Леонид почти привык к своей новой жизни. Он даже начал находить в ней определённые плюсы. Например, дома всегда была чистота — культисты, в рамках [Пути Очищения], драили квартиру по три раза в день. Еду тоже готовили они, пытаясь подражать Галине Ивановне. Получалось, правда, не очень, но зато Лёню освободили от кухонного рабства.
Он сидел вечером на кухне, пил чай и смотрел новости. В квартире царила умиротворяющая тишина — его «бригада» после тяжёлого дня на стройке и двухчасовой «медитации» на стадионе спала без задних ног.
И тут он это почувствовал.
Странную, едва уловимую вибрацию. Как будто где-то очень далеко, но в то же время очень близко, кто-то стучал в стену. Глухо. Ритмично.
Тук… Тук… Тук…
Он сначала подумал, что это соседи. Но звук был… неправильным. Он шёл не сбоку и не снизу. Он шёл из самого воздуха.
Лёня замер, прислушиваясь. Ему стало не по себе. Его охватило [Предчувствие Неизбежного Апокалипсиса].
Тем временем в другом измерении, в пустом [Тренировочном Зале №7], Ханма Баки готовился совершить самое безумное действие в своей жизни.
Он стоял в центре зала, там, где [Остаточное Эхо] было сильнее всего. Он чувствовал эту «тонкость» пространства.
Он знал, что грубой силы будет недостаточно. Нужен был точечный, концентрированный удар невероятной мощи. Удар, который создаст не просто физическую, а пространственную вибрацию.
Он активировал одну из своих самых опасных техник. [Эндорфиновый Взрыв].
Его мозг заработал как сверхмощный биохимический реактор, выбрасывая в кровь колоссальное количество эндорфинов. Боль исчезла. Страх исчез. Осталась только чистая, дистиллированная, абсолютная сила. Его мышцы напряглись до предела, тело начало светиться от переизбытка энергии.
Он нанёс удар.
Не по стене. Не по полу. Он ударил в саму точку [Остаточного Эха]. В пустоту.
Его кулак не встретил сопротивления. Но мир вокруг него содрогнулся.
ТУК.
В квартире Ворониных вибрация стала сильнее. С потолка посыпалась штукатурка. Зазвенела посуда в серванте.
— Лёня, это что, опять землетрясение? — сонно крикнула из своей комнаты Галина Ивановна.
— Спи, мам, это… поезда! — ляпнул Лёня.
Он понял, что происходит.
Кто-то. Оттуда. Пытается пробиться сюда.
В мире Баки он нанёс второй удар. Ещё сильнее.
ТУК!
На кухне Лёни в воздухе над линолеумом, в том самом месте, где появились культисты, начала образовываться рябь. Как на воде, в которую бросили камень.
— Сэнсэй! — в кухню, разбуженный вибрацией, вбежал Кендзи. Его глаза были широко раскрыты от ужаса и восторга. — Врата! Они снова открываются!
Баки замахнулся для третьего, решающего удара. Он вложил в него всё.
ТУДУМ!
[Пространственный Пробой] был завершён.
Воздух на кухне Ворониных треснул. Образовалась маленькая, чёрная, пульсирующая дыра.
И из этой дыры, как пробка из бутылки, с оглушительным «ЧПОК!» вылетел один человек.
Ханма Баки. [Чемпион Арены].
Он приземлился на пол в идеальной боевой стойке. Огляделся. Увидел кухню. Увидел Лёню. Увидел Кендзи.
Улыбнулся своей фирменной, обезоруживающей улыбкой.
— Воронин-сан, — сказал он. — У вас тут… уютно. Я, надеюсь, не помешал?
Лёня смотрел на него. Потом на трещину в пространстве, которая медленно затягивалась. Потом на своих культистов, которые начали просыпаться и стягиваться на кухню.
Потом на дверь в комнату мамы.
Он понял, что это конец. Не просто его спокойной жизни. А, возможно, конец всего района. Или города. Или мира.
Его [Предчувствие Неизбежного Апокалипсиса] только что получило стопроцентное подтверждение.
Обновлено: 22.01.2026