Глава 32 — Глава 32

— Я сейчас выкладываю по восемь–девять тысяч знаков в день (хотя иногда не укладываюсь в срок), но это уже мой предел. Я понимаю, как непросто вам, читателям, следить за ежедневной публикацией. Поверьте: если у меня будет возможность написать больше — я обязательно это сделаю. Поэтому, милые ангелочки, пожалуйста, отнеситесь с пониманием: столько, сколько я даю, — это всё, на что я сейчас способна (забираюсь под одеяло и плачу). Очень хочется превратиться в осьминога с кучей рук, но реальность жестока… И в завершение — целую всех, кто оставляет мне комментарии! Люблю вас! Чэнь Янь вернулась домой и рассказала Шэню Годуну об этом деле. — Думаю, им просто повезло оказаться здесь. У них ведь, наверное, почти нет родных, вот и решили прописаться у нас в деревне, — сказала Чэнь Янь, не видя в этом ничего подозрительного. — Да и что такого? Даже если совпадение слишком уж невероятное, мы-то простая бедная семья, а они — два профессора. Что им с нас взять? — Верно! Они спасли нам жизнь, так что дом и мебель я сделаю как следует. Видимо, придётся ещё одного человека нанять, — прикинул Шэнь Годун, подсчитывая площадь дома и необходимое количество рабочих рук. — Раз они нам доверяют, мы тем более не должны халтурить. — Конечно. Но чем больше людей, тем больше еды нужно. Заметила, сколько продовольственных талонов они положили вместе с деньгами? Профессора — профессорами, думают обо всём заранее, — сказала Чэнь Янь, бережно пересчитала все деньги и талоны и аккуратно убрала их в надёжное место. — Ладно, тогда схожу сначала к старшему брату, а потом подыщу ещё несколько человек, — решил Шэнь Годун и, не теряя времени, отправился выполнять задуманное. Чэнь Янь тоже не стала бездельничать: раз людей станет больше, значит, и еды нужно готовить побольше. Ей предстояло найти нескольких соседок, чтобы помочь на кухне, да ещё закупить дополнительные продукты и мясо. Появление супругов Цзоу Хунлиня и Цзян Мэйюнь сделало жизнь семьи Шэнь ещё более суматошной. Даже Шэнь Цзяоцзяо и Шэнь Тяньтянь теперь постоянно были заняты делами, хотя настоящую работу выполняла в основном Цзяоцзяо, а Тяньтянь просто ходила за сестрой хвостиком. Пока семья Шэнь крутилась как белка в колесе, первая ветвь рода Шэнь жила в относительном покое. — Ты что, пошёл помочь, а Четвёртый тебя не взял? — с недоверием спросила Ли Шуцзюнь у мужа Шэнь Гофу. — Ну да! А что такого? Разве не естественно, что родной брат помогает другому брату? — возмутился Шэнь Гофу. Он изначально рассчитывал на ежедневные мясные обеды в доме младшего брата: ведь тот же родной, не станет же заставлять его тяжело работать. Такой расклад казался ему выгодным во всех смыслах — лёгкий труд и сытный стол. Но, к его крайнему удивлению, едва он появился у ворот, как его сразу же выгнали, даже слова сказать не дали. Четвёртый брат будто не знал его вовсе. — Этот Четвёртый совсем озверел! Правильно мама с папой говорили: стоит выйти из дома — и сразу забыл, кто у него старший брат! — злился Шэнь Гофу. Он бы продолжил ругаться, но испугался: Шэнь Годун замахнулся кулаком, и он трусливо ретировался. Ли Шуцзюнь с презрением посмотрела на своего никчёмного мужа. — А хоть что-нибудь мясного принёс? — спросила она, сдерживая раздражение. — Нет. — Как это «нет»?! — взорвалась Ли Шуцзюнь. — Разве ты не должен был сказать, что родители из-за прошлых событий чувствуют вину и плохо спят и едят, и попросить у Четвёртого что-нибудь вкусненькое для них? Ты вообще это проговорил? Она была вне себя: ведь слухи ходили, что у Четвёртого сейчас такие обеды — полно мяса и всего прочего. Она