Нью-Йорк раскинулся под нами — бетонные каньоны, стеклянные башни, миллионы огней в предрассветной дымке. Город, который никогда не спит. Город, который через несколько часов превратится в поле боя.
Квинджет снижался над Манхэттеном, невидимый для радаров. Бартон вёл машину уверенно, руки на штурвале двигались автоматически — мышечная память профессионала. Он знал коды маскировки Щ.И.Т.а, знал слепые зоны в системе ПВО, знал, как подойти к любой точке города незамеченным.
Башня Старка возвышалась над горизонтом — стеклянная игла, увенчанная посадочной площадкой. Буква «А» на фасаде ещё не появилась — это будет позже, после битвы. Сейчас здание носило имя своего создателя, и реактор на крыше светился голубым — дуговой реактор Старка, чистая энергия, способная питать целый квартал.
Или стабилизировать межпространственный портал.
— Садимся, — сказал Бартон.
Квинджет опустился на площадку мягко, почти беззвучно. Двигатели перешли в режим ожидания, трап опустился.
Я вышел первым. Ветер на высоте сорока этажей был холодным, резким — он трепал полы плаща, бросал в лицо запах выхлопных газов и чего-то химического. Нью-Йорк пах иначе, чем Москва. Иначе, чем Асгард. Иначе, чем мёртвый камень Санктуария.
Селвиг уже был здесь.
Он работал всю ночь — я чувствовал это через ослабевшую, но всё ещё живую связь. Портальная установка громоздилась на краю крыши: металлические дуги высотой в два человеческих роста, толстые кабели, змеящиеся по бетону, мерцающие индикаторы на панели управления. Конструкция выглядела как помесь радиотелескопа и средневекового орудия пыток — человеческая технология, пытающаяся обуздать силу, которую не понимала.
В центре — крепление для Тессеракта. Пустое гнездо, ожидающее своего сердца.
— Готово, — сказал Селвиг, не отрываясь от консоли. Его глаза были красными от недосыпа, волосы растрёпаны, на щеке — след от паяльника. Но голос звенел возбуждением. — Система стабильна. Калибровка завершена. Осталось только вставить куб.
Я достал контейнер из квинджета. Тессеракт пульсировал внутри — холодный голубой свет, древняя сила, заключённая в идеальную геометрическую форму. Камень Пространства. Один из шести осколков изначального света.
Камень Разума в Скипетре откликнулся немедленно. Тепло разлилось по руке, вибрация прошла по костям. Братья чувствовали друг друга — притяжение, резонанс, что-то похожее на радость встречи после долгой разлуки.
— Сколько до активации? — спросил я.
— Час. Может, меньше. Система должна синхронизироваться с энергетической сигнатурой куба, выстроить стабильное поле…
— Начинай.
Селвиг взял Тессеракт — осторожно, почти благоговейно, как жрец берёт священную реликвию — и поместил в крепление. Куб вошёл идеально, словно был создан для этого гнезда. Щелчок. Гудение. Голубое свечение усилилось, заливая крышу призрачным светом.
Установка ожила. Индикаторы замигали, стрелки поползли по шкалам, где-то внутри механизма что-то защёлкало, набирая обороты.
Я отошёл к краю площадки и посмотрел вниз.
Сорок этажей. Люди внизу казались муравьями — крошечные фигурки, спешащие по своим делам. Машины ползли по улицам, как жуки по стеклу. Жёлтые такси, чёрные лимузины, разноцветные автобусы. Обычное утро в Нью-Йорке. Последнее обычное утро для многих из них.
Связь с Санктуарием пульсировала на краю сознания — далёкая, но реальная. Танос ждал. Я чувствовал его присутствие как тяжесть на плечах, как взгляд в спину. Он смотрел через Камень Разума, видел то, что видел я.
Армия читаури ждала по ту сторону портала. Тысячи солдат. Десятки левиафанов. Флот, способный сровнять город с землёй.
Час тянулся медленно.
Солнце поднималось над горизонтом, заливая небоскрёбы золотом. Тени укорачивались. Город просыпался — гудки машин, крики торговцев, грохот строительных площадок.
Бартон патрулировал периметр — молчаливый, эффективный. Его лук был наготове, глаза постоянно сканировали небо. Профессионал до мозга костей, даже под контролем.
