— Какого чёрта ты заговорил об этой паршивой игре?
Лицо Санхёка тут же перекосилось.
«Генезис Онлайн».
Эта VRMMORPG, ворвавшаяся на рынок год назад подобно комете, завоевала невероятную популярность благодаря реалистичному геймплею, дарящему ощущение полного погружения в фэнтезийный мир. На данный момент она считалась самой популярной игрой в мире с аудиторией в сотни миллионов человек.
И Санхёк ненавидел «Генезис» до глубины души.
А всё потому, что класс «Лучник» там был безнадёжно слаб.
Дисбаланс в играх — дело обычное, но здесь ситуация была за гранью разумного.
Способности к сражению против множества врагов отсутствовали как факт, а урон по одиночной цели был худшим среди всех классов, и это при наличии штрафа за промах.
Да что там урон — из-за чудовищно сложного управления само попадание стрелой в монстра уже считалось достижением.
Дошло до того, что в народе появилось выражение «ну ты и лучник», описывающее всё бесполезное и неэффективное!
Игра, превратившая в посмешище искусство владения луком, которому Санхёк посвятил всю свою жизнь, не могла вызывать у него ничего, кроме отвращения.
— Ты же знаешь, что «Генезис Онлайн» сейчас на пике?
— Знаю. Хоть меня это и бесит.
Где собираются люди, там крутятся и деньги.
Экономическое влияние «Генезиса» было колоссальным.
Торговля игровыми предметами или информацией о подземельях за огромные суммы реальных денег стала обыденностью. Крупные компании использовали игру для рекламы, а топовые игроки становились звёздами уровня мировых знаменитостей.
Не будет преувеличением сказать, что «Генезис» превратился в отдельный независимый рынок.
— То есть, если хорошо играть, можно сколотить состояние?
— Именно. А чтобы доминировать в игре, нужно уметь сражаться...
Хотя в виртуальной реальности и существуют игровые поправки, движения тела там в основе своей повторяют реальные. Проще говоря, тот, кто хорошо дерётся в жизни, получает весомое преимущество и в игре.
Ради этого преимущества люди и начали массово интересоваться боевыми искусствами.
— И поэтому все вдруг вспомнили про нашу Деревню мастеров, которая считается авторитетом в этой области?
— Ха! Наш мальчик Санхёк схватывает на лету. Верно.
— Хм-м...
Поверить в то, что из-за какой-то игры люди ломанулись изучать боевые искусства и целый район полностью преобразился, было трудно.
Однако, глядя на неузнаваемый пейзаж родного города и вспоминая новости о «Генезисе», которые преследовали его во время путешествий по миру, отмахнуться от слов друга как от чепухи он не мог.
— Ха-а. Честно говоря, до сих пор не верится.
— Слушай, там такие деньги крутятся — закачаешься. Так вот, я к чему...
Уджин выдержал небольшую паузу и продолжил:
— Не хочешь сам попробовать в «Генезис»?
— Чего?
Санхёк посмотрел на него как на сумасшедшего.
Уджин лучше всех знал, как сильно он презирает эту игру.
Что на него нашло?
— Говоря начистоту, мне жаль твой талант.
— Эй.
— Статус «нематериального культурного достояния» — это почётно. И семейное дело продолжать нужно, я всё понимаю. Но разве это тебя прокормит? Деньги-то зарабатывать надо.
— Ты мог бы продавать редкие предметы или стримить. С твоими навыками ты уже через полгода будешь грести деньги лопатой. У тебя врождённое чутьё, так что за любой класс ты будешь божить. Хотя насчёт лучника я, честно говоря, не уверен...
— Со Уджин.
— Да знаю я! Знаю, как ты её ненавидишь. И да, глупо так говорить из-за какой-то игры, но для нас, мастеров боевых искусств, это слишком жирный шанс, чтобы его упускать.
— Ха-а.
Санхёк тяжело вздохнул.
В словах Уджина была доля правды.
Санхёк ведь не был слеп или глух. В какой бы стране он ни оказывался, везде только и разговоров было, что о «Генезисе».
Он понимал, что на этом рынке его способности дадут ему фору.
Но Санхёк гордился традиционной стрельбой из лука.
Гордость не позволяла ему зайти в игру, которая втоптала репутацию его оружия в грязь. А мысль о том, что ради успеха в игре, возможно, придётся отказаться от лука, делала это решение ещё более невыносимым.
— Я подумаю. А пока мне нужно навестить отца.
В итоге Санхёк уклонился от прямого ответа, прикрывшись семьёй.
— Прости, что наседаю на тебя сразу по приезде.
