Глава 37 — Глава 37

Глава 37 Счастье Эйдена казалось вечным. Однако, когда Тании исполнилось всего четырнадцать месяцев, в этом счастье появилась трещина. Оставив малышку на попечение доброй старушки-соседки, Эйден отправился в ближайшую деревню за продуктами. Деревушка, где он жил с ребенком, была настолько глухой, что её даже не наносили на карты, поэтому за провизией приходилось добираться до других поселений. Вернувшись, как обычно, с покупками, Эйден почувствовал, что в деревне царит пугающая тишина. Это было уединенное место, где жило совсем мало людей, но ближе к вечеру над крышами всегда поднимался дымок из труб. Сейчас же ни из одного дома не шел дым. Это было зловещее предзнаменование. Сердце Эйдена похолодело. Мысль о том, что ребенок может быть в опасности, вызвала у него приступ острой тревоги. Положив руку на эфес меча, который он всегда носил на поясе, он быстро огляделся. Затем почти бегом бросился к дому старушки, у которой оставил дочь. Заглянув в окно, он увидел Танию — она одна сидела на ковре посреди гостиной и играла со своими пальчиками. Картина была пугающе мирной. Убедившись, что ребенок на месте, Эйден, не тратя времени на стук, рывком распахнул дверь. В тот же миг, словно только этого и дожидаясь, на него обрушился град ударов. Черенг! Дзынь, дзынь! Раздался резкий, звонкий звук сталкивающегося металла. Хладнокровно отразив атаку, Эйден тут же развернулся к ребенку. Главным для него было обеспечить безопасность дочери. Однако один из наемников, едва узнав лицо Эйдена, тут же замахнулся мечом на малышку. — Доченька! В отчаянии Эйден, не раздумывая, бросился вперед. В тот момент, когда он прижал ребенка к груди, вражеский меч опустился на него. Эйден попытался максимально увеличит дистанцию, но в сложившейся ситуации полностью уклониться было невозможно. Вжик. На левой стороне лица Эйдена появилась длинная вертикальная рана. Кровь хлынула ручьем, мгновенно пропитывая его рубашку. К счастью, рана оказалась не слишком глубокой, и глаз остался цел. Маленькая дочь, росшая в любви и не знавшая бед, даже не поняла, что происходит. Она лишь радостно рассмеялась, решив, что папа так крепко обнимает её ради игры. Эйден поднялся на ноги, не выпуская ребенка из рук. Тания, копошась в его объятиях, протянула ручки к замершим за его спиной убийцам. — Гав-гав! Гав-гав! Похоже, она приняла людей в черных одеждах за больших собак. От милого личика ребенка и её невинного голоса даже убийцы на мгновение замерли. Эйден не упустил этот шанс и взмахнул мечом. Он прижал голову Тании к своей груди, чтобы она не видела кровавой расправы. Как только безопасность ребенка была обеспечена, остальное стало делом техники. Он без малейших колебаний сразил нападавших, бросившихся на него. Видя, как их товарищи падают один за другим, словно осенние листья, выжившие, должно быть, поняли, что им не под силу справиться с Эйденом. Один из наемников истошно закричал: — Отступаем, чтобы выжить! Того, что мы подтвердили его приметы и существование ребенка, уже достаточно! Те, кто еще держал мечи наготове, словно только этого и ждали, швырнули что-то на пол. Это были дымовые шашки. — Куда это вы собрались?! Эйден высвободил свою ауру и одним мощным ударом меча накрыл убегающих врагов. Он запомнил их расположение и нанес удар с ювелирной точностью. — Кх!.. — А-а-а-а! Когда дым рассеялся, взору предстала комната, заваленная телами. Единственным звуком в доме стало тихое, мерное сопение ребенка. — У-ум... — малышка завозилась в его руках, видимо, ей стало тесно. Эйден нежно погладил её по спине, холодным взглядом обводя трупы. То, что они нашли это место, означало лишь одно — «Тот человек» раскрыл его личность. К счастью, все, кто видел лицо ребенка, были мертвы. Значит, «Тот человек» всё еще не знает цвет волос и глаз Тании. Время начало поджимать. Эйден наспех похоронил жителей деревни, а затем поджег дома, превращая всё, что связывало его с этим местом, в