Они пришли за мной на третий день после вручения Скипетра.
Или на пятый. Или на десятый — время в Санктуарии было понятием настолько относительным, что Эйнштейн бы расплакался от зависти. Я отсчитывал циклы сна, но и они сбивались: иногда я проваливался в забытьё на минуты, иногда — на то, что ощущалось вечностью.
Дверь камеры открылась без предупреждения. В проёме стояли не читаури — что-то новое. Существа в тёмных доспехах, с лицами, которые не хотелось рассматривать слишком долго.
— Встань, — произнёс один из них. Голос был... неправильным. Как будто кто-то записал человеческую речь и воспроизвёл её через сломанный динамик. — Генералы желают видеть тебя.
Генералы.
Я медленно поднялся, не выпуская Скипетр из рук. За последние дни он стал продолжением моей руки — буквально. Энергия Камня Разума текла по моим каналам тонким, контролируемым потоком, восстанавливая то, что выжгла Бездна.
— Веди, — сказал я с интонацией скучающего аристократа. — Надеюсь, эта встреча будет интереснее предыдущих.
Они привели меня в зал, которого я раньше не видел.
Санктуарий был лабиринтом — это я понял давно. Коридоры вели в никуда, лестницы заканчивались стенами, а некоторые двери открывались в помещения, которых физически не могло существовать в этом астероиде. Пространственные аномалии, технологии или магия — я так и не определил.
Этот зал был... тренировочной площадкой?
Огромное пространство, вырубленное в камне. Пол покрыт чем-то вроде песка — тёмного, поглощающего свет. На стенах — оружие. Много оружия. Клинки, древковое, что-то похожее на энергетические винтовки, и вещи, назначение которых я не мог даже предположить.
А в центре зала ждали они.
Чёрный Орден.
В фильмах они были... ну, злодеями недели. Страшными, конечно. Опасными — безусловно. Но в контексте «Войны Бесконечности» они служили скорее препятствиями на пути героев, чем полноценными персонажами.
Здесь, в реальности, от них хотелось бежать.
Их было четверо.
Проксима Миднайт стояла ближе всех — синекожая, хищная, с копьём, которое светилось голодным светом. Она смотрела на меня, как кошка смотрит на мышь: с ленивым интересом существа, которое знает, что может убить тебя в любой момент.
Рядом с ней — Корвус Глейв. Худой, угловатый, с глефой, лезвие которой словно поглощало свет вокруг. Если Проксима была хищницей, то он — палачом. Терпеливым, методичным, равнодушным.
Чуть в стороне возвышался Калл Обсидиан. Чёрный Карлик в комиксах, хотя «карлик» — это какая-то злая шутка. Три метра мышц, покрытых бронёй. Интеллекта в глазах — ноль. Зато убийственной мощи — с избытком.
И наконец — Эбони Мо.
Эбеновый Зоб.
Он выделялся среди остальных, как профессор среди гопников. Тощий, сморщенный, с длинными пальцами, которые постоянно двигались — словно перебирали невидимые чётки. На первый взгляд — самый безобидный из четвёрки.
На первый взгляд.
Я знал, что он телекинетик. Знал, что он телепат. Знал, что он — главный мозг операций Таноса, когда дело касается «убеждения».
И я знал, что он смотрит не на меня — а в меня.
— Асгардский принц, — голос Мо был маслянистым, вкрадчивым. — Какая честь.
— Бывший принц, — поправил я, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Но титулы — это формальности. Чем обязан?
Проксима фыркнула:
— Хозяин желает знать, на что ты способен. Помимо... — она окинула меня презрительным взглядом, — ...хвастовства.
— Хвастовство — недооценённое искусство, — парировал я. — Но если вам нужна демонстрация...
Калл шагнул вперёд. Пол содрогнулся.
— Я могу проверить, — прогудел он. — Быстро.
Быстро он меня размажет по стенке, — перевёл внутренний голос. — Без вариантов.
— Не сегодня, — Мо поднял руку, и Калл замер, как бык, которого дёрнули за кольцо в носу. — У нас... другие планы.
Он шагнул ко мне. Медленно, плавно, словно плыл по воздуху.
— Ты интересен, асгардец. Другой докладывает, что ты... упрям. Что твой разум — крепость, которую сложно взять.
— Я предпочитаю термин «приватность».
— Приватность, — он словно попробовал слово на вкус. — Да. Приватность. Редкое качество для того, кто скоро станет инструментом Хозяина.
Инструментом.
Я заставил себя не дёргаться.
— Я союзник, не инструмент.
— Конечно, — Мо улыбнулся. Это было отвратительно. — Союзник. Как и мы все.
Он остановился в метре от меня. Слишком близко. Я чувствовал его ауру — холодную, липкую, проникающую под кожу.
— Покажи мне, — прошептал он. — Покажи, что прячешь за своими стенами.
Атака пришла без предупреждения.
Не физическая — ментальная. Мо ударил в мой разум, как бурав в породу. Жёстко, целенаправленно, с хирургической точностью.
Другой был молотом. Грубая сила, давление, попытка сломать.