Селвиг возился с установкой, бормоча формулы и уравнения. Часть его — та, которую я оставил нетронутой — понимала, что делает. Понимала последствия. Но контроль Камня глушил эти мысли, как подушка глушит крик.
Я стоял на краю крыши, глядя на город.
— Готово! — крикнул Селвиг наконец. Его голос дрожал от возбуждения. — Система на полной мощности. Можем открывать портал.
Я подошёл к установке. Тессеракт сиял в центре — ярче, чем раньше. Энергия текла по контурам, заряжая дуги. Воздух вокруг потрескивал от статического электричества.
— Делай.
Селвиг нажал кнопку.
Луч света ударил в небо.
Голубой столб — чистая энергия, концентрированное пространство — пронзил облака, уходя в бесконечность. На вершине, там, где луч заканчивался, реальность начала рваться. Складки, рябь, как на воде от брошенного камня. Чернота проступала сквозь голубое небо, расползаясь, как чернильное пятно на бумаге.
Портал открывался.
Дыра в небе расширялась — десять метров, двадцать, пятьдесят. Чёрная бездна, окаймлённая синим огнём. Сквозь неё виднелось что-то — не звёзды, не пустота. Другое небо. Другой мир. Санктуарий.
И армия.
Первые читаури хлынули через портал — на глайдерах, похожих на механических скатов. Серые фигуры в хитиновой броне, с энергетическими копьями в руках. Десятки. Сотни. Непрерывный поток.
Они заполнили небо над Манхэттеном — тёмные силуэты на фоне утреннего солнца. Визг двигателей резал уши. Первые выстрелы — голубые лучи — ударили в здания, в машины, в людей.
Внизу началась паника.
Крики. Тысячи криков, сливающихся в один непрерывный вой ужаса. Люди бежали по улицам, толкая друг друга, падая, поднимаясь, снова падая. Машины врезались в столбы, в витрины, друг в друга. Кто-то пытался спрятаться в зданиях, кто-то бежал к мостам, кто-то просто стоял, задрав голову, не в силах поверить в то, что видит.
Через связь с командирами читаури я начал отдавать приказы.
Не словами — образами, намерениями. Камень Разума усиливал сигнал, транслируя мою волю сотням примитивных разумов.
Северный сектор — промышленная зона. Склады, фабрики, пустые доки. Атаковать.
Западный сектор — порт. Контейнеровозы, краны, грузовые терминалы. Атаковать.
Центральный сектор — жилые кварталы. Квартиры, школы, больницы. Облететь. Не трогать.
Приказы шли, но армия была огромной. Не все слышали — связь с рядовыми читаури была слабой, опосредованной через командиров. Не все подчинялись — инстинкты хищников, увидевших добычу, брали верх над приказами.
Где-то внизу что-то взорвалось. Столб чёрного дыма поднялся над улицей.
Левиафан прошёл через портал.
Огромный — размером с подводную лодку, может, больше. Бронированная туша, покрытая хитиновыми пластинами, каждая толщиной в метр. Существо плыло по воздуху, как кит по воде — медленно, величественно, неостановимо. Читаури цеплялись к его бокам, десятки маленьких фигурок на фоне гигантской туши, спрыгивая на крыши зданий, врываясь в окна.
За первым левиафаном появился второй. Третий. Четвёртый.
Один из них — самый крупный, с шрамами на морде — повернул к центру города. К жилым кварталам.
Я сосредоточился, вкладывая всю волю в приказ. Камень Разума вспыхнул, усиливая сигнал.
Образ: вода. Река. Гудзон. Туда.
Левиафан замер в воздухе. Его примитивный разум — если это можно было назвать разумом — боролся с командой. Инстинкт говорил: добыча здесь, много добычи, лёгкая добыча. Приказ говорил: нет, туда, к воде.
Я надавил сильнее. Не просьба — требование. Не образ — императив.
ТУДА.
Левиафан издал низкий рёв — звук, от которого задрожали стёкла в ближайших зданиях — и повернул. Медленно, неохотно, как собака, которую оттаскивают от миски. Но повернул. Направился к реке, унося читаури подальше от жилых домов.
Старк появился первым.
Красно-золотой силуэт вынырнул из-за небоскрёба, репульсоры оставляя за собой инверсионные следы. Он двигался быстро — быстрее, чем глайдеры читаури. Вираж, разворот, залп — три глайдера взорвались, превращаясь в огненные шары.
— ДЖАРВИС, сколько их? — голос Старка прорезался через помехи на перехваченных частотах.
