Глава 49 — Глава 44

— А-Инь, почему ты не рассказала обо всём отцу? — с покрасневшими глазами спросил Лю Ючэн. Лю Сиинь снова покосилась на Янь Тиня и тихо ответила: — Маршал наказал госпожу Сун и сказал, чтобы эту тему больше не поднимали. 【Я так и знала, что госпожа Сун вернётся на сцену, но кто бы мог подумать, что так быстро! Её ведь даже из-под домашнего ареста ещё не выпустили, а она уже снова за своё.】 【Хотя нет... её же ещё наказали, запретив есть три дня. Вряд ли у неё были силы что-то замышлять. Неужели на этот раз её прихвостни действовали по своей инициативе?】 Лю Минъюэ бросила на Лю Сиинь сложный взгляд, а затем перевела его на Янь Чанье. Когда-то выйти замуж за молодого маршала было её заветной мечтой. И когда она, потеряв свой статус, лишилась этой возможности, она впала в отчаяние и погубила себя. Но сейчас, глядя на то, как он защищает Лю Сиинь, Лю Минъюэ внезапно почувствовала облегчение. Да, выйти за него замуж было её мечтой, но не обязательно его. Иначе, когда все вокруг строили догадки, зачем маршал женит его на "истинной" дочери, и даже предполагали, что это было сделано для его унижения, разве стал бы он так рьяно защищать эту жену? И потом, он смотрел на неё таким прямым и открытым взглядом, словно ему было совершенно всё равно, что когда-то именно она была его невестой... Он никогда не обращал на неё внимания. Раз уж так всё сложилось, о чём ей теперь переживать? Лю Минъюэ горько усмехнулась. Если бы в день свадьбы это ей пришлось совершать поклоны с петухом, и если бы в тот же вечер её оговорила госпожа Сун, она бы умерла от стыда и гнева. Они с Лю Сиинь были разными. В таких ситуациях она не могла с ней сравниться. Лю Сиинь заметила взгляд Лю Минъюэ. 【Эх, во всём виноват этот чертовски обаятельный великий злодей. По идее, ни Сун Шиюнь, ни Лю Минъюэ первые двенадцать лет и в глаза не видели Янь Чанье. Как можно было по уши влюбиться в него, просто читая газеты?】 【В тот вечер Сун Шиюнь была с Янь Чаньюэ, и он сказал ей, что он — не старший брат... Хм? Так значит, Янь Чаньюэ знал, что Сун Шиюнь влюблена в Янь Чанье!】 Лю Сиинь внезапно обнаружила это слепое пятно. Впрочем, неважно. 【Великий злодей может принадлежать только Девятой наложнице! Вот если бы вы, девицы, родились мужчинами, тогда бы ещё могли его соблазнить.】 ...Янь Чанье стряхнул её руку со своего рукава. Что за бред! Неужели её мысли не могут умолкнуть ни на секунду? Почему она постоянно сводит всё к Девятой наложнице и к тому, что он — содомит? Янь Чанье повернулся к Пу Хуаю, который уже давно распластался на полу. — Начальник Пу, раз вы так воспитываете свою дочь, значит, вы и впрямь недовольны маршалом. Ваша преданность вызывает большие сомнения. — Где эта Пу Чжу'эр?! — прорычал Янь Тинь, обращаясь к страже у двери. — Можете её не приводить! Тащите к воротам и расстрелять! И этого тупого борова тоже утащить! — Пощадите, маршал, пощадите! Клан Пу предан вам, видит небо! Прошу, маршал, разберитесь! Пу Хуай принялся колотиться лбом об пол. — Разберусь я с тобой, твою мать! — Янь Тинь пнул его ногой. — На моей земле заставлять мою невестку лизать туфли твоей дочери! Вы что, в небо захотели?! Так я вам это устрою! 【Ого, как много "я" и "моей" в его речи.】 Лю Сиинь ничуть не обиделась, что Янь Чанье стряхнул её руку. Она и сама забыла, что ему не нравится, когда женщины подходят слишком близко. Осторожно отступив на шаг, она принялась молча наблюдать за представлением. И тут ей в голову пришла мысль: 【Так когда же появится Девятая наложница этого "я"? Бедняжка, попасть в руки такого вспыльчивого бандита...】 【Жаль, я не знаю, как её зовут, а то бы свела их с великим злодеем... Эх, какая жалость.】 