Глава 43 — Том 2. Глава 20

Глава 20 Наступила не просто тишина, а вакуум. Густой, давящий, в котором даже потрескивание костра кажется чужеродным звуком. Я чувствовал на себе сотни взглядов — сотни пар глаз, пытаясь осмыслить то, что я только что сделал. Что я только что выкинул в эту упорядоченную, сонную атмосферу. Я. Только что. Признался в любви. И сделал предложение. Ей. Линн. Самой «правильной», самой неприступной, самой безэмоциональной девчонке в этом лагере. Их реакция была бурей, застывшей в стоп-кадре. Вожатые с открытыми ртами — для них это было вопиющим, немыслимым нарушением всех правил их «гармоничного сосуществования». Рядом стоял Лео, и в его глазах смешались ужас и благоговение. Для него я был одновременно и кумиром, и худшим кошмаром. Моя «банда» — Кира и Йен — смотрели с откровенным, восхищенным шоком. Да, это был самый безумный и крутой поступок, который они когда-либо видели. Сэмюэль ронял свою книгу. Его эксперимент, его «изучение» Линн только что было взорвано ядерной бомбой. Он переводил взгляд с меня на нее, и на его лице читалось чистое, научное любопытство. Он видел непредсказуемую переменную, которая рушила все его уравнения. Ава. Она смотрела на меня. Ее лицо было непроницаемой маской, но я знал, что за ней скрывалась буря. Шок. Ревность. Непонимание. И, возможно, толика восхищения моим безумием. Я только что, на глазах у всех, направил все свое внимание на другую. И она не могла понять, часть ли это моего плана или я просто сошел с ума. Если честно, то я и сам не совсем понимал зачем это сделал, поможет ли это отвлечь руководство от Авы? Вряд ли, но ничего другого я не придумал, все произошло спонтанно. И Линн. Она сидела у костра, идеально прямая. Не краснела, не бледнела. Просто смотрела на меня. И в ее спокойных, серых глазах — впервые за все время — отразилось что-то. Не эмоция. А… сбой. Я ввел в ее идеальную, отлаженную систему команду, которую она не могла обработать. Я создал хаос. Абсолютный, тотальный хаос. Теперь все ждали ее ответа. И от этого ответа зависело все. И я ждал, глядя на нее. Секунды тянулись, как часы. Линн сидела, не двигаясь. Весь мир смотрел на нее. На ее лице не было ни тени улыбки, ни намека на смущение. Она обрабатывала информацию. Она видела меня, стоящего в свете костра. Она видела Сэмюэля, смотрящего на нее с напряженным интересом исследователя. Она видела Аву, чьи глаза в темноте сверкали, как у кошки. Она видела десятки любопытных, шокированных лиц. Она понимала, что я не просто сделал ей предложение. Я поставил ее в центр сцены. Превратил из незаметного «идеального исполнителя» в главного персонажа этого вечера. Она медленно, очень медленно, встала. Она смотрела не на меня. Она смотрела на Майю, которая сидела рядом и смотрела на нее с испугом и обожанием. Она смотрела на свои руки. А потом подняла взгляд. И посмотрела прямо на меня. В ее серых глазах был лед. «Нет», — сказала она. Ее голос не был громким, но в наступившей тишине он прозвучал как выстрел. «Я не могу быть твоей девушкой, Шин». Она сделала паузу. И закончила фразу, которая взорвала мозг всем присутствующим. «Потому что я… я уже встречаюсь с Сэмюэлем». И она посмотрела. Прямо на Сэмюэля, который застыл с отвисшей челюстью. Она не просто отказала мне. Она не просто солгала. Она сделала свой ответный ход. Она только что публично объявила о союзе с тем, кто, как она знала, вел за ней слежку. Она перехватила моего агента. Она превратила мой хаос в свой собственный, еще более безумный порядок. Теперь весь лагерь смотрел не на меня. А на Сэмюэля. Который только что, на глазах у всех, обрел «девушку». Игровая доска перевернулась. — Ох, — произнес я, давая на лице появиться кривой улыбке. — Вот как. Я даже не замечал. — Я бросил взгляд на окаменевшего Сэма. — Похоже, меня опередили. — Я развернулся. — В любом случае, спасибо за внимание. Я уходил со сцены. Я не выглядел униженным. Я выглядел удивленным, слегка разочарованным, но благородно принимающим поражение. Я сел на свое бревно в тени и стал смотреть на последствия взрыва, который устроил. Лагерь гудел. Теперь главной темой для обсуждения была не я, а самая странная, самая неожиданная «пара» в его истории. Сэмюэль сидел, как громом пораженный. Он — гений, привыкший все