Глава 2 — Глава 1

Сянси, горы Улин. Близилась полночь, ливень хлестал так, что гром гремел прямо над карнизами, волна за волной. В гостинице «Юньмэнфэн» входная дверь на первом этаже была приоткрыта, в холле тускло светились лампы, а посредине стоял длинный стол с огромной разделочной доской, уставленной свежими красными перцами. Хозяин гостиницы Лю Гуаньго орудовал отполированным до блеска кухонным ножом, методично рубя перец. На его маске были брызги сока и семена, а влажность дождя, смешавшись с едкой жгучестью перца, поднималась в воздух, заставляя его щуриться. Морщинки у глаз — словно лучики — уходили к вискам. Сверкнула ещё одна молния, на мгновение осветив дверной проём и улицу. Лю Гуаньго машинально поднял взгляд, но свет уже погас, и он успел разглядеть лишь смутные очертания гор, тонущие в темноте. Горы Улин находились в уезде Улин — это был новый туристический район. Местные жители, живущие за счет земли, ринулись в два бизнеса: туристические автобусы и гостиничный бизнес. Улица, на которой стояла гостиница «Юньмэнфэн», располагалась неподалёку от входа в парк, у самого подножия гор. Она извивалась, будто лента, обвивающая склон, и из любого окна открывался вид на горы — даже кухни и туалеты были «номерами с горным пейзажем». Поэтому все строили маленькие многоэтажные гостиницы: если нельзя расширяться вширь, росли ввысь. Высокие и узкие, они теснились вдоль улицы, создавая колоритную картину. Но предложение превысило спрос, и теперь в каждой гостинице было пусто. Впрочем, в эту ночь в «Юньмэнфэн» остановились трое гостей — и не потому, что не сезон. Неделю назад Лю Гуаньго перестал принимать заказы на всех платформах вроде Ctrip и Qunar. Он нанял рабочих, чтобы вымыть всё до блеска, потравить тараканов, заменить лампочки и улучшить интернет — и всё ради одной цели. Встретить большого человека. При этой мысли Лю Гуаньго непроизвольно поднял взгляд на потолок, а стук ножа сразу стал тише — как будто шум мог потревожить важного гостя. Хотя на самом деле гость жил на третьем этаже, между ним и холлом целый этаж, да и грохот грома с шумом ливня наверняка заглушали всё. Порубив ещё немного, он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон — приходили сообщения одно за другим. Самое время передохнуть. Лю Гуаньго отложил нож, снял маску, но руки были в перцовом соку — жгло и печкло. Он вытер пальцы о штанину, достал телефон и начал читать. Групповой чат под названием «Хозяева Улиншань» заполнялся сообщениями. Лю Гуаньго неторопливо пролистал вверх. Шэнь Ваньгу: @Лю Гуаньго, большой человек уже приехал? Цю Дун: Должен быть уже. Днём слышал — чёрный внедорожник подъехал прямо к «Юньмэнфэн». Лю Шэн: Красивая? Шэнь Бан: А как же! Лю Шэн: @Шэнь Бан, ты видел? Шэнь Бан: Я-то нет. Но раз уж он лицо Шаньгуй (Горных духов), разве может быть уродливым? Разве праматери позволили бы такому безобразию представлять их? Именно это сообщение спровоцировало шквал изображений «праматерей» — тушь, гравюры, масло, даже фигурки из глины. Видимо, все срочно погуглили картинки. Лю Гуаньго щурился, разглядывая их одну за другой. Праматери, иначе называемые Шаньгуй. Образ Шаньгуй восходит к «Чуским строфам» и «Девяти песням» Цюй Юаня, где поэт романтическими мазками изобразил таинственную и соблазнительную горную демоницу. Говорят, она была изящна, облачена в плети лиан и разъезжала на чёрном барсе по глухим ущельям, а где появлялась — звери трепетали. Поэтому позднейшие изображения Шаньгуй почти всегда представляли собой вариант "красавицы и чудовища": Красавица — непременно хрупкая, одетая легко, словно не из добропорядочной