Глава 22 — Глава 22. Планирование операции «Свёкла»

Мрачная решимость — штука хорошая, но недолговечная. Она разбилась о суровую реальность, как только Леонид попытался задействовать свой старый, проверенный годами навык — [Оперативную Смекалку]. Итак, задача: найти свёклу в Токио. Исходные данные: он заперт в подпольной тюрьме-колизее. Известные контакты: отсутствуют. Средства связи: отсутствуют. Знание местности: нулевое. Знание языка: ограничивается словами «суши», «саке» и «камикадзе», ни одно из которых не поможет в поиске корнеплодов. Его профессиональный мозг опера выдал единственно верный результат: задача невыполнима. Он находился в состоянии полной [Информационной Изоляции]. Это было хуже, чем сидеть в СИЗО. Там хотя бы есть адвокат и передачи. Лёня заходил по своей камере, как медведь в тесной клетке. Он был бойцом, которого боялись. Мастером, которым восхищались. И при этом он не мог решить простейшую бытовую проблему. Абсурд его положения достиг той точки, когда хотелось не выть, а смеяться. Тихим, безумным смехом. Нужен был информатор. «Стукач». «Шестёрка». Кто-то, кто знает местность. Кто-то, кто вхож в этот мир. И тут его осенило. Нет. Только не он. Кто угодно, только не он. Но выбора не было. Единственный человек, с которым у него был хоть какой-то контакт, был тот самый фанатичный юноша. Его [Первый Последователь]. Кендзи. Мысль о том, чтобы добровольно инициировать разговор с этим безумцем, вызывала у Лёни физическую тошноту. Каждое слово придётся процеживать, каждый жест будет истолкован как священный знак. Это будет не разговор, а сеанс экзорцизма наоборот, где он, сам того не желая, будет вселять в парня новых демонов фанатизма. Но свёкла сама себя не найдёт. А без свёклы не будет борща. А без борща... без борща он здесь сгниёт, питаясь проклятой картошкой до конца своих дней, пока какой-нибудь очередной монстр не поскользнётся на его дранике насмерть. Лёня подошёл к двери. Положил руку на холодную сталь. Сделал глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду. «Ладно, — сказал он сам себе. — Ты допрашивал маньяков. Ты выезжал на семейные скандалы с поножовщиной. Ты переживёшь и разговор с одним сумасшедшим фанатом». Он был неправ. Это будет гораздо, гораздо хуже.