Мо был скальпелем.
Он не ломился в парадную дверь — он искал щели. Трещины в защите. Слабые места, которые я мог пропустить.
Серверная, — приказал я себе. — Держать периметр.
Лабиринт разума активировался мгновенно. Ложные коридоры, тупики, декорации. Всё, что я строил неделями, заработало на полную мощность.
Мо скользил по поверхности. Я чувствовал его присутствие — как чувствуешь муху, ползающую по коже. Неприятно, но терпимо.
Он нашёл руины. Сломленный дворец, образы ненависти к Одину и Тору. Он копнул глубже — и нашёл ложные воспоминания. Презрение к смертным. Жажду власти. Готовность на всё ради трона.
Я позволил ему видеть это. Даже подтолкнул — пусть насытится.
А потом он нашёл дверь.
Стоп.
Мо замер. Я почувствовал его удивление — тонкое, едва уловимое, но реальное.
— Что это? — спросил он вслух.
— Что — что?
Но я знал.
Дверь. Одна из тех, что вели в серверную. Я замаскировал их под часть декораций — заколоченные, ржавые, ведущие в никуда.
Но Мо был не Другой. Он не просто смотрел — он понимал.
— Здесь что-то есть, — его голос стал мягче, задумчивее. — Что-то... настоящее.
Чёрт.
Давление усилилось. Он толкнул дверь — не физически, ментально. Попробовал на прочность.
Замок скрипнул.
Мне нужно было что-то делать.
Атаковать? Самоубийство. Мо — телекинетик, он раздавит меня раньше, чем я замахнусь Скипетром. И это не считая трёх других членов Ордена, которые смотрели на нас с разной степенью скуки и интереса.
Бежать? Куда? Санктуарий — тюрьма размером с астероид.
Сдаться? Открыть двери, показать ему серверную, позволить увидеть правду?
Исключено.
Оставался один вариант.
Ложь.
Я — Бог Лжи.
Не в том смысле, что я хорошо вру. Любой идиот может врать. Нет, титул означал нечто большее. Глубже.
Когда Локи лгал — вселенная прогибалась.
Я чувствовал это раньше. Мелкие искажения реальности, когда мои слова не соответствовали истине. Как будто ткань мироздания на мгновение сомневалась: а что, если он прав?
Сейчас мне нужно было больше.
Я сосредоточился на двери. На том, что за ней.
Там ничего нет, — подумал я с абсолютной убеждённостью. — Просто стена. Декорация. Остаток сломанного разума.
И добавил вслух:
— Ты нашёл мой стыд.
Мо дёрнулся:
— Что?
— Стыд, — я позволил голосу дрогнуть. Изобразил уязвимость. — То, как я упал. Как... проиграл. Я спрятал это. Заколотил дверь. Не хотел вспоминать.
Я потянулся к Камню Разума. К связи, которую мы установили.
Помоги, — попросил я. — Сделай ложь... плотнее.
Камень откликнулся.
Энергия потекла через меня — тонкая, направленная. Не контроль разума — скорее... подсветка. Я усилил эмоции, которые проецировал. Стыд. Боль. Сломленность.
И я поверил в свою ложь.
На долю секунды — но поверил.
Мо отступил.
Физически и ментально. Давление на дверь ослабло. Он смотрел на меня своими блёклыми глазами, и я не мог понять, что он видит.
— Стыд, — повторил он. — Да. Это... объясняет.
Он поверил?
Или притворяется, что поверил, чтобы усыпить мою бдительность?
Проблема с телепатами — никогда не знаешь наверняка.
— Достаточно, — Мо отвернулся от меня. — Он готов.
Проксима фыркнула:
— Ты в этом уверен?
— Он слаб, — ответил Мо. — Сломлен. Предан своей семьёй, отвергнут своим народом. Он будет цепляться за любую возможность доказать свою ценность.
Слаб и сломлен, — повторил я про себя. — Отличная маскировка. Спасибо за подтверждение.
— Но его разум... интересен, — продолжил Мо. — Структурирован. Организован. Он будет полезен для миссии.
Корвус Глейв заговорил впервые — голос был сухим, как шорох мёртвых листьев:
— Полезен — пока не предаст.
— Все предают, — пожал плечами Мо. — Вопрос в том, когда и зачем. Этот... — он кивнул на меня, — ...предаст, когда решит, что нашёл что-то лучшее. Наша задача — убедиться, что он не найдёт.
Слишком умный, — подумал я. — Слишком, слишком умный.
Следующие часы были... образовательными.
Меня не отпустили обратно в камеру. Вместо этого — тренировка. Или, точнее, «оценка боевых возможностей».
Первой вышла Проксима.
— Покажи, — сказала она, вращая копьё. — Как ты дерёшься.
Я посмотрел на Скипетр в своей руке. Потом — на неё.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Она атаковала без предупреждения.
Копьё описало дугу, целясь мне в горло. Я ушёл в сторону — инстинкт тела, не мой. Локи дрался тысячу лет. Его рефлексы были вшиты в мышечную память.
Спасибо, оригинал.
