Глава 65 — Глава 65. Своенравный Паньшань

Паньшань даже не взглянул на подарки. – Закончили? Закончили — проваливайте, – нетерпеливо бросил он. – Забирайте свои побрякушки, забирайте своих людей и убирайтесь. Отец Е Лунцюаня встревожился. – Старший, мы пришли с самыми искренними намерениями! Это хорошие дети, их жизнь не должна вот так оборваться! Умоляю вас, проявите милость! Хотя бы в память о моём деде, окажите нам честь, дайте им хоть пару советов! – Если бы не память о том старом хрыче Е Цинмэе, который уже давно сгнил в могиле, вы бы меня и в глаза не увидели, – отрезал Паньшань. – Каждый год ко мне пытаются набиться в ученики десятки, если не сотни, человек. Ты видел, чтобы я хоть одного принял? Уходите. Будете ещё меня донимать — не ждите пощады. – Но… Отец Е Лунцюаня растерянно переглянулся с остальными. Они начали судорожно обмениваться мыслями через духовное зрение, пытаясь придумать, как ещё можно уговорить этого старика. Паньшань же, которому они надоели, лениво поднял взгляд к небу. – А вы, надоедливые мухи, что там столпились? Вам чего надо? Услышав это, Сиюй повела свою группу вниз. Члены семьи Е обернулись, и, увидев Хан Фэна, их лица исказились от ненависти. Они заскрежетали зубами, но в присутствии Паньшаня и наставницы пика не посмели и слова сказать, лишь молча сглотнули свою ярость. Не успели они приземлиться, как Паньшань вдруг пристально посмотрел на Хан Фэна. – Хм? Какая мощная жизненная сила! Настоящий самородок для боевых искусств. Ты кто такой? Ван Мянь, висевший на спине у Хан Фэна, подумал, что обращаются к нему. – Старший, я… – Не к тебе обращаюсь, – перебил его старик. – Я спрашиваю этого парня, который тебя тащит. Вид у него какой-то нехороший, тощий, доходяга. Хан Фэн опешил. «Какого чёрта?! Чем это я на нехорошего похож? Тем, что худее тебя?» Он бросил взгляд на семью Е, а затем сложил ладони в учтивом поклоне. – Бесстыдный негодяй. Глаза Паньшаня сверкнули. – Что? Ты меня оскорбляешь? – Старший, я не вас оскорбляю, я представляюсь, – спокойно пояснил Хан Фэн. – Я и есть тот самый «бесстыдный негодяй», о котором говорила семья Е. Это я искалечил тех учеников. – Собачий выродок Хан Фэн, так ты признаёшь, что ты бесстыдный негодяй?! – прошипел Е Лунцюань. Лицо Паньшаня мгновенно помрачнело. – Так жестоко поступить с собратьями по секте… должно быть, ты безжалостный и порочный человек. Раз уж ты сам явился, я очищу секту от такой скверны вместо главы! С этими словами он нанёс удар. В тот же миг на Хан Фэна обрушилась сокрушительная мощь, словно на него падала гора Тайшань. Воздух сгустился, не давая дышать, а в сердце зазвенел сигнал смертельной опасности. Но в критический момент вмешалась Сиюй. Она лишь вскинула руку, и перед ними возникла водяная завеса, которая полностью поглотила силу удара. – Злоба! Какая сильная злоба! – пискнул лисёнок. «Спасибо за своевременное предупреждение, – мысленно съязвил Хан Фэн. – Пока тебя дождёшься, меня уже в лепёшку превратят». Не обращая внимания на зверька, он снова поклонился Паньшаню. – Старший, неужели вы готовы вынести мне смертный приговор, основываясь лишь на словах семьи Е? А что, если они скажут, будто вся секта восстала против них, и только они одни невинны? Вы и тогда поверите им на слово и перебьёте всех учеников? Паньшань опустил кулак. – Это невозможно. – Но я тоже ученик этой секты. Даже в зале правосудия сначала выслушивают обе стороны, чтобы отличить правду от лжи и не казнить невиновного. Вы — старший нашей секты, вас почитают тысячи, вы однажды спасли нас от гибели. Почему же сейчас вы готовы убить ученика, которого когда-то клялись защищать? Старик снова опустился на свой стул. – А ты забавный, – на его лице промелькнула тень интереса. – Все знают мой непредсказуемый нрав, а ты, мелкий ученик на стадии Концентрации Ци, смеешь говорить со мной так дерзко, без тени страха в глазах. Редкость. Ну что ж, рассказывай, что там у вас стряслось. Только учти, я не собираюсь вас судить. Просто послушаю байку ради развлечения. Хан Фэна передёрнуло. Этот старик и вправду был непредсказуем. Секунду назад он без разбора бросался убивать, а теперь с улыбкой готов слушать сплетни. – Тогда я буду краток. Один из учеников семьи Е добивался расположения моей спутницы. Но она выбрала меня, а не его. Затаив обиду, он трижды посылал убийц и один раз пытался меня подставить. Все его попытки провалились. Оказавшись в тайном царстве, он понял, что со мной ему не справиться, и тогда схватил моего ни в чём не повинного друга и искалечил его. Хан Фэн осторожно опустил Ван Мяня на землю, показывая Паньшаню его рану. – То, что Е Лунцюань раз за разом нападал на меня, ещё можно как-то объяснить. У нас был конфликт, и каждый дрался за себя. Но мой друг не имел к нему никакого отношения, они даже не были знакомы. Он искалечил его лишь для того, чтобы шантажировать меня. Старший, вы ведь человек чести, превыше всего ценящий справедливость. Скажите, если бы враг так поступил с вашим другом, вы бы отомстили за него? – Естественно! – без колебаний ответил Паньшань. – Не отомстить за причинённое зло — удел трусов! Тем более, если твой друг пострадал из-за тебя. Тот, кто не отомстит в такой ситуации, не достоин называться человеком! – Вот поэтому, – Хан Фэн указал на понурых учеников семьи Е, – когда несколько десятков из них окружили меня, я и искалечил нескольких в ответ. – Хан Фэн, не смей клеветать! – взревел Е Лунцюань. – Сотни тысяч человек всё видели. Попробуешь отпереться? – ледяным тоном бросил Хан Фэн. – Ты… Е Лунцюань замолчал. Это была правда. Сотни тысяч учеников стали свидетелями той сцены, и это было неопровержимым доказательством. Паньшань хоть и был своенравным, но не глупцом. Он понял, что Хан Фэн говорит правду. – Что ж, неплохо, – удовлетворённо кивнул он. – Чёткое разделение добра и зла, обязательная месть за обиду. Мне это по душе. Историю я выслушал. Теперь говорите, зачем вы ко мне пришли? – Старший, – поспешно начал Хан Фэн, – наша цель та же, что и у них. Мой друг лишился своего даньтяня и больше не может идти по пути культивации. Он хочет попросить вас взять его в ученики и обучить воинскому пути. Паньшань нахмурился. – Боевые искусства требуют невероятной выдержки. Закалять тело — это мучительный процесс. Это не культивация, где можно просто сидеть и медитировать, впитывая духовную энергию. Большинство людей не способны вынести такие страдания. Услышав это, члены семьи Е нахмурились. Судя по тону старшего, он был готов принять этого Ван Мяня. – Старший, я выдержу! – шагнул вперёд Ван Мянь. – Я не боюсь ни боли, ни усталости! Я вырос в бедной крестьянской семье и с детства привык к трудностям. Я не такой, как эти изнеженные отпрыски великих кланов!