Я даже не успела ничего ответить. Кажется, я только пару раз кивнула на его вопрос. Но яркие и четко очерченные губы не стали дожидаться моего ответа.
Желрак обхватил мое лицо обеими руками и осторожно коснулся моих безжизненных губ своими. Очень аккуратно, медленно.
К самой чувствительной коже прикоснулось нечто мягкое и тёплое. Щекочущее, но непривычное удовольствие.
Оно было одновременно возбуждающим и затягивающим, и хотя разумом я понимала, что так нельзя, остановиться уже не могла.
Я медленно подняла веки и посмотрела на него. Изогнутые в элегантную дугу ресницы были невыносимо чарующими.
«Что же мне теперь делать?..»
Какими бы последствиями ни обернулся сегодняшний импульсивный поступок, я не могла этого предсказать. Просто, как и всегда, решила снова положиться на судьбу.
***
На следующее утро я возвращалась домой в карете вместе с помощником Желрака, сэром Миленом Ориэ.
Почти подъехав к дому, мы попали под проливной дождь, словно небо решило разом излить всю накопившуюся воду.
Я настолько привыкла к ясной погоде, что этот ливень казался мне каким-то неуместным.
– Довезу вас прямо до входа в особняк, – предложил помощник.
– А, нет, пожалуйста. Если у вас есть зонт, просто дайте его мне.
Он посмотрел на меня с удивлением, но у меня была причина. Я не только ночевала вне дома, но ещё и возвращалась на карете. Представить, какой нагоняй меня ждёт, было даже страшно.
– Но Его Светлость приказал сопроводить вас до самой двери, – возразил он.
– Не беспокойтесь. Я поднимусь очень осторожно и ни за что не упаду.
– Хорошо.
– Остановите, пожалуйста, у главных ворот. Да, спасибо.
Я приняла зонт и вышла из кареты.
– Спасибо вам, сэр Ориэ.
– Тогда позвольте откланяться.
Карета скрылась из виду, и я уже собиралась войти под зонт, как вдруг заметила, что кто-то сидит, съежившись, у правой стороны ворот.
Кто это? Для кошки или собаки слишком крупный силуэт. Неужели человек?
Подойдя ближе, я увидела, что это действительно человек – в мантии, надетой с головой. Увидела проблеск рыжих волос из-под черного капюшона, но лица не разобрать.
– О, Боже…
Я поспешно раскрыла зонт над этой фигурой.
– Вы в порядке?
– …
– Вы так можете простудиться. Где вы живёте?
На это она ответила, склонив голову и еле слышно:
– Какая добрая девушка.
Голос был хриплым, влажным, как у пожилой женщины. Слово «добрая» прозвучало странно. Ведь этот мир пытается всеми силами сделать из меня злодейку – и тут вдруг «добрая».
Но как бы там ни было, оставить под дождём пожилую женщину я не могла.
– Я сейчас позову кого-нибудь, подождите здесь немного.
Я передала ей зонт и обернулась, чтобы уйти, как вдруг…
– Девочка, ты ведь хочешь выбраться отсюда живой?
Этот странный голос за спиной заставил меня медленно обернуться.
– Что вы сказали?
– Это твой последний шанс.
– Простите?
– Возвращайся на своё место.
С этими словами она медленно поднялась на ноги.
– Вернуться… на своё место?
– Последний шанс. Если в течение двадцати попыток ты не соберешь разрозненные кусочки головоломки правильно, несчастье сотрёт с лица земли тебя и всех, кто рядом.
– Что вы…
– Спасибо за зонт.
С этими словами она пошла прочь, не спеша, с моим зонтом в руках. Хоть её речь и была полна странностей, я на интуитивном уровне поняла, о чём она.
Она говорила о способе выбраться из этого романа.
– Подождите!
Я должна узнать больше! Я уже собиралась бежать за ней, как вдруг распахнулись главные ворота, и на пороге появилась мама.
– Господи, Либерата!
О, нет…
– Мама, подождите! У меня ещё остались важные дела!
– Важные дела?! Ты хоть понимаешь, что сейчас важно?
– Я была неправа! Простите! То есть, это…
– Заходи! Всё обсудим дома!
Пока мы препирались, старушка уже исчезла. Нигде не видно.
Вот чёрт… Я должна была выслушать её до конца!
– Либе?
– Да, мама… Пойдём.
Я была морально готова к подзатыльнику, но это не означало, что мне было не страшно.
Дочь маркиза – пьяна на балу, ведёт себя как сумасшедшая, ночует неизвестно где и возвращается лишь с восходом солнца!
В мире, где сплетни важны, подобное – социальное самоубийство. Прощай, выгодный брак!
«Даже если получу по шее, нужно сказать всё, что приготовила».
По дороге в карете я тщательно продумывала, как буду оправдываться перед родителями.
Мама, прошу, послушай! Тебя просто охватило беспокойство. Никто не видел, как я вышла из дома герцога. Да, на балу я немного перебрала, но ведь все были в таком же состоянии!
Ничего из ряда вон выходящего я… ну, вроде бы не делала. По крайней мере, насколько я помню. То, что я залезла в фонтан – это, конечно, ошибка… Но кто строит такие низкие фонтаны?! Это их вина, а не моя!
