По дороге домой Чжан Линчуань купил за 10 фэней два пучка молодой капусты.
Крестьяне с утра сорвали её с грядки и принесли на продажу. Перевязанные соломой пучки весили больше полкило каждый, а на листьях ещё блестела роса. Свежее не бывает.
Вернувшись в ресторан, он посмотрел на часы — было всего пять утра. Грудинка и рёбрышки тушатся долго, а бульон нужно было сварить заранее. Нельзя было терять ни минуты. Он порубил рёбра на ровные кусочки, а грудинку нарезал кубиками.
Разжёг огонь под котлами и принялся за готовку. В одном котле тушились говядина и рёбра, в среднем варился костный бульон.
Разогрев масло в котле, он обжарил грудинку до золотистой корочки, чтобы вытопился жир. Затем добавил бобовую пасту, имбирь, чеснок, сычуаньский перец и, перемешав, влил немного вина, добавив бадьян, калган и корицу.
Когда по кухне поплыл густой аромат, он залил мясо водой, накрыл крышкой и оставил тушиться на час.
Когда говядина стала мягкой, он добавил нарезанный бамбук и, убавив огонь, оставил томиться, чтобы бамбук пропитался насыщенным бульоном.
Буль-буль... по кухне поплыл густой мясной аромат.
С костного бульона он несколько раз снял пену. Густой, молочно-белый, он уже был почти готов. Разрубленные кости делали его ещё наваристее. Когда бульон сварится, костный мозг станет отдельным деликатесом.
Поглядывая на часы, Чжан Линчуань замесил тесто, чтобы успеть к приходу первых клиентов.
В соседнем котле уже пузырился густой соус, в котором тушились рёбрышки. Он снял их с огня и переложил в большой глиняный горшок.
Маленькие, размером с большой палец, кусочки рёбер, покрытые густым соусом, выглядели невероятно аппетитно. Он решил попробовать один.
Нежное мясо трепетало на палочках. Стоило положить в рот, как оно само соскальзывало с кости. Сладковатый, густой, но не приторный соус, идеальное сочетание мяса и специй, а жирок на рёбрышках был последним штрихом, от которого душа улетала в рай.
— Да я просто гений! — глаза Чжан Линчуаня загорелись. Тушёные рёбрышки поразили его. Получилось с первого раза!
Поставив горшок на край плиты, чтобы не остыл, он, не теряя ни секунды, сполоснул котёл и принялся готовить топпинг из говядины с двойным перцем.
Как только он закончил, подошло и время говядины с бамбуком.
Он попробовал кусочек бамбука. Нарезанный чуть мельче, чем говядина, он полностью пропитался густым бульоном, став хрустящим и ароматным. Восхитительно!
Провозившись с четырёх до полседьмого утра, Чжан Линчуань почувствовал зверский голод. Он быстро сварил себе порцию лапши, заправил её парой половников молочного бульона, добавил три лян лапши и щедрую ложку тушёной говядины с бамбуком.
Горячая лапша, съеденная до последней капли бульона, мгновенно согрела его.
Эта лапша с тушёной говядиной была безупречна.
Да и сама говядина с бамбуком могла бы стать фирменным блюдом любого ресторана. Идеально к рису!
Приготовив все топпинги, Чжан Линчуань вынес написанную вчера вывеску и установил её у входа.
Шёлковая фабрика «Цзячжоу» располагалась в городе Суцзи на берегу реки Цинъи и была одним из крупнейших налогоплательщиков. На ней работало более двух тысяч человек, восемьдесят процентов из которых — женщины. При фабрике были своя школа и больница, а социальные льготы были настолько хороши, что работать здесь считалось большой честью.
Уже рассвело. Рабочие на велосипедах съезжались к фабрике. Некоторые останавливались у уличных торговцев, чтобы съесть миску лапши или пару булочек, но большинство завтракало в заводской столовой.
Там подавали завтраки, и по талонам выходило дешевле. Тарелка простой лапши стоила всего десять фэней — куда выгоднее, чем на улице.
Чжан Линчуань, стоявший у входа с вывеской, тут же привлёк внимание молодых работниц.
Высокий, метр восемьдесят, стройный и подтянутый, с короткой стрижкой и мужественным лицом. Даже в простой белой хлопковой рубашке, синих рабочих штанах и с фартуком на поясе он приковывал к себе взгляды.
