— Уааах… — потянувшись всем телом и щурясь от утреннего солнца, я разлепил глаза. Тело ныло от неудобной позы. Ну конечно… Опять уснул на крыше. Сегодня, правда, никто ругать не будет — отец уплыл в логово драконов, а Иккинг, скорее всего, ещё дрыхнет в своей постели.
Надо бы размяться. За ночь всё задубело. Всё-таки спать на жёсткой крыше — удовольствие сомнительное. Несколько мгновений я просто сидел, наблюдая, как рассвет расползается по острову. Солнце поднималось медленно, заливая крыши и море за горизонтом золотым светом, прогоняя остатки ночной тьмы.
Размявшись, я легко соскользнул вниз с крыши, гася инерцию кувырком. Приземлился мягко — техника доведена до автоматизма. Направился к бочке у сарая, где всегда лежали дрова. Умылся холодной водой, проснулся окончательно. Тут же на том месте начал тренировку — растяжка кистей, корпуса, ног. Всё по привычке, каждое движение — накатанное.
Сидя на траве, вытянув ноги вперёд, не разводя их в стороны, я спокойно доставал ладонями до пяток. Гибкость в порядке. Потом перешёл к отжиманиям — "задохнись, но сделай". Да, знаю, что дыхание тоже важно, но я так и не понял, как правильно. Так что просто забил. Главное — не останавливаться.
Пока я работал с телом, краем глаза заметил, как из дома вышел Иккинг. Подошёл к той же бочке, плеснул на лицо холодной воды. Потом, немного понаблюдав за мной, хмыкнул:
— Доброе утро.
Я кивнул, не отвлекаясь. Ему быстро наскучило — ушёл в деревню. Наверное, опять искать троллей… Всё-таки ещё ребёнок. Пусть живёт этим детством. Но потом… потом я займусь им всерьёз.
Закончив тренировку, выдохнул горячий пар. Утро было прохладным, как и положено самому северному острову среди всех племён. Снова умылся — ледяная вода пробрала до мурашек. Натянул рубаху на голый торс и пошёл в дом — дела сами себя не сделают.
Быстро справился с растопкой камина, приготовил еду, заготовил немного дров на потом. Потом уселся на шкуру у камина. Рядом лежала книга по истории Олуха. За эти пять лет я влюбился в викингов. В их культуру, прямоту, традиции. В их грубоватую, но честную жизнь. Да, она не всегда радужна, но в ней есть суть. Мне хотелось стать настоящим викингом. Великим. Тем, кто поведёт других в бой.
Иногда я представлял это. Видел себя рядом с Иккингом. Видел, как я — его опора. Слова Стоика глубоко отпечатались в сознании. И пусть свою судьбу в этом мире я не выбирал — мне было плевать. Я просто хотел семью. Тепло, которого никогда не знал раньше. И теперь, когда оно у меня было — я бы отдал за него жизнь. Стану кем угодно, даже чудовищем, если потребуется, лишь бы защитить их.
— Уааааа… Уаааа… — донёсся до меня плач.
Я тут же вскочил, выбежал на улицу. У крыльца сидел Иккинг, уткнувшись в колени и ревя навзрыд.
Сердце сжалось.
— Брат…
— Грег… кхх… Они… Он…
— Кто? Что случилось?
— Сморкала… Он сказал, что я не настоящий викинг, потому что верю в чушь… Почему я не настоящий? Что им сделали мои… кхх…
— Икки, послушай. Если тебе больно — по-настоящему, так что сердце рвётся… никогда, слышишь, никогда не показывай этого тем, кто тебя обидел. Покажешь слабость — и жизнь вцепится в тебя, не отпуская.
— Но… Грег… Я просто хотел с ними подружиться… Почему меня избегают? Даже с Забиякой так было… Я только с тобой могу играть. А ты всё занят. Я подумал… вдруг найду друзей… Но… Я правда никчёмный?