Второй удар я парировал Скипетром. Лязг металла о... чем бы ни было её копьё... отдался в руках. Она была сильнее. Намного сильнее.
Не играй в её игру, — напомнил внутренний голос. — Ты маг, а не воин.
Я отпрыгнул назад, создавая дистанцию. Концентрация. Образ в голове. Зелёная вспышка.
Три копии меня появились вокруг Проксимы.
Она замерла на долю секунды — достаточно, чтобы настоящий я зашёл ей за спину. Скипетр нацелился в затылок.
— Бам, — сказал я. — Ты мертва.
Проксима развернулась. Копьё прошло сквозь две иллюзии (они рассыпались искрами) и остановилось в миллиметре от моего горла.
— Неплохо, — признала она. — Для фокусника.
— Фокусник, который «убил» тебя, — напомнил я.
Её глаза сузились. Но в них было что-то новое.
Уважение?
Или хотя бы — признание, что я не совсем бесполезен.
Дальше было хуже.
Корвус не дрался — он допрашивал. Тактика. Стратегия. Что я знаю о защите Мидгарда? О Щ.И.Т.е? О «защитниках», которые могут встать на пути?
Я отвечал осторожно. Выдавал информацию, которую Танос и так мог получить — расположение баз, общая структура организации. Ничего критичного. Ничего, что могло бы навредить... мне.
Калл просто стоял в углу и пялился. Видимо, его функция была «запугивать одним присутствием». Работало.
А потом снова пришёл Мо.
— Ты изучал наши архивы, — это был не вопрос.
Я не стал отрицать. Отрицание — признание вины.
— Свитки в моей камере. Читаури принесли их вместе с едой. Я предположил, что это не случайность.
Мо наклонил голову:
— Не случайность. Хозяин хотел, чтобы ты... расширил кругозор.
Тест, — понял я. — Ещё один тест. Он хочет знать, что меня заинтересовало.
Свитки были... познавательными. История Санктуария. Завоевания Таноса. Описания рас, которые он уничтожил, и тех, которые «облагодетельствовал» своей философией баланса.
Но одна вещь привлекла моё внимание особенно.
— Некромеханизмы, — сказал я. — И существа, которые ими управляют. Интересная тема.
Мо замер. Едва заметно — но замер.
— Ты читал это?
— Обрывки. Упоминания. Достаточно, чтобы понять, что вселенная куда страшнее, чем представлялось.
Горр, — думал я. — Убийца Богов. В комиксах он едва не уничтожил весь пантеон Асгарда с помощью Некромеча — симбиотического оружия, созданного Наллом.
В MCU его ещё не было. В «Торе 4» он появится через годы. Но здесь, в реальности...
Здесь всё могло быть иначе.
— Некромеханизмы — древние, — сказал Мо. Голос стал осторожным. — Старше большинства цивилизаций. Старше... Асгарда.
— Старше Йотунхейма?
Пауза.
— Возможно.
Значит, не миф, — понял я. — Налл реален. Симбиоты реальны. И где-то там, в темноте между звёздами, спит что-то, перед чем даже Танос — мелкая сошка.
Это было... пугающе.
И одновременно — полезно.
Знание врагов — первый шаг к их победе.
— Ты умнее, чем притворяешься, — сказал Мо перед тем, как меня увели.
Я изобразил удивление:
— Притворяюсь?
— Сломленный принц. Жертва предательства. Ты носишь эту маску... убедительно. Но под ней — что-то другое.
Чёрт.
— Каждый носит маски, — ответил я ровно. — Даже ты.
Мо улыбнулся своей отвратительной улыбкой:
— Да. Даже я. Но моя маска... прозрачна. Все знают, что я служу Хозяину. Что моя преданность абсолютна. А твоя...
Он наклонился ближе. Я почувствовал его дыхание — холодное, несвежее.
— Твоя маска имеет слишком много слоёв, асгардец. И я намерен снять их все.
Он отступил.
— До Мидгарда.
Обратный путь в камеру я проделал в молчании.
Голова гудела от информации. От напряжения. От постоянной необходимости контролировать каждое слово, каждый жест, каждую мысль.
Мо знает, — думал я. — Не знает что — но знает, что я играю.
Это было плохо.
Но не смертельно.
Пока он не знал что именно я прячу — у меня было преимущество. Маленькое, хрупкое, но преимущество.
План, — напомнил я себе. — Сосредоточься на плане.
Мидгард. Тессеракт. Вторжение.
И где-то посреди этого хаоса — возможность сбежать. Возможность начать свою игру.
Я лёг на каменную плиту, положив Скипетр рядом.
Камень Разума пульсировал тихим синим светом. Успокаивающим. Почти... дружелюбным.
Мы неплохая команда, — подумал я в его направлении.
Камень не ответил. Но я почувствовал что-то вроде согласия.
Или мне показалось.
С Камнями Бесконечности никогда не знаешь наверняка.
Мо будет проблемой, — это была последняя мысль перед сном. — Большой проблемой.
Но проблемы — это просто задачи, которые ещё не решены.
А я очень хорош в решении задач.
Обновлено: 02.02.2026