– Простите. Мне очень жаль, мама, папа!
– Либе, о чём ты говоришь?
Но мама вдруг смотрела на меня с непониманием.
– Жаль? Что ты такого сделала?
– Что?
– Я слышала, что великий герцог Сигнус сам увёл тебя – на глазах у всех взял на руки и унёс.
– …
– Когда я получила известие прошлой ночью, я едва могла поверить, но когда сегодня с утра сам сэр Милен сопроводил тебя, моё сердце успокоилось. Это точно воля небес!
– Мама?
Я позвала её с дрожью в голосе, но, кажется, она меня вообще не слышала.
– Его Светлость выбрал тебя! Наша Либе станет герцогиней!
– Мама, что вы говорите… Герцогиней? Я?
Мне стало по-настоящему страшно, я начала пятиться назад.
– Какой он, этот герцог? Все только и говорят о его благородной внешности, хоть он недавно прибыл в Мютен. Ну, расскажи хоть что-нибудь, Либе!
– Я… я не знаю. Какой он человек.
Я старалась не встречаться с ней взглядом, но перед глазами вдруг возникло лицо, что я видела прошлой ночью.
«Мне хочется поцеловать эти губы, которые шепчут о страхе. Скажи, я в своём уме?..»
Влажный голос, приоткрытые губы. Ленивый, пронизывающий взгляд, дрожь в теле, когда наши глаза встретились.
Эти невыразимые ощущения, что завели нас в объятия друг друга в поисках тепла и удовольствия.
Тот самый момент, когда душа и тело, дрожащие в неуверенности, стали единым целым. Лицо мужчины, что обрушилось на меня в виде горячей волны.
И его улыбка – сияющая под новым, утренним солнцем.
– Либе, ты точно не заболела? Ты какая-то бледная.
– Что?..
«Кажется, у тебя жар. Подойди-ка сюда.»
— А, нет, мама.
Я отступила на пару шагов, стараясь вытеснить из головы обрывки воспоминаний прошедшей ночи.
«Эти чувства… они слишком вредны и опасны для моего тела…!»
Не успела я даже как следует осознать происходящее, как мы уже вместе встретили утро, лежа рядом. Но я всё ещё не могла найти себе места.
Он — главный герой этого романа. Тот, кто должен быть с прекрасной Леони, сияющей золотыми волосами.
А я — злодейка.
Разве не моя дерзкая выходка разрушила всё? Да, я хотела уйти от предопределённой судьбы. Но точно не таким способом.
«Я всего лишь хотела изменить свою судьбу. Не хотела снова и снова умирать, проживая жизнь этой проклятой злодейки.»
— Либе, ты точно в порядке?
— Да, всё хорошо.
Мама, прищурившись, оценивающе посмотрела на меня, а затем резко сменила выражение лица и задала новый вопрос:
— Ну, а вы с Его Светлостью договорились, когда встретитесь в следующий раз?
— Что? Договорились?
— Разве вы не мило побеседовали наедине?
— Н-нет! Наедине? Ха-ха! Ничего такого не было, мама.
— Ничего не было?
Мама с разочарованным выражением взглянула на меня. Конечно, это была наполовину ложь, наполовину правда.
Когда я проснулась утром, первой мыслью было выбраться из его особняка как можно тише, хотя я и понимала, что это невозможно.
Ночью ты была попугайчиком, а утром — вороватой кошкой?
…сказал он, протягивая новую одежду и сок от похмелья.
Он не отпустил меня и даже устроил сытный завтрак, после которого я вернулась домой на карете рода Сигнус.
Во время еды Джерлак пытался завести разговор, но моя голова раскалывалась от похмелья, а в мыслях звучало лишь: «Это последний день, когда я имею дело с родом Сигнус», — поэтому я лишь опустила голову и изредка кивала в ответ.
— Просто вчера я слишком увлеклась балом… и он мне помог, вот и всё.
— Правда только это?
— Конечно, просто поддержал, когда я почти упала в обморок на приёме.
Я неуверенно рассмеялась и отвернулась. Мама неодобрительно цокнула языком, явно огорчённая.
— Вот как?
— Да-да, ха-ха-ха…
Мама всё ещё смотрела на меня с надеждой, но рассказывать ей о вчерашнем я и не думала.
«Судя по её реакции, я ни за что не должна об этом говорить.»
Я отодвинулась от матери и подошла к отцу. Но и у него выражение лица было почти таким же, как у мамы.
Он, конечно, не устраивал бурных сцен, как подобает сдержанному мужчине, но его лицо всё равно пылало от волнения.
«И почему у папы ноздри так раздулись? Чего вы, все, от меня ждёте?!»
Я сейчас с ума сойду от этого давления!
— О, барышня…
В этот момент из кухни вышла Экла, стряхивая руки об фартук. Сжавшись от смущения, она заговорила, словно робот, заученной фразой:
— Барышня, я сейчас принесу тёплой воды и подготовлю свежую одежду.
Услышав это, я воспрянула духом и поспешно сказала:
— Мама, я очень устала. Пойду отдохну.
— Конечно-конечно, отдохни хорошенько. А если что-то вспомнишь — обязательно расскажи, ладно?
Обновлено: 19.01.2026