— Если виноват, в следующий раз проставишься.
Санхёк заставил себя улыбнуться и направился к дому.
— Ах ты безмозглый паршивец!
Попрощавшись с Уджином, Санхёк шёл домой.
Недалеко от стрельбища он услышал яростный крик и замер.
«Этот голос... отец?»
Отец Санхёка был человеком, которого трудно вывести из себя.
Он всегда добродушно улыбался и говорил, что разум воина должен быть подобен «чистому зеркалу и стоячей воде».
И чтобы такой человек кричал так, что вся округа содрогалась?
Обеспокоенный тем, что могло случиться что-то серьёзное, Санхёк ускорил шаг.
— У тебя ведь всё получалось, куда ты так торопишься?! Я же сказал, что нужно больше тренироваться!
— Да я тренировался до потери пульса! Что, таланта не хватает? Или я мало старался, по-вашему?!
— Я же говорил, что стрельба из лука отличается от других искусств! Только через долгие годы оттачивания основ можно стать настоящим лучником! Тебе до этого ещё расти и расти!
Войдя внутрь, Санхёк увидел отца, который отчитывал одного из учеников.
— Чёрт возьми!
Ученик, тяжело дыша, выругался и со всей силы швырнул лук на землю.
«Ах ты ж ублюдок!»
Санхёк почувствовал, как кровь прилила к лицу от гнева.
Бросить оружие на землю в месте, где обучают искусству, — значит открыто плюнуть в саму его суть.
Это было строжайшее табу, немыслимое даже между злейшими врагами.
И этот сопляк посмел сделать такое прямо перед своим наставником.
— Ты как себя ведёшь!
Голос отца сорвался на крик.
И в этот момент.
— Да этот ваш лучник и так слаб, как кусок мусора!
Из уст ученика вырвались немыслимые слова.
— Что?
— Чего?
Видимо, только услышав невольно вырвавшееся возглас Санхёка, ученик понял, что здесь есть кто-то ещё. Он вздрогнул и обернулся.
Быстро глянув на Санхёка, он, словно решив идти до конца, снова повернулся к мастеру и начал чеканить каждое слово:
— Класс слабый, так ещё и прокачка идёт черепашьими темпами! И что после этого? Терпеть? Я целый год вкалывал, надеясь на бафф! Проклятье!
Выплеснув этот гневный поток на одном дыхании, ученик, тяжело дыша, вылетел со стрельбища.
Санхёку хотелось догнать его и как следует проучить, но он сдержался.
Потому что прямо перед ним стоял его отец с самым горьким выражением лица, какое ему когда-либо доводилось видеть.
— Натерпелся ты в дороге.
Это были первые слова отца, когда их взгляды встретились.
Горечь с его лица к тому моменту уже исчезла.
Отец лишь молча улыбался, заложив руки за спину.
Глядя на него, Санхёк почувствовал, как к горлу подступил ком.
«Отец...»
Только теперь Санхёк по-настоящему заметил, во что превратилось их стрельбище.
Солнце ещё стояло высоко, а на тренировочной площадке не было ни души.
Мишени были сдвинуты в сторону.
А на земле валялся брошенный учеником деревянный лук.
Несмотря на все слухи о процветании района, само стрельбище выглядело донельзя убого.
«Как же всё дошло до такого?!»
Чем он занимался всё это время?
Неужели это и была та цена, которую пришлось заплатить за его отъезд за границу ради защиты отца и их дела?
Но больше всего Санхёка злило другое.
«Что за проклятая игра...»
Его отец всю жизнь с честью хранил традиции древнего искусства стрельбы из лука, продолжая дело предков.
И эта гордость была растоптана какой-то игрой.
Множество слов вертелось на языке, но он так и не смог их произнести.
Отец обратился к застывшему сыну:
— На улице холодает. Пойдём в дом, поговорим.
Всё, что Санхёк смог выдавить из себя в ответ, это тихое: «Я вернулся».
— ...Что это?
Они вошли в дом Санхёка, примыкавший к стрельбищу.
Едва переступив порог, отец откуда-то достал массивную бутыль.
Изящный белый фарфор, бумага, закрывающая горлышко, и перевязывающая её верёвка — всё указывало на то, что вещь это недешёвая. Содержимое, должно быть, было под стать.
— Что-что. Алкоголь, конечно. Совсем у моего лучника глаз замылился?
— Да я не про то, ещё же день на дворе...
— Гордость семьи, наш сын вернулся. Если не пить в такой день, то когда?
Прежде чем Санхёк успел возразить, отец сорвал печать.
«Эх, была не была».