— Сэр, количество продолжает расти. Текущая оценка — свыше тысячи единиц. Рекомендую сосредоточиться на источнике.
— Легко сказать.
Железный Человек нырнул между зданиями, уходя от преследования. Пятеро читаури на глайдерах пытались зайти ему в хвост. Старк резко затормозил, развернулся в воздухе, выпустил серию мини-ракет. Пятеро стали нулём.
Он был хорош. Очень хорош. Но один против армии — даже гений в летающей броне — не справится.
К счастью, он был не один.
Квинджет Щ.И.Т.а прорвался сквозь хаос — чёрный силуэт среди серых тварей. Романова за штурвалом, руки уверенно держали управление. Роджерс у открытого люка, щит на руке, готовый к прыжку.
Они высадились на перекрёстке Парк-авеню и 42-й улицы — прямо в гущу боя. Роджерс приземлился первым, щит принял удар энергетического копья. Отскок — вибраниум пел, отражая энергию — и щит врезался в ближайшего читаури, отбросив его на пять метров.
Романова выпрыгнула следом. Два пистолета, непрерывный огонь. Она двигалась как танцовщица — плавно, экономно, каждое движение выверено до миллиметра. Читаури падали, не успевая понять, что произошло.
Бартон появился рядом с ней — лук в руках, колчан за спиной. Его глаза были ясными, чистыми. Голубое свечение контроля исчезло.
Романова что-то сделала на Хеликарриере. Удар по голове? «Когнитивная перекалибровка», как она это называла? Неважно. Лазейка сработала. Бартон был свободен — и он был зол.
Стрела за стрелой находили цели. Обычные, взрывные, электрические — целый арсенал в одном колчане. Читаури падали быстрее, чем успевали понять, откуда пришла смерть.
Теперь их было четверо внизу. Старк в воздухе. И скоро будет больше.
Тор упал с неба.
Буквально — обрушился на крышу башни, как метеорит. Удар был такой силы, что бетон треснул, образуя кратер в три метра диаметром. Осколки разлетелись во все стороны. Молнии плясали по его телу, перетекая с плеча на плечо, искрясь на кончиках волос.
Мьёльнир сиял в его руке — древнее оружие, выкованное в сердце умирающей звезды.
— Локи!
Я развернулся к нему, Скипетр наготове.
— Брат. Рад, что ты выжил. Падение было… впечатляющим.
— Останови это! — Он шагнул ко мне, молот поднят. — Закрой портал!
— Зачем?
— Люди гибнут!
— Люди смертны. Это их природа. Они рождаются, размножаются, умирают — как мухи. Сегодняшний день не изменит статистику.
— Это не ты! — Тор остановился в трёх шагах. Его глаза искали что-то в моём лице — брата, которого он знал. Брата, которого потерял. — Не тот Локи, которого я знал.
— Тот Локи был слаб. Сентиментален. Он верил в семью, которая его предала. Я — нет.
Он замахнулся.
Я создал три копии — твёрдые, плотные, результат недель тренировок в камере Санктуария. Они были почти настоящими: та же одежда, то же лицо, та же высокомерная усмешка. Только чуть прозрачные, если присмотреться. Но кто будет присматриваться в разгар боя?
Копии атаковали с трёх сторон, пока настоящий я отступил в тень.
Мьёльнир врезался в первую копию. Она приняла удар — не рассыпалась сразу, как обычная иллюзия, а отлетела назад, врезавшись в парапет. Тор замешкался на долю секунды, удивлённый сопротивлением.
Вторая копия использовала эту паузу. Ледяной клинок — наследие Йотунов, не магия — материализовался в её руке. Удар в бок, в щель между пластинами брони. Клинок скользнул по металлу, оставив белый след инея.
Тор развернулся, отмахнулся молотом. Копия уклонилась — но недостаточно быстро. Мьёльнир задел её плечо, и она рассыпалась зелёными искрами.
Третья копия атаковала сзади — удар Скипетром (тоже копией, разумеется) в спину. Тор почувствовал движение, но не успел среагировать. Остриё царапнуло броню между лопатками.
— Иллюзии! — рявкнул он, разворачиваясь. Молния сорвалась с Мьёльнира, испепелив третью копию. — Ты всегда прятался за фокусами!
— Фокусы работают, — ответил я из тени.
Он повернулся на голос — и я атаковал.
