— Миша, ты любишь петь?
— Да, — кивнула она, — это я хорошо помню. Помню своё имя, помню, что люблю петь. И своих любимых родителей тоже.
В её улыбке проглянуло одиночество. Я не хочу, чтобы она выглядела такой грустной.
— Я люблю, когда ты поёшь, Миша.
— Хи-хи, я довольна.
Я немного приподнялся и подсел поближе к ней на скамейку.
— Ты запомнила, как я люблю твоё пение?
— Да-да. Мне приятно, когда ты так говоришь. Так что я уверена, что запомню.
Я был одновременно взволнован и опечален. Я не знал, как понять, запомнит Миша или нет.
— Ну, я буду помнить.
Миша пару мгновений выглядела озадаченной, но потом повернулась ко мне.
— Я… буду помнить, — пробормотал я снова, на этот раз для того, чтобы убедить самого себя.
Миша сказала: «Ясно», — и мягко улыбнулась.
Она не могла защитить себя. Она была не в состоянии защитить себя от монстра, что разъедает её изнутри.
Поэтому я хотел её оградить от этого. Без веских на то причин. Просто потому, что я хотел так сделать.
— Ты добрый человек, Фил.
Я до сих пор не могу забыть выражения её лица в тот момент.
Обновлено: 18.02.2026