надеялась, что муж поможет на стройке и заодно принесёт домой немного еды — тогда вся семья сможет полакомиться. — Я даже рта не успел открыть, как меня вышвырнули! Как только я упомянул родителей, Четвёртый тут же пнул меня и заявил, что у него с ними нет ничего общего. Что я мог сделать? — в ответ разозлился и Шэнь Гофу. Он никак не ожидал такой жестокости: разорвал связи и не оставил ни капли родственного чувства. Неужели ему всё равно, что скажут люди? Ли Шуцзюнь злобно подумала: «Погоди, Четвёртый! Подожди, пока Шэнь Сян станет женой директора завода — тогда сам приползёшь ко мне на коленях!» Мысль о скором приезде Гу Ихая немного утешила её. Раз предстояло строить сразу два дома, рабочих требовалось гораздо больше. В последние дни у Шэней царило настоящее оживление: вокруг сновали люди, раздавались голоса, звенели инструменты. Все с энтузиазмом принимались за дело, особенно зная, что один из домов предназначен для профессоров, — поэтому старались ещё тщательнее. Цзоу Хунлинь уже был назначен врачом в Дашаньцуне, а Цзян Мэйюнь — школьной учительницей. Жители деревни знали, что эта пара высокообразованна, а один из них — ещё и медик, потому относились к ним с большим уважением. Каждый старался обращаться с их домом так, будто это собственный, надеясь наладить хорошие отношения — вдруг когда-нибудь понадобится помощь врача или совет учителя. — Все трудятся? — раздался у входа мягкий голос Цзян Мэйюнь. Ей пока не нужно было торопиться с занятиями: должность учительницы оформляли постепенно, да и начинать работу планировали лишь после того, как дом будет готов. Поэтому она решила помочь Чэнь Янь на кухне и пришла с корзинкой в руках. Чэнь Янь смутилась: ведь пожилая женщина только что вышла из тяжёлых времён и заслуживала отдыха. Кроме того, раз профессора доверили им строительство, было бы неприлично заставлять их ещё и работать. Да и самое главное… Цзян Мэйюнь… совершенно не умела готовить. Да-да, несмотря на все жизненные трудности, этой женщине так и не удалось освоить кулинарное искусство. Она даже не все овощи узнавала. «Почему-то мне даже завидно стало…» — подумала Чэнь Янь. Но, несмотря на отсутствие кулинарных навыков, Цзян Мэйюнь всё равно приходила помогать: мыла овощи, обрывала листья, болтала с другими женщинами — и выглядела при этом очень довольной. Сначала местные жители робели перед ней, но вскоре привыкли и стали относиться с теплотой и симпатией. Цзян Мэйюнь производила впечатление спокойной, мягкой и доброй женщины. Она часто угощала детей конфетами и совсем не держалась высокомерно — совсем не похожа на тех «больших начальников», о которых ходили слухи в деревне. Что до Цзоу Хунлиня, то после реабилитации у него оказалось множество дел, и он почти не появлялся в деревне. Строительство шло полным ходом, когда во второй бригаде Дашаньцуня произошло важное событие: вернулся Гу Ихай. Сразу же заволновались все девушки деревни. Раньше Гу Ихай оставил сына Гу Чэна у бабушки Ли и с тех пор ни разу не навещал ребёнка. Даже на Новый год никто не смог его застать — все попытки «случайно» встретить его у ворот оказались тщетными. Ходили слухи: может, он вовсе отказался от сына и собирается жениться в городе? Или уже нашёл себе жену высокого происхождения, которая не захотела принимать ребёнка, поэтому Гу Ихай и бросил его в деревне? Такие догадки быстро остудили пыл многих. Если отец не хочет своего ребёнка, значит, Гу Чэн для него не имеет особой ценности, а стало быть, он вряд ли женится на деревенской девушке. Количество желающих поухаживать за мальчиком резко сократилось. Даже в доме