контролировать, — только что был передвинут, как пешка, по доске, без спроса. Линн села на свое место, спокойная. Она вернула себе контроль и не просто отразила мою атаку, а нанесла ответный удар, связав моего агента публичными «отношениями». Теперь Сэмюэль не мог следить за ней, не вызывая подозрений. Он из «наблюдателя» превратился в «бойфренда». Ава смотрела на все это, и я видел в ее глазах чистое, незамутненное восхищение. Не мной. А Линн. Именно в этот момент, когда всеобщее внимание было приковано к новой «драме», к костру вернулись директор Вейс и Элиара Вэнс. Они были явно удивлены изменившейся атмосферой. — Что здесь произошло? — спросила Элиара у ближайшего вожатого. Тот, заикаясь, пытался объяснить. Элиара посмотрела на меня, потом на Линн, потом на Сэмюэля. На ее лице не было никаких эмоций. Вечер закончился в атмосфере полного хаоса. Директор Вейс пытался вернуть собрание в «гармоничное» русло, но его никто не слушал. Вас разгоняли по корпусам раньше времени. Когда я шел к своему домику, меня догнал Лео. — Шин! Что это было?! — шептал он, его глаза были круглыми от шока. — Ты… и Линн? А она… и Сэмюэль? Я ничего не понимаю! — Нужно забрать мебель, — произнес я вместо ответа. Мои слова вырвали Лео из ступора. Мебель. Дело. Что-то понятное и конкретное посреди этого безумия. — Мебель? — переспросил он. — Да. Точно. Йорген. Он должен был ее привезти. Мы подошли к лодочному сараю. В темноте у входа мы увидели силуэт тележки, нагруженной чем-то громоздким. Йорген сдержал слово. Мы зашли внутрь, нашли керосиновую лампу, которую починил Йен. Чиркнула спичка, и сарай озарился теплым, живым светом. Мы начали заносить мебель. Стол. Стулья. И, наконец, старый, но удобный диван. Сарай преображался. Он переставал быть заброшенной помойкой. Он становился… комнатой. Убежищем. Через несколько минут пришли Кира и Йен. Они явно были взбудоражены событиями у костра. — Ну ты даешь, Шин! — сказала Кира с восхищением. — Сделать предложение самой Снежной Королеве… Это было сильно! Йен молча кивнул, и в его глазах мелькнула тень уважения. Мы вчетвером стояли посреди нашего нового дома. Зажгли еще пару свечей и сели. Кира и Йен — на диван. Я и Лео — на стулья. Здесь, вдали от всех, мы были в безопасности. — Так что дальше, Шин? — спросила Кира. — Какой наш следующий ход? Они все смотрели на меня. Я был их лидером. И они ждали приказа. — Лео, отвезешь тележку. Лучше это сделать сейчас, — я театрально откинулся на спинку стула. — Я смертельно устал. — Конечно, — Лео тут же вскакивал. Ему снова дали четкое, понятное поручение. — Я сейчас. Быстро. Он вышел, стараясь не шуметь, и покатил пустую тележку обратно в сторону склада. Я остался с Кирой и Йеном. Атмосфера изменилась. Без «правильного» Лео она стала более… расслабленной. Кира смотрела на меня с хитрым прищуром. — «Смертельно устал»? — передразнила она. — Да ладно тебе. Ты же сейчас в своей стихии. Весь лагерь стоит на ушах из-за тебя. Тебе же это нравится, признавайся. Йен, сидевший на диване, снова хмыкнул. Он не говорил, но он был согласен. Я резко сел прямо. — Времени мало, — сказал я, и мой голос стал жестким. — Мы в жопе, как вы поняли. Этот лагерь — настоящая исправительная колония. Что-то произошло, и придется ускоряться. Возможно, уже бессмысленно скрываться. Мои слова упали в тишине сарая, как камни. Кира замерла. Ее игривое настроение мгновенно улетучилось. — В… жопе? — переспросила она. — Что значит, «исправительная колония»? Шин, о чем ты? Йен, который до этого сидел расслабленно, напрягся. Он снял свои наушники. Он слушал. Внимательно. Я смотрел прямо на Киру. — И да, Кира, мы с Авой знакомы. Мы были с ней прошлым летом в одном лагере. И да, я знаю, что там случилось. Лицо Киры изменилось. Шок. Недоверие. А потом — обида. Глубокая, жгучая обида. — Вы… — прошептала она. — Вы оба… знали? И вы мне врали? Все это время? Она смотрела на меня, и в ее глазах больше не было восхищения. Только чувство предательства. Самые близкие люди. Снова. — Да, — сказал я жестко. — Иначе нас могли бы раскрыть. Можешь обижаться, но ты сама виновата, что тебе не доверяли. — Я сделал паузу. — В любом случае, сейчас ты все знаешь, и я тебе доверяю. Надеюсь, мы не пожалеем об этом. Эта Элиара — настоящий мозгоправ. Она не просто