Люди из посреднической конторы не заставили себя ждать — купленные Лин Фэем слуги прибыли к порогу его нового дома довольно быстро.
Управляющая хозяйством оказалась женщиной тридцати пяти лет. Однако ее строгий наряд и сдержанные манеры создавали впечатление глубокой, почтенной зрелости. В городе Наньли век простолюдина короток: мало кому удавалось перешагнуть семидесятилетний рубеж, а пятидесятилетние уже считались глубокими стариками. Поэтому тот, кто разменял третий десяток, здесь по праву звался человеком немолодым.
Эта женщина когда-то начинала простой служанкой в богатом доме, дослужилась до личной камеристки, а затем и до управляющей. Она давно скопила денег на выкуп собственной свободы и справлялась со своими обязанностями безупречно. Но возраст брал свое, а одна досадная оплошность стала поводом для господ указать ей на дверь.
Две личные служанки, напротив, были юны и хороши собой — настоящие цветы, радующие глаз. Кожа белая и нежная, манеры отточенные — сразу видно школу больших домов. Они были старше Таохуа всего на пару лет, но держались с достоинством, недоступным простой деревенской девчонке. Обычно таких красавиц продают лишь за серьезные провинности, либо же это специально обученные конторой «воспитанницы», еще не испорченные службой, но стоящие куда дороже обычных горничных.
Две оставшиеся девки были попроще, для черной работы, но и они обладали вполне миловидной внешностью. Лин Фэй рассудил прагматично: раз уж платишь полновесным серебром, то и товар нужно выбирать лицом.
Таохуа, увидев, что дом внезапно наполнился посторонними женщинами, почувствовала себя неуютно. Особенно на фоне двух личных служанок, чья красота и грация заставляли её сжиматься от чувства собственной неполноценности. В сердце закралась тоска: она испугалась, что теперь, когда у господина есть такие изысканные помощницы, ей не позволят даже ухаживать за ним.
Впрочем, как коренная жительница города Наньли, Таохуа прекрасно знала уклады этого мира. Три жены и четыре наложницы для состоятельного господина — дело житейское. Поэтому, подавив укол ревности и легкую обиду, она смирилась. В конце концов, кто она такая? Нищая сирота, продавшая себя, чтобы похоронить отца. А теперь она живет в роскошном особняке, ест досыта и одевается в шелка. Роптать на судьбу или, тем паче, на мужа было бы черной неблагодарностью.
Лин Фэй, словно прочитав её мысли, крепко сжал руку девушки и, обернувшись к выстроившимся в ряд слугам, произнес твердым, не терпящим возражений голосом:
— Запомните: она — хозяйка этого дома. Впредь вы обязаны слушаться её во всем и служить ей так же усердно, как и мне. Вам ясно?
Слуги, мгновенно уловив смену тона, низко поклонились, не смея поднять глаз:
— Ясно, господин! Приветствуем хозяйку!
Таохуа опешила. Щеки её вспыхнули, она совершенно растерялась, не зная, как реагировать на такое возвышение.
— Муж мой... мне не нужна прислуга, я сама...
Лин Фэй понимающе улыбнулся. Он знал, что чувствует девушка. Ему и самому еще предстояло привыкнуть к роли «барина» и научиться принимать чужую заботу как должное.
— Таохуа, — мягко, но настойчиво перебил он, — отныне вся тяжелая работа лежит на их плечах. Если тебе станет скучно, можешь прогуляться по городу, почитать книги, заняться каллиграфией или вышивкой. Учись распоряжаться своим временем в свое удовольствие.
Он сделал паузу и добавил уже серьезнее:
— Но если пойдешь гулять, обязательно бери с собой охрану и слуг. Восточный район спокойный, но абсолютной безопасности не бывает нигде. Я буду спокоен только зная, что ты под защитой.
Память о стычке с тремя отморозками из банды Кровавого Волка, когда он еще торговал прохладительными напитками, была свежа. В Наньли существовали законы, но они писаны для простых людей. Для таких организаций, как банда Кровавого Волка, закон был лишь пустым звуком.
***
В течение следующих двух-трех дней к воротам «проклятого поместья» в южной части города доставили пятьсот рабов.