Во взгляде Лю Сиинь мелькнули сожаление и сочувствие. Тут Пу Хуай заметил её. — Молодая госпожа! Молодая госпожа, смилуйтесь! Клан Пу и впрямь ничего не знал о сегодняшнем! Наказывайте Пу Чжу'эр как хотите, но клан Пу невиновен! Приказ Янь Тиня "утащить его" ясно дал понять Пу Хуаю, что ему конец. А если конец ему, то и клан Пу ждёт проверка. Многие годы Янь Тинь наживал состояние именно таким способом: находил предлог, расправлялся с каким-нибудь высокопоставленным чиновником, а затем конфисковывал его имущество. Именно поэтому Пу Хуай так стремился заручиться поддержкой семьи Сун и велел своей дочери подружиться с Сун Шиюнь. Семья Сун помогла маршалу прийти к власти. Рядом с ним была его любимейшая Вторая наложница, его любимейший Второй сын и его старшая дочь. Даже Сун Шиюнь в доме маршала занимала куда более видное положение, чем его собственные побочные дочери. Стоило лишь заручиться их поддержкой, и положение Пу Хуая было бы непоколебимо. В случае чего, Второй молодой маршал мог бы его прикрыть. Как, например, с теми документами с французского завода. Да, к ним была причастна Сун Шиюнь, но если бы дело дошло до наказания, козлом отпущения, конечно же, стал бы он, начальник переводческого бюро. Но Второй молодой маршал парой фраз заставил все ведомства признать документы действительными и свалил всё на французов, чтобы маршал не мог дальше копать. Именно поэтому Пу Хуай и намекнул Пу Чжу'эр "проучить" молодую госпожу. Кто бы мог подумать, что она выберет такой идиотский способ. Пу Хуаю ничего не оставалось, как отречься от дочери и попытаться спасти себя и клан. Молодая госпожа выглядит такой робкой и слабой. Хоть в её словах и проскальзывали обвинения, но в основном она беспокоилась лишь о том, что её выгонят из дома, да ещё и заставят покупать драгоценности. Очевидно, она была просто напугана и не имела никаких далеко идущих планов. Стоит ей лишь замолвить за него словечко, и маршал, из уважения к ней как к жертве, может и пощадить клан Пу. Лю Сиинь, видя, как Пу Хуай ползёт к ней на коленях, побледнела ещё больше. Она не осмелилась снова схватиться за рукав Янь Чанье и лишь отступала назад. — Я... я не знаю... С-спросите... спросите у отца... Она выглядела совершенно растерянной и неспособной принять решение. Янь Чанье, заметив краешек её платья, исчезающий из его поля зрения, нахмурился, шагнул вперёд и, схватив её за руку, притянул к себе, заслоняя собой. — Начальник Пу, виновен клан Пу или нет, выяснит следствие. И с документами с французского завода тоже ещё предстоит разобраться. Так что отправляйтесь-ка вы пока в тюрьму. Он отшвырнул Пу Хуая ногой, а затем, взяв Лю Сиинь за руку, повёл её к выходу. — Ещё хоть кто-нибудь тронет молодую госпожу, я с вас шкуру спущу, — бросил он через плечо остальным чиновникам. Никто не посмел его остановить. Потому что выглядела Лю Сиинь и впрямь ужасно. Деревенская девушка, которую в городе остановила, запугала и чуть не заставила лизать туфли дочь высокопоставленного чиновника. Удивительно, как она вообще до сих пор держалась. Лю Минъюэ смотрела на руку Янь Чанье, сжимавшую руку Лю Сиинь. Ну конечно. Особенной для него была лишь "истинная" дочь. Лю Минъюэ опустила голову и поклонилась Янь Тиню. — Ваша покорная слуга также откланивается. Когда-то одно лишь слово Янь Тиня — "самозванка" — сделало её посмешищем и позволило Пу Чжу'эр сегодня бросить ей это слово в лицо. В душе Лю Минъюэ затаила обиду. Но она должна была раздуть скандал, иначе поступок Лю Сиинь — приказ открыть огонь — вызвал бы осуждение. А лучший способ раздуть скандал — это подать "высочайшую жалобу" самому Янь Тиню. И посмотрите, никто даже не упомянул, что в Пу Чжу'эр стреляли. Лю Ючэн тоже отдал честь Янь Тиню. — Маршал, если совещание окончено, позвольте мне сегодня отпроситься. Он должен был поехать в госпиталь присмотреть за Лю Сиинь, а также отвезти домой Лю Минъюэ. Сегодняшний инцидент — это уже слишком. Семьи Пу и Сун перешли все границы. На поверхности — это был сговор против молодого маршала. Но на самом деле удар был нанесён по двум его дочерям. Семья Лю этого так не оставит. Разворачиваясь, Лю Ючэн помрачнел.