Раз выпал шанс отведать явно дорогой алкоголь, какая разница, день сейчас или вечер?
Санхёк, сделав вид, что уступает, принял чарку.
Дзинь.
Чарки соприкоснулись, и первая порция была выпита залпом.
— Фух.
Отец протяжно выдохнул и снова наполнил чарку сына.
Когда Санхёк уже поднёс её к губам, отец заговорил.
Услышав первые слова, которые тот явно приберёг до выпивки, Санхёк напрягся и с трудом проглотил спиртное.
— Ну что, заграничные девицы-то красивые?
— Кха!
Кхе-кхе.
Санхёк, приготовившийся к серьёзному разговору, от такого неожиданного вопроса поперхнулся.
По телу разлилось тепло, и он непроизвольно закашлялся.
— Эй! Зачем добро переводишь! Что, настолько красивые, что дар речи потерял?!
Увидев шутливое ворчание отца, Санхёк невольно усмехнулся.
Как бы ни складывались обстоятельства, это была встреча семьи после двухлетней разлуки.
Видимо, отец не хотел омрачать её тяжёлыми разговорами с порога.
— Ой, да слушайте внимательно! Сейчас я поведаю вам легенду о Чхве Санхёке, покорителе женских сердец.
Санхёк решил подыграть и, напустив на себя воодушевления, пустился в рассказ.
Потекли пустые разговоры.
Встречался ли с кем, где побывал, понравилась ли местная еда.
Хоть они и обсуждали это не раз по телефону, говорить с глазу на глаз было совсем другое дело.
Но ни отец, ни сын так и не затронули «тему лука».
Стоило только начать, и атмосфера тут же стала бы горькой.
Сколько чарок они успели выпить?
За окном уже начало садиться солнце. Лица обоих покраснели, вторя закатному небу.
Взгляды отца и сына, делящих хмельную трапезу, встретились.
— Фух.
Сделав глубокий вдох, отец поставил чарку и начал:
— Прошёл где-то год после твоего отъезда, так?
Санхёк выпрямился, сменив расслабленную позу на сосредоточенную.
«Генезис», добившийся беспрецедентного успеха сразу после выхода.
Слухи о том, что владение боевыми искусствами даёт преимущество в игре, быстро разлетелись, и в Деревню мастеров хлынул поток людей.
Естественно, и на стрельбище стало больше посетителей.
Какова бы ни была причина, отец Санхёка, похоже, был искренне рад, что традиционное искусство стрельбы из лука станет хоть немного ближе к современным людям.
— Я учил их изо всех сил. Старался объяснять сложности на пальцах и прилагал все усилия, чтобы даже самый безнадёжный ученик смог вынести для себя хоть крупицу мудрости.
Стрельба из лука — не то, что даётся легко.
Пока не освоишь идеальную стойку, тебе даже не позволят выпустить стрелу. А когда наконец возьмёшь лук в руки, придётся раз за разом переживать унизительную горечь промаха.
Большинство учеников не выдерживали и месяца.
Но некоторые всё же упорно оттачивали мастерство, веря, что их труды когда-нибудь окупятся.
Однако затем начались проблемы.
Стали всплывать многочисленные косяки класса «Лучник» в «Генезисе».
Из-за этого отношение к луку и лучникам упало ниже плинтуса, и приток новых учеников разом иссяк.
Те, кто уже занимался, тоже начали под разными предлогами бросать тренировки.
Так и вышло, что в процветающей Деревне мастеров только наше стрельбище осталось не у дел.
— Хе-хе. А ведь это были ребята, которые выдержали ту самую нудную базовую подготовку...
Отец налил себе ещё чарку и осушил её одним глотком.
— ...Это не ваша вина, отец.
— Знаю. Знаю, что никто не виноват. Но, Санхёк...
— Лучше бы это была моя вина. Каждый раз, когда искусство, которое наши предки оттачивали веками, подвергается такому презрению, у меня сердце кровью обливается. И я так раздосадован тем, что совершенно бессилен что-то изменить.
На лице отца отразилась сложная смесь печали, гнева и полного бессилия.
— Отец...
— Всё, хватит. Кажется, я развезло меня. Ты с дороги, иди отдыхай.
Санхёк не нашёл слов в ответ на эту вежливую просьбу уйти и покинул комнату.
— Ха-а.
Он прислонился головой к стене.
Голова кружилась. От выпитого алкоголя?
Или же...
— Значит, «Генезис Онлайн»...
Кажется, у него появилось одно важное дело.
Санхёк достал телефон.
— Уджин, это я.
Обновлено: 22.01.2026