Глава 107 — Глава 107

Глава 107: «Призыв начинается» — Старший брат, это и есть панцирные гигантские черепахи? — Бу Чань с любопытством разглядывала четырех иссиня-черных духовных черепах, которых Ван Ба извлек из сумки для зверей прямо посреди птицефермы. Ван Ба едва заметно кивнул. Он тут же вложил в каждую из панцирных гигантских черепах порцию непрерывной жизни и выпустил их в бассейн. Вскоре Бу Чань вновь ахнула от удивления: Ван Ба вытащил из сумки духовную курицу. Ее перья были черными как тушь и необычайно пушистыми, и лишь гребень на голове полыхал кровавой краснотой. — Что это за курица? Какая же она уродливая… — Не смей недооценивать ее, — с улыбкой ответил Ван Ба. — Это «поющая белая курица». Она обладает силой изгонять пагубность и усмирять души – настоящий высший ранг среди духовных птиц. Он посадил большого черного петуха в отдельный загон. Поразмыслив, Ван Ба велел Цзя Двенадцатому спуститься с насеста и сразиться с поющей белой курицей. Цзя Двенадцатый ничуть не испугался магической силы противника, которая была рангом выше. Стоило ему оказаться на земле, как его гребень налился кровью, а в обычно равнодушном взгляде вспыхнула жажда насилия. Он впился глазами в поющую белую курицу, раскрыл крылья и высоко вытянул шею, принимая боевую стойку. Та, будучи птицей высшего качества, тоже обладала боевыми навыками и не собиралась отступать, сама двинувшись навстречу Цзя Двенадцатому. В мгновение ока перед глазами Ван Ба промелькнула лишь иллюзорная тень. Цзя Двенадцатый ударил вторым, но достиг цели первым: с молниеносной скоростью он метнулся к поющей белой курице и нанес резкий клевок! Та явно не успела среагировать и на миг замерла, когда клюв Цзя Двенадцатого с силой вонзился ей в шею. Однако к великому удивлению Ван Ба и Бу Чань, этот яростный удар лишь вырвал одно черное перо. Поющая белая курица словно и не почувствовала боли; улучив момент, она сама вцепилась в противника. Цзя Двенадцатый взвизгнул от боли и тут же огрызнулся в ответ. Сцена превратилась в то, что заставило Ван Ба и смеяться, и плакать – «взаимную грызню двух неумех». Конечно, «неумехами» они были лишь на словах: попади под их клювы обычный практик ниже седьмого уровня закалки ци, он бы, скорее всего, испустил дух на месте. Против них не помог бы даже талисман защиты среднего качества. Защита высшего качества могла бы продержаться какое-то время, но под бешеной чередой клевков иллюзорного петуха и она бы долго не выстояла. Видя, что птицы не уступают друг другу и их глаза все больше наливаются яростью, Ван Ба поспешил остановить бой. Беглый осмотр показал: хотя со стороны казалось, что силы равны, на деле Цзя Двенадцатый был весь в крови, в то время как поющая белая курица лишь лишилась нескольких перьев и почти не пострадала. После этого испытания Ван Ба примерно понял способности нового питомца. «Скорость… значительно ниже, чем у иллюзорной курицы, да и силы поменьше. Однако это оперение, хоть и кажется мягким и пушистым, на деле невероятно прочное. Даже клюв Цзя Двенадцатого не смог пробить эту защиту…» «Говорят, она от природы обладает удивительным эффектом против призраков и нечисти, но сейчас это проверить не на ком». Проще говоря, поющая белая курица была классическим типом с низкой атакой и высокой защитой. В открытом бою она могла быть бесполезна в нападении, но как личный «живой щит» подходила идеально. Единственное, что не совсем устраивало Ван Ба: будучи птицей высшего качества, она, казалось бы, должна была иметь абсолютное преимущество над Цзя Двенадцатым, который был лишь высшего сорта, но на деле ее боевая мощь оказалась не столь впечатляющей. В итоге Ван Ба все же вложил порцию непрерывной жизни в этого самца и оставил его на ферме, чтобы тот привыкал к остальным птицам. Сам же он вернулся к совершенствованию. Бу Чань, закончив дела, отправилась вместе с Цайсян в уединенное поместье у духовного источника. Спустя несколько дней. Ван Ба почувствовал, как в сумке завибрировал приказ Тяньмэнь, и поспешно достал его. Над жетоном развернулась световая завеса, на которой четко проступили слова: 【Призыв открыт!】 【Всем еретическим культиваторам через три дня собраться в гарнизоне Золотая Радуга!】 