Свет был таким ярким, что Лёне пришлось зажмуриться. Он почувствовал мощный порыв ветра, который пах озоном и почему-то жареным луком. В ушах зазвенело.
Это длилось всего несколько секунд.
А потом всё стихло.
Лёня осторожно открыл глаза.
Кухня была на месте. Но она была пуста.
Ни Баки. Ни Кендзи. Ни тридцати культистов.
Даже сковорода, которая была эпицентром всего этого безумия, исчезла.
Нет, стоп. Она не исчезла. Она просто упала с табуретки и теперь лежала на полу, остывая. Обычная, старая чугунная сковородка.
Он подошёл к ней, потрогал носком тапка. Холодная. Он поднял её. Она больше не вибрировала. Она была просто куском металла. [Пространственный Якорь] оборвался.
Он прошёл в гостиную. Пусто. Только на ковре остались вмятины от тридцати одного сидевшего там тела.
Коридор был пуст. Ванная была пуста.
Они ушли.
Все.
[Операция "Возвращение"] завершилась стопроцентным успехом.
Лёня сел на диван. В квартире стояла [Оглушительная Тишина]. Такая тишина, какой он не слышал уже несколько месяцев. Никто не храпел. Никто не клацал костяшками домино. Никто не медитировал в углу.
Входная дверь открылась. Вернулись Галина Ивановна и Марина.
— Ну что, уехали твои японцы? — спросила мама, разуваясь.
— Уехали, — тихо ответил Лёня.
— И слава богу, — сказала Галина Ивановна. — А то я уже устала на них готовить. Хотя мальчики хорошие, воспитанные. Особенно тот, что без майки. Помог мне сумки донести.
Лёня смотрел на них. На свою семью. На свою квартиру. На свой мир.
Всё закончилось. По-настоящему.
Он не получил никаких навыков. Никаких очков опыта.
Его наградой была эта тишина. Эта пустота. Эта скучная, предсказуемая, прекрасная нормальность.
Активировался его новый, самый главный квест: [Вернуться к Нормальной Жизни].
Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на свой двор.
Всё было как всегда.
Но Лёня знал, что он сам уже никогда не будет прежним.
Он посмотрел на свои руки. Руки, которые готовили котлету для [Огра] и открывали портал между мирами.
— Лёнь, ты ужинать будешь? — крикнула с кухни мама. — Я тут супчик сварила. Грибной.
Лёня улыбнулся.
— Буду, мам. Уже иду.
Это был конец его долгого, безумного, гастрономического крестового похода.
По крайней мере, он на это очень надеялся.
Обновлено: 16.02.2026