семьи. Чудовище — либо барс, либо тигр, свирепые до крайности, чтобы контраст бросался в глаза. Лю Гуаньго дозированно подлил масла в огонь: Лю Гуаньго: У Мэн Цяньцзы целая свита — прямо как у звезды. Ассистенты, визажистка... Группа и так бурлила, а после его сообщения взорвалась: Шэнь Ваньгу: Да она скромница, по нынешним меркам! Нынче звёзды по пять-шесть ассистентов таскают. Я слышал, некоторые ещё персональных тренеров и диетологов берут! Шэнь Бан: Точно! У неё денег-то — горы! (в прямом смысле). Если бы не социалистические принципы скромности, могла бы на частном самолёте прилететь. Цю Дун: @Шэнь Бан, лучше про рудники помолчи — говорят, в сети всё мониторят. Лю Шэн: Да ладно, это же не запрещённая тема. *** Лю Гуаньго промолчал. Его назначили ответственным за приём, и это распирало его гордость. Теперь он изъяснялся скупо, наслаждаясь тем, как малейший намёк с его стороны вызывает восторг. Мэн Цяньцзы и её свита прибыли днём. Тогда ещё небо было ясным, и ничто не предвещало ночного ливня. Закат золотил облака, горные вершины, крыши и улицы — идеальный фон для встречи важной персоны. С запотевшим от волнения телефоном в руке Лю Гуаньго топтался у входа в «Юньмэнфэн», несколько раз ошибался машиной и наконец увидел подъезжающий чёрный внедорожник. Первым вышел ассистент Мэн Цяньцзы — Мэн Цзиньсун. Мужчине лет тридцать, с смуглой кожей, высокий и худощавый. Его опущенные внешние уголки глаз придавали лицу усталое выражение, но стоило ему поднять взгляд — и взгляд становился острым, цепким, леденящим. Лю Гуаньго затаил дыхание от восхищения: Если даже ассистент излучает такую ауру, то когда появится сама шишка, небо и земля померкнут! *** Лю Гуаньго на мгновение отвлекся, а в группе уже снова бурлило. Шэнь Бан: Завтра шишка банкетит? Нам за стол достанется? Шэнь Ваньгу: Мечтай! Ты вообще в каком рейтинге? Да и банкет — просто формальность. Суть в том, что вся сянсийская братва приходит засвидетельствовать почтение и укрепить связи. Лю Шэн: «Братве» придётся раскошелиться, да? Шэнь Бан: А как же! С пустыми руками шары ковырять — совесть позволит? Лю Шэн: С подарками-то засада — у неё всё есть. Только не вздумайте золото или нефрит подсовывать — полный трэш! Шэнь Ваньгу: Убожество! Осмелятся такое преподнести — мы в десять раз больше вернём, чтоб опозорить! Лю Шэн: Бля, мне бы такой опозор! Цю Дун: +1 Шэнь Бан: 10086*... *** Лю Гуаньго невозмутимо подкинул дровишек: Лю Гуаньго: У Мэн Цяньцзы с собой визажист-мужчина — видный, стоят рядом — прямо картинка. Визажиста зовут Синь Цы, 26 лет, рост под метр восемьдесят, узкие глаза с приподнятыми внешними уголками, ровный нос, да ещё и волосы длинные — но при этом мужественно-красивый, чем-то напоминает Чжэн Ицзяня (того самого хулигана из 90-х). Даже мешковатый белый костюм на нём сидел так, что выглядел стильно. Лю Гуаньго в тот момент даже задумался — не кавалер ли это Мэн Цяньцзы. Как и ожидалось, одна искра разожгла бурю. Шэнь Ваньгу: Неужели нельзя было найти женщину? Разве визажисток не хватает? Шэнь Бан: А вдруг они сблизятся? Он же каждый день будет её красить-прихорашивать, бок о бок... Я эмоционально не готов к тому, чтобы шишка связалась с простым смертным — да ещё беднее её! Цю Дун: Думаю, вряд ли. Дистанция рождает очарование, а близость убивает тайну. Шэнь Ваньгу: Надеюсь, шишка проявит благоразумие, сдержанность и мудрость — не поддастся чарам неравного брака. Лю Шэн: Да что за дискриминация?! Визажист — тоже профессия! Разве есть «недостойные» занятия? Пусть будет визажист — мужчина, который стоит за её спиной и кропотливо создаёт её образ! *** Говорят, женщины