Глава 17 — Глава 17. Ты нежить?

Экономический кризис в Городе Алхимии оказался куда более суровым, чем представлял себе Амброзий. Даже мелкие лорды из предместий начали заранее готовиться к возможным последствиям краха мегаполиса. Впрочем, рухнет город или нет, Амброзия сейчас мало волновало – он с головой ушел в эксперименты по созданию духовной марионетки. Мастер Морган указал ему верное направление. Оптимизировав процесс с помощью технологий создания искусственной души, Амброзий довольно быстро сумел сотворить «биомеханическую» душу. Ее себестоимость составила около двухсот золотых. Если судить по рыночной стоимости душ, двести золотых – цена заоблачная, ведь душа какого-нибудь раба-человека не стоит и одного золотого. Однако магический ритуал, разработанный Морганом, обходился в пятьдесят тысяч, так что Амброзий, потратив всего две сотни, сумел колоссально сократить расходы. Более того, он видел возможности для дальнейшего удешевления процесса. Первый этап создания духовной марионетки можно было считать завершенным. Однако стоило решить проблему с душой, как возникли сложности с конструкцией тела. Живая ртуть была идеальной оболочкой для души, но была одна беда: при ее создании почему-то напрочь проигнорировали необходимость многих внутренних органов. Трудно сказать, что планировали те безумцы из Города Алхимии, но их живая ртуть, несмотря на высочайшую сопротивляемость магии, представляла собой совершенно уродливую форму жизни. Отсутствие жизненно важных органов делало живую ртуть крайне хрупкой. Кроме инстинкта поглощения металла, она не обладала никакими способностями к действию. Впихнуть в такое тело душу означало просто перевести материалы, поэтому Амброзию требовалось восполнить недостающие части «организма» живой ртути. И лучшим решением было взять за образец строение тела слайма. В конце концов, живая ртуть изначально была не чем иным, как модифицированным ртутным слаймом. — Эх, знания – это то, чего всегда не хватает в нужный момент, — вздохнул Амброзий. — Я, оказывается, ровным счетом ничего не знаю о слаймах. Даже лич, обладающий вечной жизнью, кажется песчинкой перед бескрайним океаном магических знаний. Каждый год в журнале «Легендарные заклинания» публикуются новые теории, а количество неопубликованных трудов и вовсе не поддается исчислению. Как бы усердно Амброзий ни грыз гранит науки, он не мог быть экспертом во всех областях сразу. А в таких случаях нужно обращаться к специалистам. Вот только когда он разослал запросы в чат Поэтического общества скорби, все эти легендарные мертвецы в один голос заявили, что никогда не занимались изучением слаймов. Оно и понятно: слаймы – существа низшего порядка, слабые, уродливые и практически бесполезные. Это крайне непопулярное направление исследований. У нежити прорва времени, но никто не хотел тратить его на подобную ерунду. Амброзию пришлось достать подшивки журнала «Легендарные заклинания» за прошлые годы и начать том за томом искать хоть какое-то упоминание о слаймах. Результат разочаровал. Даже в столь авторитетном издании информации о слаймах было до смешного мало. Можно сказать, слаймы были официально признаны полным отстоем. Поразмыслив, Амброзий пришел к выводу: единственное место, где могут найтись эксперты по слаймам – это Город Алхимии, где и вывели живую ртуть. Но сейчас город переживал финансовый кризис, и все – от верхов до низов – как сумасшедшие задирали цены. Попытка выкупить соответствующие архивы сейчас обернулась бы для него жесточайшим грабежом. Заставлять других доплачивать – это Амброзий любил, но когда платить приходилось ему самому, это превращалось в мучительную пытку, сравнимую с купанием в святой воде. Взвесив все за и против, Амброзий понял, что тайного прохода к знаниям нет. Придется действовать по старинке, как истинный лич – наловить слаймов и провести серию экспериментов. Вскрыв сотню-другую этих существ, он и сам станет ведущим экспертом по слаймам. Амброзий снова применил Полиморфию, возвращая себе человеческий облик. В этом мире расовые предрассудки были крайне сильны. Личу в его истинном