Глава 34 — Глава 34. И всё-таки Техника Вечной Юности — вещь!

– С-с-с… Горячо! Хоть Дин И и разбавил отвар холодной водой, но стоило ему опустить в кадку ногу, как обжигающая боль от ступни пронзила его до самого мозга. – Невероятно больно… Неужели это и есть эффект от «Стойки Изначального Хаоса» в сочетании с лекарственной ванной? Лицо Дин И исказилось от боли. Он и представить не мог, что путь воина настолько мучителен. Он сделал лишь один крошечный шаг, а уже страдал так, словно его пытали. Что же ждёт его дальше? – Неудивительно, что одного лишь достижения стадии «Шлифовки кожи» достаточно, чтобы попасть в Патрульную службу. Такое не каждый выдержит. Он мысленно выругался. Этот путь не только бьёт по карману, но и требует нечеловеческих страданий. Настоящее самоистязание. Но выбора у него не было. Другие могли бросить, но если он сдастся сейчас, ему останется жить всего пятнадцать лет. Мысль о ничтожном остатке жизни придала ему сил. Стиснув зубы, он опустил в кадку и вторую ногу, а затем, решив покончить с этим разом, погрузился в воду целиком. Боль! Всепоглощающая, разрывающая на части боль! Через три секунды он почувствовал, как все сто восемь тысяч пор его тела вспыхнули огнём. Ему казалось, будто его заживо поджаривают на костре. – Чёрт, чёрт, чёрт! Теперь понятно, почему свойство «мягкий» стоило столько жизни! Кто вообще в здравом уме может это вытерпеть?! Глаза его налились кровью. Неужели каждый воин должен проходить через это? Через десять секунд боль стала такой невыносимой, что сознание начало мутнеть. Он инстинктивно вцепился в края кадки и с удивлением нащупал два удобных выступа, похожих на поручни. «Вот это вещь! — на секунду промелькнула в его голове мысль. — Создатель этой усиленной кадки продумал даже то, что мне понадобится за что-то держаться!» Но в следующее мгновение ему стало совсем невмоготу. Вода в кадке, казалось, закипела, пузырясь и булькая. Он чувствовал себя сваренным раком, которому осталось лишь услышать команду: «К столу!» Ван Хун говорил, что для полного впитывания силы отвара в ванне нужно просидеть целый час, то есть два часа по его земному счёту. Вылезти хоть на минуту раньше — значит, впустую потратить драгоценные травы. – Не могу больше… Он сжал зубы так, что, казалось, они вот-вот раскрошатся. Когда от напряжения он уже был на грани обморока, поток Истинной ци Вечной Юности, всегда спокойно струившийся по его телу, внезапно хлынул во все конечности. Горячий по своей природе поток, столкнувшись с внешним жаром, породил в теле Дин И волну ледяного, почти божественного наслаждения. Мышцы его расслабились, и он едва не застонал от удовольствия. Что такое «небеса льда и пламени»? Только теперь Дин И познал это во всей полноте! Лёжа в кадке, он не замечал, как по его коже пошла рябь — так его внутренняя энергия боролась с силой лекарственного отвара. Он лишь блаженно откинулся на удобную спинку и тихонько мурлыкал от удовольствия. А через несколько мгновений от такого резкого перехода от предельного напряжения к полному расслаблению его сморило, и он погрузился в глубокий сон. • • • Неизвестно, сколько прошло времени, но Дин И очнулся от резкого толчка. Он вскочил, с шумом расплескав воду. – Я что, уснул? Осознав произошедшее, он с удивлением посмотрел в окно — за ним стояла непроглядная ночь. – Ну… это не моя вина. Слишком уж было хорошо, — пробормотал он, с удивлением проведя рукой по своей коже. При свете луны он выбрался из кадки, схватил с деревянной вешалки полотенце и, наскоро вытершись, зажёг обычную масляную лампу. Подойдя к кадке, он заглянул внутрь. Чёрная, как смоль, жидкость снова стала прозрачной. Лишь на дне виднелся какой-то серо-чёрный осадок. – Невероятно… Кто бы мог подумать, что Техника Вечной