работает с детьми, а ломает их. Мы должны этому помешать. Как видишь, мы тут не в игрушки играем. — Я серьезно посмотрел на Киру. Мои слова были жестокими, но честными. Я не оправдывался. Я перекладывал часть вины на нее. И это действовало. Кира вздрогнула от моей жесткости. Ее обида боролась с пониманием. Она знала, что я прав. Ее поведение… оно действительно не вызывало доверия. — Ломает их… — повторила она, и ее взгляд упал на Йена, потом она, видимо, вспоминала Майю. Она начинала понимать. Это действительно не игрушки. Она подняла на меня глаза. Обида в них сменялась… чем-то другим. Ответственностью. — Хорошо, — сказала она. И ее голос звучал иначе. Тверже. Взрослее. — Я поняла. Никаких больше глупостей. Что мы делаем? Я слегка кивнул, не отрывая взгляда от Йена. Он оставался загадкой, темной лошадкой, чьи мысли невозможно было прочесть. Слова, брошенные мной в воздух, повисли, не вызвав на его лице никакой реакции. Но он почувствовал мой взгляд. Медленно, почти неохотно, он поднял голову. Лицо, как всегда, — угрюмое, непроницаемая маска. Но в глазах не было ни страха, ни удивления. — И что? — его голос, низкий и хриплый, прорезал тишину. Первые слова, которые я услышал от него за весь день. — Ты думаешь, я не понял, куда попал? Я в таких «колониях» с десяти лет. Эта — просто почище и лицемернее других. Он перевел взгляд с меня на Киру. — Я не буду играть в ваши шпионские игры. И в «исправление» — тоже. Но… — он сделал паузу, и в этой паузе заключалась целая вечность, — …если вы собираетесь ломать эту систему, я помогу. Он не спросил, как. Не потребовал деталей. Он просто предложил свою силу. Без условий и эмоций. В нем не было и тени игрока. Только оружие. Оружие, которое он только что добровольно передал в мои руки. Я снова кивнул, уже обращаясь к Кире. — Лео… мой надзиратель. Как думаешь, его можно переманить? — Лео? — Кира усмехнулась, и в ее смехе прозвучала вся безнадежность этого предприятия. — Этот ходячий устав? Переманить? Шин, это безнадежно. Он же фанатик. Смотрит на Элиару, как на божество. Он скорее сдаст нас всех с потрохами, чем предаст свою «гармонию». Йен лишь пожал плечами. — Он слабый, — коротко бросил он. — Такие всегда выбирают сторону силы. Пока он считает, что она у них, он будет с ними. Если увидит, что мы сильнее, — перебежит к нам. Два мнения. Цинизм Киры и холодный прагматизм Йена. Оба не оставляли мне шансов. Они не верили в Лео. — Я понял. — Я поднялся на ноги. — Скоро отбой, Кира. Слушай меня внимательно: не лезь к Аве. Что-то случилось, и она замешана в этом. Не сделай хуже. — Ава? — Лицо Кира мгновенно изменилось. Беспокойство за подругу вспыхнуло в глазах. — Что с ней? Что произошло? — Не знаю, — честно ответил я. — Но директор и Элиара были в ярости. И это как-то связано с ней. Так что да, не лезь. Веди себя тихо, изображай, что «исправляешься». Кира нахмурилась, но кивнула. — Поняла. Мы вышли из сарая. Потушили лампу, прикрыли, но не заперли дверь. Это был наш дом. Затем разошлись по своим корпусам. В своей комнате я застал Лео. Он сидел на кровати и читал «Над пропастью во ржи». — Вернулся? — поднял он глаза. — Я откатил тележку. Йорген просил передать, что он «ждет». Не знаю, что это значит. Он смотрел на меня, ожидая новых инструкций. Мой верный, ничего не подозревающий солдат. Я ждал Сэма или Линн, не зная, придут ли они вообще после сегодняшнего. Сказав Лео, что устал, я лег на кровать. Он понимающе кивнул и снова уткнулся в книгу. Я ждал. Десять минут. Двадцать. Тишина в комнате стала почти осязаемой, густой. Я уже решил, что после такого публичного унижения Сэмюэль не придет. А Линн — тем более. И тут — тихий, едва слышный стук в дверь. Не Линн. Не Сэмюэль. Чей-то третий, незнакомый. Лео вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Он открыл. На пороге стояли оба. И Линн. И Сэмюэль. Они не смотрели друг на друга. Они смотрели на меня. — Можно войти? — спросила Линн. Ее голос спокоен, как всегда, но напряжение между ними было настолько сильным, что, казалось, можно было резать воздух. Сэмюэль молчал, его лицо — каменная маска. Лео, ошарашенный таким визитом, отступил в сторону, пропуская их. Они вошли. Два моих лучших, самых острых агента, которых я только что выставил на посмешище, превратив в