обличии путешествовать было неудобно, и только личина человека избавляла от множества ненужных проблем. Приняв вид черноволосого юноши, Амброзий вышел из лаборатории и направился к выходу из замка. Проходя мимо мастерской Изабель, он, как истинный капиталист, заглянул внутрь, чтобы проверить подопечную. Что ж, девочка оказалась добросовестной – его экспериментальные материалы не подъедала. Как-то раз Амброзий создал разумного гуля в качестве ассистента, так тот за несколько дней умудрился сожрать треть всех запасов со склада. Огонь души Амброзия тогда буквально задымился от ярости, и ему не оставалось ничего другого, как разобрать разжиревшего гуля на запчасти, чтобы хоть немного возместить убытки. Чуткая Изабель заметила присутствие Амброзия. На ее лице отразилось удивление, она быстро подошла и поздоровалась: — Учитель, наконец-то я вас увидела. — Учитель? — Амброзий на мгновение опешил. — Ты называешь меня учителем? Изабель кивнула: — Благодаря вашим прошлым советам по алхимии я чувствую, что сильно продвинулась. Возможно, это прозвучит самоуверенно, но я действительно очень благодарна за ваши наставления. Амброзий не стал возражать. В конце концов, он и впрямь был достоин этого звания. Раз уж он учитель, полагалось проявить заботу об успехах ученика. — Есть ли у тебя вопросы по текущей работе? — Поинтересовался он. Глаза Изабель радостно вспыхнули: — Да, есть! Учитель, подождите секунду. Она достала блокнот и открыла одну из страниц: — При экстракции красавки я никак не могу уловить нужную температуру… — Следи за появлением пузырьков. Как только покажется первый, нагрев нужно прекратить максимум через тридцать секунд. — Зелье разговора с животными по книжным пропорциям получается крайне низкого качества. — Это из-за температуры. В замке сейчас довольно прохладно. Тебе нужно немного увеличить долю суспензии, примерно на пять процентов. На любой вопрос Изабель Амброзий отвечал почти не задумываясь. Чем больше девушка спрашивала, тем больше убеждалась, что стоящий перед ней юноша обладает бездонными знаниями. Многие из этих вопросов не мог – или не хотел – разъяснить ее прежний наставник, а этот человек выдавал ответы мимоходом. Для исследователя уровня Амброзия это были азы алхимии, но для Изабель такие советы были бесценным опытом, на самостоятельный поиск которого ушли бы годы. Она прекрасно знала цену знаниям, и ее уважение к молодому учителю росло с каждой минутой, перерастая в искреннее восхищение. Изабель поспешно перелистнула блокнот еще на несколько страниц: — И еще, зелье силы холмового великана… — Погоди, — прервал ее Амброзий. — Разве это зелье твоего уровня? — Ну… я увидела рецепт, и материалы как раз были под рукой… — Тщеславие ведет лишь к порче материалов, — строго осадил ее Амброзий. — Это сложное зелье, ты не разберешься в нем, даже если я буду водить твоей рукой. Его тон стал суровым. Обычные зелья – дело одно, их расход велик, и Изабель должна была набивать руку, работая в поте лица. Но зелье силы холмового великана – совсем другое дело. Это дорогой, высокоуровневый состав, и убытки от одной неудачной попытки заставили бы Амброзия страдать до боли в костях. Провозившись так добрых полчаса, Амброзий спохватился и сказал Изабель: — Алхимия – глубокая наука. Ты же не рассчитываешь стать мастером за один день? Сначала полностью усвой то, чему я тебя научил, а потом спрашивай о другом! Несмотря на нагоняй, Изабель не почувствовала ни капли обиды. По сравнению с ее прошлым учителем, Амброзий был сущим ангелом. Он не осыпал ее оскорблениями вроде «тупица» или «идиотка» и не утаивал секреты мастерства. Многие вопросы из ее блокнота мучили ее давно, но прежний наставник каждый раз отделывался лишь небрежными отговорками. Напоследок еще раз наказав Изабель не переводить материалы понапрасну, Амброзий уже собрался уходить, как вдруг она снова окликнула его. — Учитель, постойте! У меня последний вопрос. Амброзий с недоумением обернулся: — Что еще? — Учитель… вы ведь… нежить, верно? — Осторожно спросила Изабель. — Один из тех, кто обитает в этом замке? Амброзий промолчал.