Скипетр против молота. Древко скрестилось с рукоятью Мьёльнира. Металл зазвенел, искры посыпались.
Тор был сильнее — намного сильнее. Каждый его удар нёс в себе мощь грозы, тысячи лет тренировок, божественную силу Одинсона. Я чувствовал это через вибрацию в руках, через гул в костях.
Но я был быстрее. И я знал, как он дерётся.
Тысяча лет совместных тренировок. Тысяча лет спаррингов, турниров, настоящих битв плечом к плечу. Память тела помнила каждый его приём, каждую привычку, каждую слабость.
Горизонтальный удар справа — я ушёл влево, скользнув под его рукой.
Вертикальный удар сверху — шаг назад, Мьёльнир врезался в бетон, выбивая фонтан осколков.
Контратака в открывшийся бок — лезвие Скипетра царапнуло броню. Не пробило, но заставило отступить.
— Ты стал лучше, — признал Тор, потирая бок.
— У меня был хороший учитель. И много времени для практики.
Он ударил снова — быстрее, злее. Я создал ледяной щит на левой руке. Холод Йотунхейма потёк по венам, знакомый, почти приятный. Лёд формировался мгновенно — круглый щит, толщиной в ладонь, твёрдый как сталь.
Мьёльнир врезался в лёд.
Щит раскололся — но выдержал удар. Осколки разлетелись, один рассёк мне щёку. Кровь — тёплая, тёмная, почти чёрная — потекла по лицу.
Я откатился в сторону, уходя от следующего удара. Левая рука онемела от удара, но кости целы.
— Сдавайся, — сказал Тор. — Пока можешь.
— Сдаться?
Я сменил тактику. Прямой бой — не мой стиль. Никогда не был. Даже с памятью тела, с рефлексами, отточенными веками, я не мог победить Тора в честном поединке. Он был воином. Я был магом.
Оборотничество.
Форма потекла, меняясь. Кости сдвигались, мышцы перестраивались, кожа меняла цвет. Секунда — и передо мной стоял не я, а он сам. Точная копия Тора Одинсона, до последней детали. Рост, вес, черты лица, даже шрам на подбородке от битвы с драконом триста лет назад.
И голос. Голос был идеален — глубокий, раскатистый, с лёгким асгардским акцентом.
Бог грома замер.
— Что…
Я ударил его его же лицом. Кулак — тяжёлый, твёрдый — врезался в челюсть. Тор отшатнулся от неожиданности, больше от шока, чем от силы удара.
— Каково это? — спросил я его голосом. — Драться с самим собой?
— Трюки!
— Эффективные трюки.
Он замахнулся — но я уже менял форму снова. Романова. Маленькая, быстрая, ускользающая. Мьёльнир пролетел над головой, там, где секунду назад была моя грудь.
Перекат. Снова смена — Капитан Америка. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое смотрело с агитационных плакатов сороковых. Я перехватил молот рукой — не поднял, это невозможно, но отклонил траекторию — и ударил Тора локтем в лицо.
Он отступил, кровь из разбитной губы.
— Хватит!
Молния.
Он призвал её без предупреждения — столб белого огня обрушился с неба, ударив в центр крыши. Гром прокатился над городом, заглушая звуки битвы внизу.
Я отпрыгнул, но волна энергии всё равно отбросила меня к парапету. Форма сбросилась — снова я, настоящий, в обгоревшей одежде.
Тор шёл ко мне, Мьёльнир искрился молниями.
— Довольно игр, брат.
Я поднялся, опираясь на Скипетр. Тело протестовало — молния, даже касательный удар, это не шутка.
— Тогда убей меня.
Он остановился.
— Что?
— Убей. — Я развёл руками. — Если ты готов — сделай это. Один удар. Конец войне.
Тор смотрел на меня. Мьёльнир дрожал в руке.
— Ты мой брат.
— Я твой враг. Посмотри вокруг.
Город горел. Дым поднимался над улицами, чёрные столбы на фоне голубого неба. Читаури летали между зданиями, стреляя во всё, что двигалось. Где-то вдалеке рычал левиафан.
— Это моих рук дело, — продолжил я. — Я привёл армию. Я открыл портал. Я принёс войну на эту планету. Убей меня — и это закончится.
— Портал не закроется от твоей смерти.
— Но армия потеряет командира.
Он колебался. Борьба в его глазах — долг против любви, воин против брата.