публичных возлюбленных. Они стояли посреди комнаты и ждали, что я скажу. Атмосфера накалена до предела. — Вы что, теперь вместе? — мой вопрос прозвучал простодушно, но в нем сквозил едкий сарказм. Сэмюэль вспыхнул. — Не неси чушь, Оттари, — цедил он. — Мы пришли вместе, потому что у нас общий… вопрос. К нашему общему… «куратору». Последнее слово он произнес с нескрываемой ненавистью. Линн посмотрела на него с ледяным спокойствием. — То, что я сказала у костра, — уже обращаясь ко мне, сказала она, — было тактическим ходом, чтобы нейтрализовать твою… неуместную публичную инициативу. Я использовала самый нелогичный и, следовательно, самый эффективный вариант. Сэмюэль был просто… подходящим инструментом. — Инструментом?! — взорвался Сэмюэль. — Ты унизила меня перед всем лагерем, а теперь называешь «инструментом»? — А ты следил за мной, используя ребенка как приманку, — парировала она, не повышая голоса. — Так что, я думаю, мы квиты. — Мы пришли не за этим, — снова заговорила Линн, игнорируя его. — Мы пришли, чтобы спросить. Что это было? Твое «признание». Зачем? Какова была твоя цель? Они оба смотрели на меня. Требовали объяснений. Хотели знать, пешками в какой игре они только что стали. — А почему вы исключаете, что это было искреннее признание? Мой ответ был чистым издевательством. Я отказывался от их правил, от тактики и стратегии. Я возвращал их к самой абсурдной, с их точки зрения, версии, проверяя, смогу ли я их в этом убедить. Линн на мгновение замерла. В ее идеально выстроенном мире, где все подчинялось ритуалам и логике, для искренности просто не было места. — Искреннее?.. — повторила она, и в ее голосе прозвучал шок. Сэмюэль же рассмеялся. Горьким, злым смехом. — Искреннее? Оттари, не смеши меня. «Искренность» — это первое, что умирает в человеке, когда он открывает книгу по риторике. Ты такой же «искренний», как улыбка политика на плакате. Он смотрел на меня с презрением. — Хватит игр. Ты использовал нас. Обоих. Признайся. И скажи, зачем. Он не верил мне ни на секунду. Но Линн… я видел, что мой вопрос посеял в ней сомнение. Что, если… что, если я не шутил? Эта мысль выбивала ее из колеи. Я полностью сменил тактику, сбив их с толку банальностью. — Мы все здесь просто подростки, не так ли? И ты, Линн, очень красивая девушка. Или, парни, вы не согласны? — я бросил взгляд на Лео, затем на Сэма. Лео, к которому я обратился, покраснел до корней волос. — Она… она очень… да, — пробормотал он, уставившись в пол. Сэмюэль смотрел на меня с отвращением. Я не просто играл. Я опошлял игру, сводя все к тому, в чем его интеллект был бессилен. — Не втягивай меня в свой… фарс, — цедил он. Но самые сильные удары мои слова нанесли Линн. Она смотрела на меня, и ее лицо… менялось. Ледяное спокойствие исчезло, сменившись растерянностью и злостью. — Прекрати, — сказала она. Голос тихий, но в нем звенела сталь. — Прекрати это. Немедленно. Я посмотрел на Сэма, слегка улыбаясь. Сэмюэль встретился со мной взглядом. И он понял. Он посмотрел на Линн — растерянную, злую, выбитую из колеи. А потом — на меня, спокойного и улыбающегося. И на его лице отразилось горькое, унизительное прозрение. Молча, не говоря больше ни слова, он развернулся и вышел. Линн, увидев его уход, тоже взяла себя в руки. — Я… мне нужно идти, — бросила она, не глядя на меня, и последовала за ним. Они ушли, оставив меня и Лео вдвоем в напряженной тишине. Лео смотрел на меня с благоговейным ужасом. — Шин… что… что это было? — Тебе не надоело задавать вопросы? — устало бросил я, не глядя на него. — Линн несчастна. Я произнес это и лег на кровать, уставившись в потолок. Мои слова упали в тишину. Лео посмотрел на меня, потом на пустой дверной проем. — Несчастна? — прошептал он. Для него Линн была столпом, идеалом. Идея о том, что она может быть несчастна, не укладывалась в его голове. Я не продолжал. Просто лежал и смотрел в потолок, подбросив ему еще одну неразрешимую загадку. Лео сел на свою кровать и замолчал. Раздался звонок — отбой. Лео, как по команде, щелкнул выключателем. Тьма поглотила комнату, но не мои мысли. Линн снова легко поддалась моим абсурдным словам, но не Сэм, нет. В первую с ним встречу у меня все прошло гладко, но все же он не так прост, как остальные, он ПОНИМАЕТ, когда я говорю полный бред.