【В случае опоздания: тем, у кого осталось менее трех попыток, вычесть одну и оштрафовать на 500 баллов заслуг!】 【Превысивших лимит в три пропуска – казнить!】 【Всё добытое в период призыва не подлежит сдаче и остается в собственности каждого. Сие правило лично утверждено Главой Учения. Нарушивший его умрет от хаоса в душе, вызванного небесными демонами!】 【…】 Ван Ба медленно поднялся, его лицо оставалось спокойным. — Наконец-то это началось! … Три дня спустя. Ван Ба стоял в толпе практиков, прибывших в гарнизон Золотая Радуга с последней партией, и оглядывался по сторонам. В душе он немного радовался своей удаче. Изначально он планировал прибыть пораньше, чтобы воспользоваться бесплатным в период призыва массивом телепортации и прогуляться по местному рынку. Однако он не ожидал, что поющая белая курица внезапно решит спариться с Цзя Девятой. Впрочем, это было объяснимо. Как мог такой уродливый петух устоять перед Цзя Девятой, которая среди птиц была настоящей феей? Задавшись вопросом, сможет ли поющая белая курица успешно скреститься с «курицей с перьями феникса» и дать жизнеспособное потомство, Ван Ба решил спокойно подождать три дня. И как раз тогда, когда его терпение было на исходе, Цзя Девятая наконец снесла яйцо. Всего одно. К изумлению Ван Ба, скорлупа этого яйца была испещрена черными нитями, похожими на волны. Оно совершенно не походило на прежние яйца духовных кур с красной кожей. Ван Ба невольно преисполнился любопытства к тому, кто вылупится из этого яйца. Судя по прошлому опыту, потомство обычно наследовало среднее значение рангов обоих родителей. Это означало, что цыпленок от поющей белой курицы и курицы с перьями феникса, скорее всего, будет прирожденным духовным зверем высшего сорта. Сочетая в себе черты обоих видов, неизвестно, как он будет выглядеть и какими способностями обладать. Впрочем, ответы он получит лишь по возвращении. Если, конечно, сможет вернуться благополучно. Несмотря на то, что он подготовился настолько тщательно, насколько мог, вид бесчисленных еретических культиваторов в гарнизоне Золотая Радуга заставлял его нервничать. — Живее, собирайтесь у горных врат гарнизона! — Неустанно подгоняли стражи у массива телепортации. Ван Ба не смел медлить и вместе с толпой направился к вратам. Еще до прибытия он успел разузнать об этом месте у практиков, прилетавших отсюда. Гарнизон Золотая Радуга располагался на землях царства Чу, где когда-то процветала секта Цзиньхун. Однако более ста лет назад она была захвачена предыдущим Главой Учения Тяньмэнь. За прошедший век это место превратили в неприступную крепость. Еретических культиваторов здесь было немало. Потомки тех, кто когда-то принадлежал к секте Цзиньхун, все еще были связаны метками Цзилинцянь и не могли уйти. У них был выбор: либо выложиться на полную и стать полноправными практиками Тяньмэнь, либо из поколения в поколение оставаться еретиками под гнетом секты. На самом деле выбора не было. Вскоре Ван Ба добрался до горных врат. В отличие от величественных врат секты Дуншэн, здесь врата представляли собой золотую зарю, выгнувшуюся подобно арке над ущельем перед гарнизоном. Само ущелье было забито людьми. Насколько хватало глаз, помимо немногих культиваторов Тяньмэнь в красно-черных робах, повсюду были еретики в самых разных одеждах. Среди них встречались и практики стадии заложения основы, но их было крайне мало. Для таких мастеров накопление баллов заслуг для прорыва на пятый уровень не было большой проблемой. Основную массу составляли практики стадии закалки ци. Ван Ба заметил около десятка человек, чья магическая сила десятого уровня закалки ци ощущалась совершенно отчетливо – они выпускали свою ауру без малейшего стеснения, даже дерзко. Вокруг каждого из них теснилась группа последователей. Было и несколько одиночек. Внимание Ван Ба привлекли двое: мужчина в синем с лицом, покрытым шрамами от мечей, чья фигура сама напоминала острый клинок, и лысый гигант в кровавых одеждах, от которого исходило ощущение, будто он только что выбрался из Кровавого моря. Не только их аура была на порядок мощнее, чем у окружающих, но оба они были облачены в