— Нет, — сказал он наконец. — Я не буду убивать тебя, Локи. Но я остановлю тебя.
— Левиафан! — крик снизу. Голос Роджерса, усиленный каким-то устройством. — Тор, нам нужна помощь!
Мы оба посмотрели. Гигантская тварь неслась к башне — прямо на нас. Пасть открыта, ряды зубов, каждый размером с человека.
Тор поднял Мьёльнир.
— Это не закончено, брат.
— Никогда не заканчивается.
Он взмыл в воздух, раскручивая молот. Молния ударила в морду левиафана, заставив существо отвернуть с рёвом боли. Тор приземлился на броню твари и начал крушить её изнутри — каждый удар Мьёльнира пробивал хитин, как картон.
Я остался на крыше.
Передышка. Короткая, но нужная.
Халк появился через двадцать минут.
Сначала — рёв. Звук, от которого задрожали стёкла в башне, звук, который был больше похож на раскат грома, чем на голос живого существа.
Потом — зелёная фигура, прыгающая между зданиями. Каждый прыжок — сотни метров. Каждое приземление — кратер в асфальте.
Халк врезался в левиафана на полной скорости.
Бронированная туша — тонны хитина и мышц — остановилась, как будто налетела на стену. Левиафан взвыл, пытаясь стряхнуть зелёную фигуру, но Халк вцепился в морду существа мёртвой хваткой. Пальцы — каждый толщиной с бревно — погрузились в хитин, раздирая броню, как бумагу.
Левиафан рухнул на улицу. Здания содрогнулись от удара. Облако пыли поднялось к небу.
Халк спрыгнул с туши и побежал к следующей цели, оставляя за собой хаос и разрушения. Читаури, попадавшиеся на пути, просто переставали существовать — один удар, и от них оставалось мокрое пятно.
Мстители работали вместе.
Старк в воздухе — координировал атаки, расстреливал глайдеры, наводил удары на крупные цели. Роджерс на земле — руководил эвакуацией гражданских, одновременно отбиваясь от волн читаури. Романова и Бартон прикрывали узкие улицы, не давая тварям прорваться к убежищам. Тор метал молнии в левиафанов, один за другим сбивая их на землю.
Шесть человек против армии.
И они побеждали.
Читаури падали быстрее, чем приходили новые. Портал работал, но пропускная способность была ограничена — изменения, которые Селвиг внёс в установку, сработали.
Старк поднялся к башне через час после начала битвы.
Его броня была побита — вмятины, царапины, один репульсор искрил. Краска облезла в нескольких местах, обнажая титановый сплав. Но он всё ещё летел, всё ещё сражался.
— Эй, Рудольф! — голос через динамики. — Готов сдаться?
— С чего бы?
— Посмотри вокруг. Твоя армия тает.
Он приземлился на площадку. Шлем сложился, открывая лицо — усталое, покрытое потом и копотью, но с горящими глазами.
— Знаешь, что я думаю? — Старк шагнул ко мне. — Ты не хочешь побеждать.
— Интересная теория.
— Ты выбрал Нью-Йорк. Самый защищённый город на планете. Где Мстители. Где я. Где, чёрт возьми, всё население вооружено смартфонами и снимает каждый твой чих. — Он развёл руками. — Это не стратегия завоевателя. Это стратегия идиота. Или того, кто хочет проиграть.
— Или стратегия того, кто хочет аудиторию.
Я поднял Скипетр.
— Проверим?
Старк поднял руку — репульсор зарядился, синее свечение.
Я ударил первым.
Луч Скипетра — концентрированная энергия Камня Разума — врезался в броню. Старк отлетел назад, врезался в парапет, перекатился.
— Ауч, — сказал он, поднимаясь. — Это было грубо.
Ответный выстрел — я ушёл в сторону, создавая две твёрдые копии. Они разбежались, отвлекая внимание.
Старк выстрелил в левую копию — она рассыпалась. Правая атаковала, ударив его в спину ледяным клинком. Йотунский лёд прорезал внешний слой брони, оставив глубокую борозду.
— Твёрдые иллюзии и крио? — Он развернулся, сбивая копию с ног репульсорным ударом. — Много фокусов для одного злодея.
— У меня целый арсенал.
Я атаковал сам — Скипетр целился в реактор. Старк отбил удар предплечьем, контратаковал. Кулак в бронированной перчатке просвистел мимо моего лица.
