервнобольной женщины. — Не истерии!!!
Вдруг из горла вырвался крик, и телефон с шумом ударился о стену. Ну вот и поговорили.
Да что со мной такое? Кричу, рычу! Что происходит вообще?
Изрядно приняв на грудь, я врубила громкую музыку, схватила деревянную, кухонную лопатку, имитируя микрофон, и затянула вместе с Беллами1, пропуская те места, где не могла разобрать слов. Я орала в «микрофон» и бегала по комнате, то и дело запрыгивая на непрочный диван и спрыгивая с него. В общем, вела себя, как шизофреник, просто не хотелось ни о чем думать. Я страстно желала раствориться в нотах, превратиться в звук, позволить вкрадчивому голосу заполнить все пустоты. Не знаю, сколько было времени, когда я пьяненькая и уставшая, с осипшим горлом, выключила музыку и повалилась на диван, уснув прямо в одежде.
Когда проснулась, дико обрадовалась тому, что никуда не нужно бежать, можно спокойно облачиться в обожаемую растянутую футболку и протертые, старые треники. Пока работала в той змеиной норе, у меня накопилась приличная коллекция непросмотренных фильмов и сериалов. И вот, наконец, выдалась возможность расслабиться и посмотреть что-нибудь интересное в затемненной комнате.
Предвкушая свой ленивый день, я зашаркала на кухню приготовить себе завтрак, как вдруг, кто-то позвонил в дверь. Я даже слегка застонала от расстройства, кто бы то ни был, меня не радовал сей факт, тем более, если это мама. В глазке висела днфомированная стеклом голова Саши.
«А ему-то ,что надо?»
Он, молча, разулся и прошел в мою маленькую, перевернутую с ног на голову, гостиную, я прошла за ним, пока еще ничего не понимая:
— Привет, что ли?
— Привет, ужасно выглядишь – он окинул меня быстрым взглядом, а потом тряхнул головой, будто прогоняя галлюцинацию.
А мне показалось, что его высокий голос меня ужасно раздражает.
— Спасибо, ты, знаешь ли, тоже не Том Круз.
— Я ж предупреждал, что заеду – его кудрявые волосы тоже злили меня.
— И? Я должна была вырядиться в вечерний туалет и красную ковровую дорожку расстелить?— не удержалась я.
—А, ладно — Саша махнул рукой – Мне поговорить с тобой надо.
Казалось, он нервничал, беспокойные, бегающие глаза и подвижные пальцы говорили об этом. Потом он посмотрел на меня и замотал головой, как будто не узнавал меня.
— Хм, пожалуйста, только я параллельно готовить буду — колбаса на сковороде уже зашипела и я принялась разбивать яйца – Очень уж хочется немного вкусной и нездоровой пищи.
— Я ухожу от тебя. – он опустил голову и теперь разглядывал свои колени.
— Уже? Ну, хорошо, только зачем приходил-то?— до меня не сразу дошел смысл его слов.
— Я совсем ухожу, бросаю тебя. — медленно проговорил Саша, словно пытался что-то втолковать трехлетнему ребенку.
Я не могла и слова сказать, почему-то эта новость парализовала меня.
— У меня есть другая девушка, причем уже давно. Она знаешь какая? Она не такая как ты.
— Что? — я помотала головой, будто отгоняя от себя слуховые галлюцинации, голос мой был слаб и почти беззвучен.
— Что слышала. А чего ты хотела? Ты в зеркало себя видела? Вечно толком не причесанная, одеваешься, как мужик, кеды эти твои и прочее, краситься не любишь, в квартире вечный кавардак — он говорил уже громче, понесло, что называется.
При этом, казалось, что Саша и сам не уверен в своих словах. Он будто видел новую Геру перед собой.
— Так значит все, что тебе важно это накладные ресницы и модные шмотки? – мой голос немного дрожал, но не от того, что мне хотелось плакать, а просто в теле появилась необъяснимая пульсация.
— А чего еще надо мужику? Она красива, послушна. А ты? Вечно на все свое мнение…
Я не слышала, что он говорил дальше, мои глаза и уши накрыла пелена. Последнее, что я видела — четыре тонких краснеющих полосы.
Глаза я открывала медленно, казалось, что мои веки не подъемны. Побаливала спина и затекли ноги. Я прилипла щекой к холодному полу, под щекой и было мокро. Сначала я ничего не поняла, и принялась усиленно моргать, после чего стало ясно, что я лежу в крови. Волосы слиплись и свалялись в ней, во рту ощущалась соль и железо. Я была абсолютно голой. Рядом со мной лежало тело Саши, на его лице появились глубокие царапины, одна из них порвала уголок рта. Вокруг полный разгром. Я вскочила, поскользнулась о гущу крови и снова оказалась на полу. Позже все же доползла до ванной, плохо соображая и тяжело дыша, я принялась смывать с себя кровь. Села под струю воды и всхлипывала, из глаз текли слезы, которые сразу же уносил поток.
В голову стучала лишь одна мысль: «Бежать!».
Примечание:
1. Мэттью (Мэтт) Беллами — британский музыкант, мультиинструменталист и композитор, наиболее известный как фронтмен, вокалист, гитарист и клавишник рок-группы Muse.
Обновлено: 02.02.2026