Цзян Сяомань больше не могла смотреть на то, как он пытается обмануть себя*, поэтому протянула руку и вытащила телефон за него.
П.п.: Используется термин «украсть колокольчик, закрыв при этом уши». Это народная история о воре, который хотел украсть колокольчик, но беспокоился, что звук всех насторожит, поэтому закрыл собственные уши, чтобы не слышать звона...
Конечно, она коснулась раскладного телефона.
Девушка ловко вынула аккумулятор, взяла его в руки и быстро закрыла телефон. Прежде чем кто-то успел понять, что это такое, она положила его в карман и с небрежностью в голосе произнесла:
— Это мой. Я поставила будильник сегодня утром и забыла его выключить.
Все ученики:
— Вау...
Цзян Сяомань продолжала спокойно раздавать тетради, пока Чжан Синьхуа изо всех сил сдерживал эмоции.
Он и Е Цзяцзя смотрели друг на друга со слезами на глазах. Этим двоим не терпелось обнять друг друга и поплакать!
Чжан Синьхуа, всхлипывая, досидел до конца урока. После занятия он подбежал к Цзян Сяомань, желая что-то сказать.
Но прежде, чем он успел даже открыть рот, его оттолкнул Юй Цинши, который бесстрастно произнёс:
— Если ты сейчас не поспешишь, в кафетерии не останется нормальной еды.
Услышав это, девушка тут же убежала.
У неё были длинные ноги, что позволяли очень быстро бегать. Взяв инициативу в свои руки, она помчалась в столовую и отхватила себе кисло-сладкие свиные рёбрышки. Немного подумав, она также заказала ещё одну порцию для Юй Цинши.
Что касается Е Цзяцзя и Чжан Синьхуа, то они могли сами взять себе еду. У неё было всего две руки, и столько унести не под силу в одиночку.
Четыре человека снова собрались за обедом.
Е Цзяцзя и Чжан Синьхуа пережили волнительный день, их глаза слегка покраснели и опухли.
Они сидели напротив Цзян Сяомань, и вдвоём чувствовали себя очень обиженными, как мышь на крупу.
Е Цзяцзя вздохнула, затем положила свою куриную ножку в миску Цзян Сяомань. Наученная горьким опытом, она признала:
— Сяомань, спасибо тебе! Если бы не ты, мне бы точно пришлось писать объяснительную сегодня утром! Я подумала, что больше не буду экспериментировать с школьной формой. Хочу начать всё заново!
Цзян Сяомань с облегчением кивнула, а затем приняла куриную ножку.
Чжан Синьхуа был в шоке и прошептал:
— Сяомань, ты можешь не верить, но я не специально принёс свой мобильный телефон в школу. Вчера вечером я немного поиграл за спиной родителей, когда они внезапно пришли проверить меня, поэтому я засунул его в школьную сумку и случайно принёс в школу.
— Хм...
— Ты мне не веришь!
— Ну что ж, я верю тебе, верю.
Чжан Синьхуа тоже предложил свою куриную ножку, плача от ощущения трогательности момента.
— Спасибо, если бы не ты, меня бы точно наказали! Это было бы ужасно!
— А ещё тебе придётся изменить своё мышление и стать новым человеком, — с облегчением сказала Цзян Сяомань.
— Определённо!
Девушка с радостью приняла его куриную ножку.
Юй Цинши поднял взгляд на них, молча жуя кисло-сладкие свиные ребрышки, которые заказала для него Цзян Сяомань.
Такие сладкие.
Он перевёл взгляд на две куриные ножки в миске подруги и моргнул.
Юй Цинши тоже хотел предложить свои кисло-сладкие свиные ребрышки, но девушка остановила его порыв, как только он протянул палочки.
Цзян Сяомань произнесла:
— Ты можешь съесть их сам. Они были предназначены для тебя. Я не смогу съесть столько в одиночку.
Если бы не желание заставить их запомнить свои ошибки, она бы не приняла куриные ножки.
Прислушавшись к её словам, Юй Цинши убрал палочки и молча продолжил есть свою порцию.
После еды двое напротив них не забывали изо всех сил стараться льстить Цзян Сяомань, хвастаясь тем, что под солнцем нет никого, сравнимого с ней.
Девушка так же спокойно принимала всё это.
Юй Цинши сжал палочки и некоторое время колебался, а потом вдруг выронил их.
Цзян Сяомань смотрела на него, Чжан Синьхуа смотрел на него, и Е Цзяцзя тоже смотрела на него.
Юй Цинши попросил:
— Мои палочки упали, не поможешь мне их поднять?
Не успела Цзян Сяомань что-либо сказать, как Чжан Синьхуа и Е Цзяцзя уже превратились в божеств, охраняющих врата. У одного из них глаза пылали, как факелы, а у другой взгляд был острым, как у тигра, присматривающегося к добыче.
Первым вызвался Чжан Синьхуа:
— Как мы можем беспокоить Сяомань по такому незначительному поводу?
Е Цзяцзя тоже воскликнула:
— Правильно! Если ты не хочешь их поднимать, то это сделаем мы!
Каждый из них согнулся в три погибели, подобрал по одной палочке Юй Цинши и положил обратно на стол. При этом у них было особенно гордое выражение лица, будто они совершили подвиг мирового масштаба.
Юй Цинши опустил глаза, долго смотрел на палочки и вдруг потерял аппетит. Он несколько секунд сверлил их взглядом, пока эти двое продолжали есть, не обращая на него никакого внимания. В конце концов Юй Цинши тайком купил себе новую пару палочек для еды.
Он решил больше никогда не обращать внимания на этих двоих!
После того как Юй Цинши поменял палочки и вернулся на своё место, он обнаружил, что в его миске лежит лишняя куриная ножка!
Очень большая ножка!
Парень был ошарашен.
Цзян Сяомань подняла голову и улыбнулась.
— Быстрее ешь, я не смогу доесть всё в одиночку. Эти двое не заслужили есть мясо сегодня.
— Угу!
К Юй Цинши вернулся аппетит, он снова стал энергичным. Он с жадностью взялся за рис, куриную ножку и кисло-сладкие свиные рёбрышки!
И доел их все! Не осталось ни единого зёрнышка!
Цзян Сяомань похвалила:
— Хорошо, не трать еду зря.
Юй Цинши спокойно выпрямил спину.
— Сяомань, я закончил! Не осталось ни единого зёрнышка! — вмешался Чжан Синьхуа.
— Сяомань, я тоже закончила! — произнесла и Е Цзяцзя.
— Да-да, вы все хорошие дети.
Юй Цинши застыл на месте.
Внезапно у него снова начался приступ.
Обновлено: 12.02.2026