Мы дрались среди обломков — бетон, стекло, куски металла от разрушенной мебели. Броня против магии. Технология против древней силы.
Он был изобретателен — каждый раз, когда я думал, что предсказал его ход, он выкидывал что-то новое. Мини-ракеты из плеча. Лазер из груди. Какой-то диск, который взорвался у моих ног, отбросив меня назад.
Но я был быстрее. И я знал его слабость.
Реактор.
Ледяной клинок сформировался в руке — длинный, острый, холодный. Я ударил — прямо в центр груди. Не пробить броню, но заморозить. Лёд расползся по металлу, системы замигали красным.
Старк отшатнулся, оттирая иней с груди.
— Ты зависишь от этой машины, — сказал я.
— А ты — от своей палки.
Он схватил Скипетр, рванул на себя. Я не ожидал — хватка ослабла, и оружие выскользнуло из рук.
Удар кулаком — бронированным кулаком — в лицо. Я отлетел назад, вкус крови во рту.
Старк подобрал Скипетр, взвесил его в руке.
— Интересная штука. ДЖАРВИС, просканируй.
— Сэр, входящий объект. Баллистическая траектория. Ядерная боеголовка.
Мы оба замерли.
— Совет Безопасности санкционировал ядерный удар по Манхэттену. Время до удара — три минуты.
Старк посмотрел на небо. Маленькая точка, растущая с каждой секундой.
— Твою мать.
Он бросил Скипетр — оружие зазвенело о бетон — и взмыл в воздух. Броня заработала на последних резервах, унося его навстречу ракете.
Я смотрел, как он хватает её — двумя руками, репульсоры на максимуме. Как меняет траекторию — медленно, мучительно, каждый метр даётся с боем. Как несёт её вверх, к порталу.
Железный Человек влетел в дыру в небе.
Ракета — вместе с ним.
Секунда. Две. Три.
Вспышка — по ту сторону портала. Яркая, ослепительная. Ядерный огонь, пожирающий командный корабль читаури.
Через связь с Камнем я почувствовал, как обрывается контакт. Тысячи разумов, гаснущих одновременно — как свечи, задутые ветром.
На улицах читаури падали — марионетки, у которых обрезали нити. Глайдеры врезались в здания, левиафаны рухнули, где стояли.
— Закрывай портал! — крик Романовой снизу.
Селвиг был у консоли. Его руки двигались уверенно — часть его, которую я оставил нетронутой, знала, что делать.
Портал начал сужаться.
Старк падал обратно — без сознания, броня мертва. Красно-золотая фигура кувыркалась в воздухе, всё ближе к земле.
Халк прыгнул.
Поймал его в последней секунде, приземлился на крышу соседнего здания, смягчив удар своим телом.
Голубой свет погас. Тессеракт замолчал.
Портал закрылся.
Халк нашёл меня через пять минут.
Я стоял у панорамного окна в пентхаусе Старка, глядя на разрушенный город. Скипетр лежал на полу — там, где его бросил Старк.
Тяжёлые шаги за спиной. Пол дрожал.
Я обернулся.
Халк стоял в дверном проёме — три метра зелёной ярости, мышцы перекатываются под кожей. Его глаза — маленькие, налитые кровью — смотрели на меня с чем-то, похожим на предвкушение.
— Хилый бог, — прорычал он.
Я поднял руки:
— Подожди. Мы можем…
Он не стал ждать.
Зелёная рука метнулась ко мне быстрее, чем я успел среагировать. Пальцы — каждый толщиной с моё запястье — сомкнулись на лодыжке.
Рывок.
Меня подняло в воздух и швырнуло вниз. Спина врезалась в мраморный пол — камень треснул, осколки впились в плоть. Боль прошила позвоночник.
Ещё удар. Справа налево. Пол снова треснул.
Слева направо. Что-то хрустнуло — рёбра? плечо?
Я попытался создать иллюзию — отвлечь его, выиграть секунду. Зелёная вспышка, копия появилась рядом.
Халк даже не посмотрел на неё. Просто ударил меня снова, и концентрация сбилась. Копия рассеялась.
Ледяной клинок — последняя попытка. Я вложил всё, что осталось, в формирование оружия. Холод потёк по руке, лёд начал кристаллизоваться…
Халк перехватил мою руку и сжал.
Лёд раскрошился. Кости захрустели. Я закричал — впервые за весь бой, настоящий крик боли.