— А Чжан Линчуань-то какой красавец! И ноги длинные. Лучше, чем киноактёр!
— Красотой сыт не будешь. Бросил хорошее место ученика в столовой, чтобы стать частником.
— Он, конечно, красивый, но готовит отвратительно. Лапша у него, небось, такая же невкусная.
— Да кто сейчас ходит в его ресторан? Даже помои в нашей столовой вкуснее его стряпни.
Девушки, смеясь, проезжали мимо. Они бросали на него смелые взгляды, но никто не останавливался.
Услышав их слова, Чжан Линчуань с трудом сдерживал улыбку.
«Ну и репутацию ты себе создал, дружище. Похоже, сегодня мне даже открыться не удастся. В ресторанном бизнесе главное — репутация.
Предрассудки в умах людей — это гора, которую не сдвинуть».
В отличие от него, у ларька Ван Лаоу уже толпилось семь-восемь клиентов.
— Чжан Эрва, боюсь, не продашь ты свою лапшу. В нашем деле главное — специализация, а не количество. Нельзя же так безответственно к клиентам относиться, — бросал Ван Лаоу лапшу в котёл, не упуская случая съязвить. Он не мог скрыть довольной ухмылки.
Чжан Линчуань был его прямым конкурентом, и Ван Лаоу с радостью пользовался возможностью его поддеть.
— Ван Лаоу, ты так орёшь, что все слюни в котёл летят. Так нельзя, нужно ответственно к клиентам относиться, — не остался в долгу Чжан Линчуань, отвечая ему с такой же милой улыбкой.
Клиенты, ждавшие свой заказ, тут же с тревогой посмотрели на Ван Лаоу.
Тот изменился в лице и замахал руками:
— Нет-нет, что вы, этот сопляк всё врёт!
Уголки губ Чжан Линчуаня слегка приподнялись. Бизнес-войны, такие простые и незамысловатые.
Словесная перепалка клиентов ему не прибавила. Он стоял у входа, наблюдая за потоком рабочих, и лихорадочно соображал, как исправить репутацию и привлечь людей.
Способов было много. Например, устроить бесплатную дегустацию. На халяву точно кто-нибудь клюнет, и тогда он сможет доказать своё мастерство.
Или вынести плиту на улицу и готовить на глазах у всех. Аромат жареного мяса и свежей лапши сам привлечёт ценителей.
Методы простые и эффективные, но затратные.
А денег у него как раз и не было.
Сегодня нужно было продать все тридцать порций, иначе через три дня ему нечем будет платить за аренду. Не просить же опять денег у родителей? Язык не повернётся.
Поток людей у ворот фабрики становился всё плотнее. У ларька Ван Лаоу сменилось уже две волны клиентов, а у него — ни одного.
Ван Лаоу то и дело посматривал на него, и его лицо расплывалось в довольной ухмылке.
Было уже полвосьмого. Чжан Линчуань понял, что утром надеяться не на что. Нужно было срочно разработать план продвижения и начать действовать в обед, иначе заготовленные топпинги и тесто пропадут, и убытки будут ещё больше.
В этот момент из потока выехали два велосипеда и остановились у его ресторана.
— Замдиректора Линь, вот это и есть ресторан «Чжан Эрва», — сказал один из мужчин.
Чжан Линчуань посмотрел на них. Одного, полного мужчину средних лет, он узнал. Это был начальник шёлкового цеха Чжао Дун. Он любил заказывать в столовой отдельные блюда и предпочитал еду поострее.
Второй был высоким, в тёмно-сером френче поверх белой рубашки из дакрона. Квадратное лицо, очки в чёрной оправе, аккуратно зачёсанные волосы, ручка в кармане и часы «Шанхай» на запястье — вид у него был интеллигентный. Он катил рядом с собой новенький велосипед-восьмёрку с красной шёлковой лентой на руле.
Это же Линь Чжицян, заместитель директора, которого перевели сюда два года назад?
— Товарищ Чжан Линчуань, верно? — Линь Чжицян припарковал велосипед и, подбежав, схватил его за руки. — Я — Линь Чжицян! Вы вчера спасли мою племянницу, и я пришёл вас поблагодарить!
Обновлено: 23.01.2026