любят сплетничать, но и мужчины в этом не отстают. Лю Гуаньго смаковал перепалку, как вдруг Цю Дун выдал фразу, которая временно остудила пыл группы: Цю Дун: @Лю Гуаньго, брат Лю, а зачем шишка приехала в Сянси? Наш регион же в загоне уже лет двести-триста, нет? Это была правда. Для Лю Гуаньго Шаньгуй имели два значения — широкое и узкое. В широком смысле — так можно было назвать всех в этой группе. Их также звали «шаньху» (горные домохозяева) или «чуаньшаньцзя» (ящеры-проходчики) — поколениями жившие за счёт гор, владевшие тайными умениями и тихо богатевшие, не афишируя себя. В узком смысле — это горстка избранных, «отмеченных горами». Они обладали даром дышать в унисон с горами, проникать в недоступные глубины, добывая неведомые минералы. Эти избранные тоже делились на ранги по иерархии, напоминающей части человеческого тела: Шаньцзянь (плечи горы) — 2 человека Шаньэр (уши горы) — 2 человека Шаньмэй (брови горы) — 2 человека Шаньцзи (пучок горы) — 1 человек... Но «пучок» — не высший уровень. В древности поверх пучка носили корону, поэтому над шаньцзи был ещё «Тот, кто восседает на троне Шаньгуй» — величайший из избранных. Однако предок, придумавший эту систему, упустил деталь: все ранги — двусложные и благозвучные, а вот верховный титул... Называть «Тот, кто восседает на троне Шаньгуй» — слишком длинно. Сократить до «Трон Шаньгуй» — звучит, будто кресло ожило. Стандартного варианта так и не появилось, зато народ разошёлся. Например, Лю Гуаньго и компания предпочитали «шишка». Нынешней «шишкой» была, конечно же, Мэн Цяньцзы — та самая, что не сходила с языка в переписке. В какую именно эпоху появились Шаньгуй — точных данных нет. Однако внутри принято считать, что их праматерью стала горная фея из «Чуских строф» Цюй Юаня. Возможно, именно благодаря её покровительству среди Шаньгуй из поколения в поколение преобладали женщины, особенно на высших ступенях. В древности, когда информация была скудной, а границы — размытыми, Шаньгуй исходили горы вдоль и поперёк, чтобы составить карты. Но со временем мир стал яснее, государственные рубежи определились, а «Горный атлас» перечислил все вершины Поднебесной. Предки проложили путь — потомки по нему пошли. Но последующие поколения стали расслабленнее. Удалённые уголки вроде Сянси потеряли значение, а когда путешественник Сюй Сякэ в эпоху Мин разделил горы на ранги, заявив: «Вернувшись с Пяти Великих Гор, не смотри на другие; вернувшись с Хуаншань — не смотри на Пять Великих», — Шаньгуй и вовсе обрадовались предлогу. Поселились у подножия Хуаншань, назвав свою резиденцию «Шаньгуйчжай» (Обитель горных кориц) — намёк на «Шаньгуй». Цю Дун выразился сдержанно, но Сянси был в забвении куда дольше пары веков. Так почему же Мэн Цяньцзи внезапно, без предупреждения, лично пожаловала сюда? Лю Гуаньго не знал ответа. Он перевернул телефон экраном вниз и снова взялся за нож. В этом и прелесть групповых чатов: пришли — ушли, без объяснений. Но едва он сделал несколько ударов, как в дверях возникла тень. Человек в длинном чёрном дождевике с капюшоном, чёрных резиновых сапогах, весь блестящий от воды. Зная, что в доме важная гостья, Лю Гуаньго насторожился, сжал нож, но незнакомец стаскивал дождевик, стряхивая капли. Лю Гуаньго узнал его — Ван Цинлян, охранник из туристической зоны Улиншань, собутыльник. — Ты же давно с работы ушёл? — нахмурился Лю Гуаньго. — Какого чёрта приперся ночью? Ван Цинлян и так кипел. Вопрос окончательно взорвал его: — Да эти туристы, блять, долбоёбы! * 10086 — отсылка к номеру китайского оператора связи, в интернет-сленге означает «полностью поддерживаю, я тоже»