бабушки Ли к нему стали относиться холоднее: мяса перестали давать, порции еды уменьшили — будто забыли, сколько продуктов Гу Ихай оставил им на содержание ребёнка. В последние дни Гу Чэн постоянно ел в доме Шэнь Годуна. И всё это благодаря Шэнь Тяньтянь. Однажды, навещая друга, она заметила, что тот стал ещё грустнее обычного. «…Я и раньше-то не особо улыбался», — подумал Гу Чэн. К тому же он явно похудел, и, пока все сидели за столом, Гу Чэн молча сидел в стороне. Тяньтянь тут же сжалась от жалости. «Как можно так обращаться с моим другом! Даже поесть нормально не дают!» — возмутилась она про себя и решительно потащила Гу Чэна к себе домой. Ведь у них сейчас всегда что-то варили — кастрюля никогда не пустовала. Тяньтянь подумала: «Пусть Гу Чэн хоть немного поест из нашей большой кастрюли. Он ведь мальчик, но не такой уж большой — наверняка много не съест. Никто и не заметит!» «…А если я сейчас скажу, что просто не хочу есть с этими людьми за одним столом — будет поздно?» — мелькнуло у Гу Чэна. Но Тяньтянь переоценила свои силы: в первый же раз, когда она потянулась за черпаком, чтобы наковырять мяса, её поймали. Чэнь Янь с улыбкой посмотрела на дочку, стоявшую на цыпочках у плиты. «Ладно уж, — махнула она рукой, — раз уж ты такая заботливая, пусть Гу Чэн ест вместе с нами». Так на стройплощадке каждый день появлялись два маленьких человечка, тихо сидевших рядом за обедом. Некоторые работяги подшучивали: — Эй, Шэнь Годун, не хочешь ли взять этого мальчика в женихи своей дочурке? Все весело рассмеялись. Ведь и Тяньтянь, и Гу Чэн были необычайно милыми и красивыми — сидели, как картинки с новогодних открыток. Дети ещё малы, так что такие шутки считались безобидными. Однако внутри Гу Чэн был крайне недоволен. «Бывший президент крупной корпорации в будущем… и вдруг „жених с детства“?!» — думал он с отчаянием. — «Лучше бы я умер!» И тут рядом раздался наивный голосок: — Гу Чэн, а что такое „жених с детства“? Гу Чэн молчал. — Это… когда кто-то очень-очень важный, — выкрутился он. — О! — воскликнула Тяньтянь. — Тогда Гу Чэн точно „жених с детства“! Самый самый главный из всех „женихов с детства"! Гу Чэн снова промолчал. «Ну и ну, — подумал он, — теперь я сам себе вырыл яму». Шэнь Цзяоцзяо, услышав это, не удержалась и фыркнула от смеха. Она решила не объяснять сестре значение этого слова: раз сам Гу Чэн не против, зачем вмешиваться? — Цзяоцзяо, попей воды, — раздался рядом голос Юй Цзиня, который протянул ей кружку. Он даже добавил туда немного сахара — мама сказала, что девочкам нравится сладкая водичка. Цзяоцзяо чуть помрачнела и вежливо отказалась. «Пока у меня нет таких планов, не стоит давать ему ложных надежд», — подумала она. Юй Цзинь недоумённо почесал затылок: «Странно… Может, кружка ей не нравится? Надо купить покрасивее». Цзяоцзяо и не подозревала, что её отказ, казавшийся ей вполне ясным, в глазах прямолинейного Юй Цзиня выглядел совершенно иначе. Она перевела взгляд на Нин Фэнланя, который тоже работал у них, и на Шэнь Юэюэ, усердно подававшую ему воду и полотенца. «Как же странна судьба», — подумала Цзяоцзяо. Внезапно раздался шум. Это бабушка Ли в панике бежала к ним, крича: — Гу Чэн! Гу Чэн! Твой папа вернулся! Быстро идём домой! Гу Чэн посмотрел на эту женщину — одну из тех, кто в прошлой жизни причинил ему столько страданий, — и почувствовал тошноту. Но внешне он лишь улыбнулся. — Правда? Папа вернулся? Я так по нему скучал! Отношение бабушки Ли теперь кардинально изменилось — она была любезна, как никогда. С улыбкой она потянулась, чтобы взять Гу Чэна за руку, но мальчик незаметно уклонился.