Глава 59 — Глава 59. Так вылечи меня!

На следующее утро Сюй Линьлинь, нагруженная подарками, пришла к Цзян Цюаню. «Чёрт, — с досадой подумал тот, — забыл поставить защитную формацию на дверную щель». Обычно по ночам, включая свет, он всегда использовал формацию, чтобы скрыть его, и снаружи ничего не было видно. Он и не подозревал об этой оплошности, пока накануне вечером его не застала врасплох Сюй Линьлинь. По случаю раннего визита Цзян Цюань не стал усаживать Лао Бая и У Аотяня за игру в го. Петух лениво дремал под виноградной беседкой. — Староста, спасибо, что взяли моего Му Чэня в ученики. За время моего отсутствия вы так о нём заботились! — сказала Сюй Линьлинь, присаживаясь за каменный стол. Ей было странно: вчера вечером она отчётливо видела свет, но сегодня во дворе старосты не было и намёка на какие-либо осветительные приборы. — Мы же соседи, помогать друг другу — это естественно, — отмахнулся Цзян Цюань. — Староста! Нечётное меняется, чётное остаётся! — вдруг выпалила она. — Что это значит? — с недоумением посмотрел на неё Цзян Цюань. — А, ничего! — смущённо пробормотала она. «Наивная, — подумал он. — Мой первый ученик уже пытался проверить меня этой фразой. Я давно к этому готов». Сюй Линьлинь больше не стала его проверять. Она мысленно перебирала всё, что слышала об этом загадочном старосте. Он был и лекарем, и земледельцем, и кузнецом, и предсказателем, и сватом. Впрочем, в его врачебный талант она не особо верила. Отец говорил, что именно староста её вылечил, но она-то знала, что не болела. Так что, скорее всего, он просто приписал себе чужие заслуги. Но то, что он был выдающимся земледельцем, она признавала. Ведь только он мог вырастить такую чудесную кукурузу. Всё указывало на то, что староста — скрытый совершенствующийся, но точно не такой же путешественник во времени, как она. А свет, который она видела вчера, скорее всего, исходил от какого-то его магического артефакта. Придя к такому выводу, она перестала его испытывать и завела разговор о планах по развитию деревни. — Не переживай, — махнул рукой Цзян Цюань. — Если возникнут трудности, обращайся, я помогу. Они ещё немного поболтали о том о сём, и Сюй Линьлинь ушла. • • • Сегодня Цзян Яо снова отправилась в горы с Му Чэнем. На этот раз он не стал её прогонять, молчаливо согласившись на её общество. Когда они поднимались по крутому склону, он неожиданно протянул ей руку. Она замерла. Впервые за всё время он проявил к ней такое внимание. Не раздумывая, она вложила свою ладонь в его. Когда они выбрались на ровное место, она поспешно отдёрнула руку, заливаясь румянцем и пряча лицо. — Прости меня за тот день, — вдруг сказал он. Несколько дней назад Люй Сяосинь нашёл его и рассказал о том, что произошло с Цзян Яо. Му Чэнь и не думал, что, кроме деда и матери, кто-то ещё может так о нём беспокоиться... Ну да, ещё наставник, и дядюшка-наставник, и дедушка Сяосинь, и шестой старший брат. Надо же, как незаметно в этой жизни у него появилось столько близких людей. Он по-новому взглянул на Цзян Яо. Оказывается, она так переживала из-за него, что один лишь его суровый взгляд заставил её так долго страдать. И, честно говоря, за эти дни, что она молчала, он даже успел соскучиться по её щебетанию. Эх, люди... не ценят того, что имеют, пока не потеряют. — Это я виновата, — поспешно сказала она. — Не стоило мне шутить над твоими чувствами к матери! — Ничего, у меня просто было плохое настроение. Но мне не следовало так на тебя смотреть. — Всё в прошлом, давай не будем об этом, хорошо? — Хорошо, — кивнул он. — Если у тебя будут какие-то вопросы по медицине, спрашивай, я всё расскажу! — Правда? — её глаза заблестели. Значит, теперь они смогут часто разговаривать. — Конечно! Они пошли дальше, болтая без умолку. Вскоре Цзян Яо снова превратилась в ту весёлую щебетунью, к которой он привык. И, к своему удивлению, он был этому рад. • • • Через несколько дней Цзян Яо вдруг сказала ему: — Может... ты вылечишь меня от этого яда? Её щёки пылали. Му Чэнь тоже густо покраснел. Хоть с учётом прошлой жизни ему было уже несколько сотен лет, он никогда не был близок с женщиной. Из-за душевной травмы, связанной с матерью, он вырос замкнутым и посвятил себя исключительно совершенствованию. И тут такое... Он растерялся. Хоть он и представлял себе этот момент, в реальности всё оказалось гораздо сложнее. — Не хочешь — не надо! — с горечью сказала она, видя его молчание. Из её глаз хлынули слёзы. Так вот, значит, как. Даже когда она сама навязывается, он её отвергает. — Нет, нет, я не то чтобы не хочу! — замахал он руками. — Я просто боюсь за твою репутацию! — Хмф! Какая ещё репутация! Дурак! — бросила она и убежала, оставив его в полном недоумении. Он долго ломал голову, а потом пошёл за советом к Люй Сяосиню. В конце концов, этот дед сумел-таки завоевать сердце своей новой бабушки, а значит, в амурных делах разбирался лучше него. Выслушав его, Люй Сяосинь пришёл в отчаяние. — Эх ты, дурень! Да она же тебе в любви призналась! Она хочет быть с тобой, а не просто лечиться! Му Чэнь замер. Не лечиться? Значит, она позарилась на его красоту? — Но я должен тебя предупредить, — с важным видом добавил Люй Сяосинь. — Вы ещё слишком молоды, так что некоторые вещи вам пока делать нельзя! Она и так никуда от тебя не денется, не торопись! — Дедушка, не говорите глупостей! — выпалил Му Чэнь и поспешил уйти, пока тот не наговорил ещё чего-нибудь странного. И ведь, что самое ужасное, он всё понимал!!! • • • На следующий день Му Чэнь привёл Цзян Яо в одну из комнат. Оба были красные, как яблоки. Посреди комнаты стояла большая деревянная бочка, наполненная отваром из лечебных трав. — Раздевайся и садись. А я потом поставлю тебе иглы, — сказал он, указывая на бочку, и отвернулся, чтобы взять серебряные иглы. — Угу, — тихо пискнула она и, покраснев ещё больше, сняла с себя одежду. Сев в бочку, она посмотрела на него. — Я готова! Можешь начинать! Больно будет? Ты полегче, ладно? И тут она увидела, что он завязывает себе глаза чёрной повязкой. — Ты что делаешь? Ты что, с завязанными глазами собрался иглы ставить? А если промахнёшься? — Так я ничего не увижу, — объяснил он, — и твоя репутация не пострадает! — Да я же уже разделась перед тобой! — возмутилась она. — Какая теперь разница, с повязкой ты или без? Думаешь, от этого люди перестанут сплетничать?