пепел. Покидая деревню, он погрузился в тяжелые раздумья. — Тания... — Папа! Ничего не понимающая малышка весело улыбалась и сжимала-разжимала кулачки. Эйден, сквозь слезы, улыбнулся в ответ и прижался губами к её лбу. Оставаться с ним для Тании теперь было смертельно опасно. Сам факт того, что она живет с ним, был равносилен признанию, что она — та самая дочь, рожденная от неё. Он должен был оставить ребенка в надежном месте. Эйден шел вперед, сгорая от отчаяния из-за неизбежной разлуки с дочерью, но не останавливался. Он должен был спасти Танию. ✦ ✦ ✦ (Снова 7 лет спустя, настоящее время) На следующее утро. Как только я вернулась в поместье Папиофе, я сразу отправилась в кабинет герцогини, чтобы поприветствовать её. — Я вернулась. — О, Тания. Хорошо ли ты попрощалась со своим опекуном? — Да! Благодаря вашей доброте мы смогли попрощаться, и я забрала свои вещи. — Хоть ты и назвала это «последним прощанием», старайся навещать его время от времени. Месть можно забыть, но милость нужно помнить вечно. Герцогиня говорила со мной так, словно действительно обучала жизни собственную дочь. Я была рада, что моим новым «членом семьи» стал человек с правильными принципами. Я лучезарно улыбнулась и кивнула: — Да! — Какая послушная девочка. — Кстати... что мне теперь нужно делать в поместье? Герцогиня, видимо, оценив моё рвение, усмехнулась и грациозно закинула ногу на ногу. — В твоей жизни разом многое изменилось. Я даю тебе месяц, чтобы ты привыкла к роли леди и освоилась в доме. — ...Это значит? — Твое официальное обучение начнется через месяц. Мне нужно время, чтобы отобрать и пригласить лучших учителей. Неожиданная удача! У меня как раз накопилось немало дел, которые нужно было уладить после переезда к Папиофе. Заметив, как уголки моих губ невольно поползли вверх, она тут же добавила: — Разумеется, это не значит, что ты будешь только бездельничать. — Эх... От неожиданности я не сдержала эмоций и тут же зажала рот ладошкой. К счастью, герцогиня лишь шире улыбнулась, явно находя мою реакцию милой. — В течение этого месяца ты должна изучить поместье, присмотреться к людям и собрать собственную свиту. — Свою свиту? — Да. Это люди, которые будут служить тебе лично, поэтому правильно будет выбрать их самой. Ты сама выберешь своего личного рыцаря и личную горничную. «Прямо как система подбора кадров», — подумала я. В этом жесте чувствовалась забота герцогини. Учитывая, что я была удочерена на три года позже Лусиана, моё положение в доме изначально было шатким... — Однако, — продолжила она, — ты должна сама добиться их согласия. Быть приближенным к члену семьи герцога — большая честь, но наверняка найдутся и те, кто этого не захочет. — Да, я поняла! — я ответила, приложив ладонь к виску, словно отдавая честь. Мой личный рыцарь уже был определен, а с горничной я разберусь в течение месяца. — Тогда могу я идти? — Ах, Тания. Подойди-ка ко мне на минутку. Не понимая, в чем дело, я подошла ближе. Герцогиня внезапно подхватила меня и усадила к себе на колени. Опешив, я лишь беззвучно открывала рот, глядя на неё снизу вверх. Она ткнула меня указательным пальцем в щеку и ласково попросила: — Не могла бы ты показать «маме» свою способность? — Моё «Предвидение»? — Да. Я слышала, что видение далекого будущего сокращает жизнь, так что покажи ровно столько, чтобы это не навредило твоему здоровью. Мне очень любопытна твоя сила. «А-а-а». Я-то гадала, к чему эти нежности, а вот оно что. Герцогиня хочет скопировать мою способность. То, что истинная способность рода Папиофе — «Копирование», было строжайшей тайной. Всему миру было известно, что их сила — создание галлюцинаций. Это было удобно: какую бы способность они ни использовали, всё можно было списать на иллюзию. Я знала правду только потому, что в прошлой временной линии она сама раскрыла мне этот секрет. Тогда герцогиня открыто заявила об этом, считая, что на ней линия носителей этой способности всё равно прервется.