Юности настолько сильна! Прости меня, я раньше тебя недооценивал! — завернувшись в полотенце, прошептал он. На его лице медленно расцветала торжествующая улыбка. – Кто сказал, что я, Дин И, не гений, рождённый один на миллион? Да в этой «Шлифовке кожи» мне равных нет! Он азартно взмахнул кулаком и, всё ещё завёрнутый в полотенце, направился в спальню. Воду из кадки придётся выливать завтра. Ночью любой шум мог привлечь ненужное внимание. • • • Следующим утром, избавившись от воды, Дин И в приподнятом настроении поспешил в школу. Как приходящему ученику, ему нужно было явиться пораньше, чтобы не пропустить утреннюю тренировку. Когда он вошёл на задний двор, остальные ученики как раз выходили из своих комнат. Ван Хун тут же заметил его и с улыбкой помахал рукой. – Ну что, младший брат Дин, как ощущения? — спросил он, видя бодрый и свежий вид новичка. – Старший брат Ван, ты же не говорил, что будет так больно! — состроил страдальческую гримасу Дин И. – Младший брат, мы, воины, идём по пути самосовершенствования, закаляя тело и дух, — на удивление посерьёзнел Ван Хун. — Если бы можно было стать воином, не прилагая никаких усилий, чем бы мы тогда отличались от этих… Поклоняющихся Богам? – Поклоняющиеся Богам? — снова услышав это словосочетание, переспросил Дин И. – Так называют тех, кто вступает в небесные храмы и дворцы и поклоняется идолам. Они могут обрести силу, не проходя через муки тренировок. Эх, как же мир до такого докатился! — в голосе Ван Хуна послышалась неподдельная горечь, а во взгляде — растерянность. – Старший брат Ван, если их путь так хорош, зачем мы тогда занимаемся боевыми искусствами? — недоумевал Дин И. – Хорош? Хех… может, ты имеешь в виду — лёгок? Да, это кратчайший путь, но, встав на него, ты перестаёшь быть собой, — почти шёпотом ответил Ван Хун. – Перестаёшь быть собой? – Я и сам толком не знаю. Учитель Бай как-то по пьяни обмолвился. Ладно, не будем об этом. Утренняя тренировка начинается, пойдём. Ван Хун повёл Дин И во двор. И в этот момент ядовитый, насмешливый голос прервал их разговор: – О, это же наш младший брат Дин. Что, брезгуешь спать с нами, а, братец? Или предпочитаешь в одиночестве? Хе-хе, уж больно кожа у тебя нежная. Ты, случаем, не девка переодетая? Мужчина с треугольными глазами, прислонившись к столбу, с ехидной ухмылкой смотрел на них. – Ма Сань, что ты несёшь! — тут же вспыхнул Ван Хун. – Цыц, Ван Хун, всё в добрячка играешь? Собственную сестру продали, а он всё терпит. Я тобой восхищаюсь, правда, — с издевкой продолжил Ма Сань. – Ты!.. Глаза Ван Хуна налились кровью. Он уже был готов броситься на обидчика, но чья-то рука крепко схватила его за плечо. – Не мешай мне! — взревел он и, обернувшись, тут же сдулся, как проколотый пузырь. Разум вернулся к нему. — Старший брат Цуй… — тихо пролепетал он. Цуй Ваньчэн бесстрастно посмотрел на Ван Хуна, затем перевёл взгляд на Ма Саня. – Ма Сань, трижды ударь себя по лицу, — ровным голосом приказал он. Лицо Ма Саня, до этого наглое и самоуверенное, тут же изменилось. Он открыл было рот, чтобы возразить, но, встретившись со взглядом старшего ученика, молча отвесил себе три звонкие пощёчины. После этого он, холодно фыркнув, отошёл в дальний угол двора и принялся за «Стойку Изначального Хаоса». Цуй Ваньчэн, не сказав больше ни слова, бросил короткий взгляд на Дин И, вышел в центр двора и тоже застыл в стойке. Остальные, до этого с интересом наблюдавшие за сценой, тут же разошлись по своим местам. Во дворе воцарилась такая тишина, что было слышно, как упадёт иголка. – Быстрее, — глазами показал Ван Хун. Он тоже нашёл себе место и приступил к тренировке. Дин И лишь слегка вскинул бровь. Окинув всех взглядом, он с невозмутимым видом прошёл в свободный угол и тоже застыл в стойке.