— Хилый, — повторил Халк с удовлетворением.
Он поднял меня за ногу — я висел вниз головой, мир кружился — и начал бить об пол методично, как выбивают ковёр.
Удар. Бетон. Боль.
Удар. Бетон. Боль.
Удар. Бетон. Боль.
Я потерял счёт. Потерял ощущение тела. Остался только ритм — вверх, вниз, удар, вверх, вниз, удар.
Где-то на периферии сознания Камень Разума пытался что-то сказать. Предупреждение? Совет? Неважно. Я не мог сосредоточиться.
Наконец Халк остановился.
Он швырнул меня в угол — я врезался в стену, сполз на пол. Каждая кость в теле кричала. Кровь текла из десятка ран — из носа, изо рта, из рассечённого лба.
— Хилый бог, — сказал Халк в третий раз. И ушёл, топая так, что люстра на потолке закачалась.
Я лежал в кратере собственного создания. Потолок плыл перед глазами — трещины расходились от места удара, как паутина.
Тело регенерировало — медленно, мучительно. Асгардская физиология плюс наследие Йотунов. Кости срастались, раны затягивались. Через час я смогу встать. Через день — буду как новый.
Но сейчас…
Сейчас я просто лежал и дышал. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Мстители нашли меня через десять минут.
Все шестеро. Побитые, уставшие, покрытые пылью и кровью — но победившие.
Они стояли полукругом, глядя на меня сверху вниз. Старк — броня помята, но на ногах. Роджерс — щит в руке, готовый к бою. Романова — лицо непроницаемое, как всегда. Бартон — лук опущен, но стрела на тетиве. Беннер — снова человек, завёрнутый в какую-то тряпку. И Тор — молот в руке, боль в глазах.
— Готов сдаться? — спросил Старк.
Я с трудом сел. Каждое движение отдавалось болью.
— Пожалуй. — Голос хрипел. — Выпить найдётся?
Тор подошёл первым. Опустился на колено, чтобы быть на одном уровне со мной.
— Ты поедешь со мной, — сказал он тихо. — В Асгард. На суд.
— Как скажешь, брат.
Наручники защёлкнулись на запястьях — асгардские, тяжёлые, блокирующие магию. Намордник закрыл нижнюю часть лица — металлическая решётка, не дающая говорить.
Меня подняли — Тор с одной стороны, Роджерс с другой — и повели к выходу.
Мимо разрушенной мебели. Мимо выбитых окон. Мимо кратера, который оставил Халк.
Романова смотрела на меня. Её глаза ничего не выражали — но я знал, что она думает. Анализирует. Ищет паттерны. Пытается понять, что здесь не так.
Пусть ищет.
Битва закончилась.
Вторжение провалено. Мстители победили. Читаури уничтожены.
А я — проиграл.
Именно так, как планировал.
Они собрались в Центральном парке на следующий день.
Солнце светило ярко — издевательски ярко для города, который ещё дымился после инопланетного вторжения. Трава была зелёной, деревья шелестели листвой. Где-то пели птицы.
Я стоял в наручниках, намордник всё ещё на лице. Рядом — Тор с контейнером. Внутри контейнера — Тессеракт, мирно светящийся голубым.
Мстители окружали нас — не как охрана, скорее как почётный караул. Старк в костюме, без брони. Роджерс в форме, щит за спиной. Романова в чёрном, руки скрещены на груди. Бартон рядом с ней, молчаливый. Беннер в стороне, нервно потирая руки.
— Готов? — спросил Тор.
Я кивнул.
Он активировал Тессеракт. Голубой свет окутал нас обоих — тёплый, мягкий, совсем не похожий на хаос портала.
Последнее, что я видел — лица Мстителей. Команда, которую я помог создать. Защитники Земли, которые теперь знали, что угрозы приходят не только с их планеты.
Старк поднял руку — то ли прощание, то ли приветствие.
Свет поглотил нас.
Когда он рассеялся, мы стояли на Радужном мосту. Том самом мосту, с которого я упал целую вечность назад.
Асгард сиял впереди — золотые шпили, белые стены, вечное небо. Дом, который никогда не был моим домом.
Следующая остановка — тронный зал Одина.
Следующий акт — суд и приговор.
Но это была не проблема.
Это была возможность.
P.S. На этой главе следование канону заканчивается. Дальше начинается оригинальная арка.
Обновлено: 19.02.2026