красно-черные робы Тяньмэнь. — Интересно, ученики какого именно течения… — Ван Ба стало любопытно, но он мало знал о наследиях Тяньмэнь, поэтому вскоре переключил внимание на других. В толпе он заметил знакомые лица из гарнизона Дуншэн – они окружили молодого культиватора в белом с холодным и гордым лицом. Хотя Ван Ба никогда не видел его раньше, он сразу догадался, кто это. Мэн Жаньдао, в прошлом один из десяти лучших учеников внешней школы секты Дуншэн. Его аура была не такой плотной и мощной, как у тех двоих одиночек, но не сильно им уступала. Однако Ван Ба удивило другое: среди выходцев из Дуншэн, кроме Мэн Жаньдао, не было видно никого более выдающегося. «Неужели Дун Циюй не пришел? Или он среди тех одиночек?», – недоумевал Ван Ба. Этот Дун Циюй был таинственным еретиком, который три года назад, во время первого обязательного задания, занял первое место по баллам заслуг, обойдя Мэн Жаньдао и Цзинь Куана. Хотя за эти три года о нем почти не было вестей, Ван Ба был на девяносто процентов уверен, что тот тоже достиг десятого уровня закалки ци. Впрочем, за три года могло случиться что угодно, и Ван Ба не стал зацикливаться. Зато он увидел Цзинь Куана. Этот жестокий человек, не колеблясь убивший собственного собрата-даоса ради присвоения его заслуг, за три года почти не изменился. Разве что взгляд стал еще более холодным и свирепым, а аура – острее, чем при их первой встрече. Его тоже окружали люди, но их было немного. Присмотревшись, Ван Ба заметил, что они стоят в странном оборонительном построении, и защищались они не от внешних врагов, а, судя по всему, от самого Цзинь Куана. «Похоже, его репутация окончательно протухла», – Ван Ба слегка покачал головой, втайне радуясь этому факту. Кроме того, он заметил Бу Чань и остальных троих. К его облегчению, Линлин вела группу вслед за одним из культиваторов Тяньмэнь, и казалось, тот относится к ним с некоторым уважением. А затем его взгляд наткнулся на госпожу Сюй – вдову Чэн Мяня, которого когда-то убил Цзинь Куан. По сравнению с тем, что было три года назад, ее глаза стали влажными, фигура и лицо налились соком, словно спелый медвяный персик, а одежда стала вызывающе смелой. В ней появилась некая демоническая обольстительность. Почувствовав на себе взгляд Ван Ба, она на мгновение замерла, а затем ее алые губы тронула манящая улыбка. Ван Ба почувствовал холодок: сила в его обители иньского духа едва заметно вздрогнула, словно ощутив неведомую угрозу. Он невольно вспомнил слова Юй Чанчуня о Пути Веселой Жизни и его предостережение. — Собрату-даосу стоит быть осторожным, не приближайся к женщинам по своей воле. — Вот, значит, что он имел в виду. Ван Ба отвел взгляд. Сюй, увидев, что он отвернулся с невозмутимым видом, не смогла скрыть изумления. Теперь она практиковала искусство Пути Демонов, и ее прогресс был семимильными шагами – она уже достигла седьмого уровня закалки ци. Ее мимолетная улыбка была наполнена всем ее мастерством обольщения; даже практик того же уровня мог бы легко попасть в этот морок, если застать его врасплох. Она никак не ожидала, что этот маленький культиватор, на которого она раньше смотрела свысока, останется совершенно равнодушным. Но размышлять ей было некогда. В этот момент изысканная фигура в черном внезапно пронеслась по воздуху и опустилась прямо на золотую радугу врат. Глядя сверху вниз на собравшихся, человек произнес голосом, лишенным всяких эмоций: — Мое имя – Лу Юаньшэн, я главный распорядитель Тяньмэнь. — Этот призыв полностью под моим началом. Приказы должны исполняться беспрекословно. Я скажу лишь раз: любого, кто нарушит волю секты, будь то адепт учения или еретик – казнить на месте! — Слушаемся! — Выдохнула толпа. Под гнетом ужасающей ауры распорядителя никто не посмел возразить. Культиватор в черном едва заметно кивнул. В этот момент из-за его спины вышел другой практик Тяньмэнь с таким же неясным лицом и произнес: — Слушайте все. Я – Бай Юй с Пути Кровавой Кости, отвечаю за распределение людей. Те, чье имя я назову, следуют за мной. Договорив, он начал вызывать людей по памяти, не глядя ни в какие свитки: — Юань Цишэн, Чжан Сяоян… — Ли Фэнъюань… Моу Хуань… — Ван Ба! .