— Чёрт… Икки, забудь, что они говорили. Их слова ничего не значат. Они тебя не знают. Их мнение — пустое. Ты сам по себе. И ты… чудесный брат. Лучик, который греет нас с отцом. Да, немного странный со своими троллями, сам себе на уме — но ты мой брат, и сын нашего отца. И это главное. Надеюсь, я всё правильно сказал…
Он смотрел на меня заплаканными глазами, потом вдруг вскочил, размазывая слёзы и сопли по щекам.
— Я… Я тоже хочу быть как ты! Ты сильный! У тебя нет друзей, но ты всегда идёшь вперёд, улыбаешься! Я хочу быть таким же… И… Я никогда не видел, чтобы ты плакал… Спасибо!
Он обнял меня, крепко, по-детски. А я лишь похлопал его по спине, в такт его всхлипам.
POV ПлевакиШум толпы — плохой знак.
Когда в деревне вдруг становится слишком шумно, особенно днём, это никогда не к добру. Особенно когда визжит кто-то из Торстонов, а в воздухе пахнет не рыбой, а свежей кровью. Я облокотился на молот, вытер пот со лба и вышел из кузницы.
— Плевака, там… там дерутся! — пронеслась девчонка с корзиной водорослей. —Грегор на Сморкалу напал!
Вот те и кузнечный день…
Я не бежал — слишком стар для бега по пустякам. Но ускорился. Когда добрался до площади, всё уже закончилось.
Сморкала валялся в грязи, лицо в крови, а нос — ну, скажем так, теперь он не будет прямым, как прежде. Задирака хлопал его по плечу, Забияка голосила громче, чем следовало, Рыбьеног бегал кругами, а Астрид… стояла в стороне, сжав губы. Как всегда, молчаливая и наблюдательная.
А Грегор? Он уже уходил, гордо, тяжело ступая, будто сражение было честным.
Да куда ж ты...
Я подошёл, схватил его за плечо.
— Жду объяснений. За что ты так поступил со Сморкалой?
Он дёрнулся, будто хотел сбежать. Рука его горела, как у разгорячённого жеребца. Я
стиснул зубы и перехватил его за шиворот крюком. Мой старый друг —протез— ещё не подводил меня.
— Жду… — повторил я.
Он замер. Дыхание у него сбилось, руки сжаты в кулаки. Не воин, не подросток — один большой клубок распаленных эмоций.
— Эмм… Он обидел брата. Ну и… Я разозлился.
Вот так просто. Без пафоса, без храбрости. Почти по-детски. И именно это и было не правильным.
— Эх, дети… — выдохнул я. Что ещё сказать?
Он ждал наказания. Но что я мог с ним сделать? Он не лгал. Он не бил из прихоти. Он защищал свою семью. Но не тем способом.
— Ладно, ступай домой. Когда вернётся Стоик — расскажу ему про это.
— Угу, — пробурчал он.
И тут он сник. Как глиняная чаша после удара — трещина прошла глубоко. И в этом взгляде, что он бросил на меня, я увидел не гордость. Ни даже вину. Я увидел человека, который сделал то, что считал правильным… и уже пожалел, что не подумал.
Он ушёл. Шатко. Тяжело.
Я остался стоять, глядя ему в спину. Рядом хныкал Сморкала, держась за нос, Астрид, наконец, подошла и что-то прошептала Рыбьеногу. Мир шевелился. Мальчишки дрались, кровь лилась, эмоции бурлили.
А где же взрослые?
Где те, кто должен учить, как защищать без ярости, и быть сильным — без жестокости?
Я снова посмотрел на своё железо. Молот тяжёлый. Он кует броню, но если ударить не туда — может сломать шею.
Вот и с сердцем так же.
Эх, Грег… Ты растёшь. Больно, глупо, как и все мы. Но ты не потерян. Если вовремя понять, что сила — это не инструмент твоих желаний, а ответственность…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.01.2026