Основную массу составляли крепкие мужчины, женщин набралось меньше сотни. На женские плечи легла кухня, уборка и стирка, в то время как мужчины, помимо поддержания порядка во дворе, были брошены на расчистку и возделывание земель на заднем дворе, уходящем к горе.
Управлять такой оравой в одиночку было невозможно. Лин Фэй разделил людей на отряды по пятьдесят человек, назначив в каждом «старосту» — ответственного за порядок. Если в отряде возникали проблемы, спрос был со старосты.
Но даже такая структура требовала жесткой руки наверху. Купленный Лин Фэем главный управляющий, хоть и обладал солидным опытом, все еще вызывал у нового хозяина некоторые сомнения.
Управляющий — это не просто старший слуга. В больших кланах толковый управляющий — фигура политическая, правая рука господина, человек, которому доверяют секреты и казну. Таких людей берегут, и на рынке рабов они появляются крайне редко — обычно кланы сами выращивают кадры с малолетства.
Нового управляющего звали Бай Яньсун. Ему перевалило за сорок, и когда-то он служил богатому купцу, сопровождая того в торговых караванах по всей стране. Карьера его прежнего хозяина оборвалась трагически: купец перешел дорогу законам Династии Лунъюань, его имущество конфисковали, а всех слуг, связанных контрактами, распродали как движимое имущество. До встречи с Лин Фэем Бай Яньсун работал в конторе работорговца счетоводом и надсмотрщиком, обучая новичков покорности.
— Старина Бай, я вверяю тебе огромное поместье, — Лин Фэй внимательно смотрел на мужчину. — Ты справишься?
Бай Яньсун стоял, согнувшись в почтительном поклоне, не смея поднять голову:
— Хозяин, я не смею давать пустых обещаний, но клянусь, что приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие. Однако... позвольте высказать несколько предложений по устройству быта.
Лин Фэй мысленно кивнул. Этот человек был умен. Клятвы верности — это хорошо, но демонстрация профессионализма — куда лучше.
— Говори.
— Слушаюсь, хозяин. — Голос Бай Яньсуна был ровным и сухим. — Большинство этих рабов подписали «смертный контракт», их верность обеспечена законом. Но они — всего лишь люди, а людям свойственно ошибаться. Ошибка требует наказания. Нам нужен свод правил. Жестких, недвусмысленных правил. Без них пять сотен человек превратятся в неуправляемую толпу.
Он перевел дыхание и продолжил:
— Кроме того, нельзя давать им свободного времени. Праздность порождает дурные мысли, а дурные мысли ведут к бунту. Слуга — это низшее существо, порой хуже скота. Хороший слуга — это тот, кто скован правилами и загружен работой от рассвета до заката.
Слова Бай Яньсуна резали слух. Лин Фэй, выросший в мире, где ценились равенство, демократия и права человека, почувствовал внутреннее отторжение. Привыкнуть к философии Наньли, где человеческая жизнь стоила дешевле мешка риса, было непросто.
Но разум подсказывал: управляющий прав. Эти люди необразованны, их моральные ориентиры размыты, а понятия о дисциплине отсутствуют. Без ежовых рукавиц хаос неизбежен.
— Хорошо. Составь список правил и доведи их до сведения каждого.
— И еще, хозяин... — добавил Бай Яньсун, не меняя позы. — Я настоятельно рекомендую нанять больше охраны. Одних моих слов и свода правил недостаточно. Без силовой поддержки, способной привести приговор в исполнение, авторитет не удержать. Эти люди уважают только силу, а не добродетель. Палка запоминается лучше уговоров. И еще: не стоит позволять челяди покидать территорию поместья без надзора, чтобы они не навлекли на вас беду извне.
Лин Фэй окончательно осознал свою наивность. Он пытался мерить этот мир мерками наемных рабочих, но здесь действовали иные законы. Милосердие здесь принимали за слабость.
Если бы не холодный прагматизм старого Бай Яньсуна, поместье могло бы очень скоро превратиться в источник проблем.
— Понял тебя. Вопросом охраны я займусь лично, — кивнул Лин Фэй, принимая новые правила игры.
Обновлено: 22.01.2026