Бип!..
Свисток пронзил спортзал, сигнализируя об окончании первой половины.
Табло застыло на отметке 56:27 — «Рёнан» лидировали с перевесом в двадцать девять очков.
Этот счёт удивил всех.
До тайм-аута никто не ожидал, что «Сёхоку» смогут так сократить разрыв к концу первой половины.
Ещё меньше людей верили, что после показательного данка и злобного рева Такенори команда вдруг пробудится — вновь обретя боевой дух и жажду борьбы.
То, что начиналось как одностороннее избиение, во второй части первой половины превратилось в ожесточённое противостояние.
Ритм «Рёнан» был сбит.
Контратака «Сёхоку» вспыхнула из ниоткуда — яростная, отчаянная и живая. Несколько ключевых перехватов, словно молнии, пронзившие грозовое небо, вновь зажгли команду.
Такенори Акаги неоднократно сталкивался с Аозуми Джуном в краске, пробиваясь к подборам и мощным броскам, которые удерживали «Сёхоку» на плаву.
Рукава Каэдэ, как обнажённый клинок, раз за разом рассекал оборону «Рёнан» — прорывами, прыжками, расчётливой точностью.
Даже Когуре, Ясуда и Сиозаки начали избавляться от колебаний: пасовали решительно, блокировали уверенно, бросались за каждым мячом, ссаживая колени, но не уступая ни миллиметра.
Хотя разрыв в счёте оставался значительным, удушающее чувство безнадёги наконец ослабло.
Когда игроки «Рёнан» вернулись на скамейку, их прежняя самоуверенность исчезла. Пот струился по вискам, и, хотя они вытирали его полотенцами, движения стали торжественными и сосредоточенными.
Теперь они действительно поняли, что имел в виду Акэ перед игрой: «Сёхоку не так слабы, как вы думаете».
Они прочувствовали это на себе.
Сила «Сёхоку» заключалась не в сложных комбинациях или изящных приёмах — она была в их воле.
В том диком, несокрушимом духе, что отказывался склоняться. Даже прижатые к земле, они всё равно смотрели на противника с вызовом. Как сорняки, которые не умирают, сколько бы раз их ни топтали.
После указаний Акэ «Рёнан» играли осторожнее, стабильно и уверенно, но отчаянное сопротивление соперника вынуждало их ошибаться.
Красные отчаянно боролись за каждый отскок, не давая разрыву вырасти.
— Я и правда не ожидал, что эти парни будут такими напористыми, — пробормотал Косино, вытирая лицо полотенцем.
Икегами сделал глоток воды и кивнул:
— Да. Они играют не как команда, которая вылетела в первом раунде.
Аозуми молчал, не отрывая взгляда от скамейки противников. Он знал одно — вторая половина против Такенори Акаги будет куда тяжелее.
Давление уже нарастало.
Тогда заговорил Акэ. Его спокойный, уверенный голос прорезал гул спортзала:
— Во второй половине нет нужды увеличивать преимущество, — сказал он, сидя на краю скамейки. — Просто сохраните его.
Он сделал короткую паузу и окинул взглядом товарищей:
— «Сёхоку» возвращают свой ритм. Но стабильно набирать очки могут только Акаги и Рукава.
Игроки «Рёнан» переглянулись. Это было правдой — именно эти двое тащили команду.
— Сосредоточьте оборону на них, — продолжил Акэ холодным тоном. — Остальных можно плотно не опекать. Соберутся бросать - пусть бросают.
Тренер Таока наблюдал молча, хмуря брови.
Через мгновение он едва заметно кивнул: план был безупречен. Самый надёжный путь к победе. Даже если «Сёхоку» ещё держались за призрачную надежду — стоило нейтрализовать двух лидеров, и она угаснет.
Это была не просто стратегия — это было предвосхищение возможного камбэка соперника еще до его начала.
Таока тихо вздохнул:
— Простите, Анзай-сэнсэй, — прошептал он. — В вашей команде нет такого игрока, как Акэгири.
— Все отлично сыграли! — воскликнула Аяко на скамейке «Сёхоку». — Мы всё ещё отстаём, но стабилизировали игру. Давайте выложимся во второй половине!
— Да! — хором откликнулись игроки.
— Двадцать девять очков, — Когуре взглянул на табло. Цифры пугали, но теперь он не чувствовал страха.
Такенори Акаги тоже смотрел на табло.
Его взгляд горел решимостью. Он сжал кулаки — сердце пылало, отказываясь остывать. «Ситуация улучшается. Ещё немного усилий — и у нас появится шанс.»
Он резко поднял голову:
— Игра ещё не закончена! Во второй половине боремся за каждое очко! Поняли?!
— Да! — прозвучало громко и уверенно.
Тренер Анзай сидел тихо, постукивая пальцами по колену. Затем повернулся к Сакураги Ханамичи:
— Сакураги… во второй половине ты заменишь Сиозаки.
— Что?! — парень замер, широко раскрыв глаза. — Старик… ты имеешь в виду меня? Я выйду?!
Анзай лишь усмехнулся. Его тихий, глубокий смех эхом прокатился по залу:
— Хо-хо-хо-хо…
Аяко улыбнулась, хлопнула Сакураги по плечу:
— Конечно! Тренер так сказал — вперёд, разогревайся!
У Сакураги дрогнули губы, глаза заблестели.
— Наконец-то! Гений дебютирует!
— Не реви, — рассмеялась Аяко, толкнув его к площадке. — Покажи им, на что способен!
Остальные переглянулись — кто с улыбкой, кто с тревогой.
Все знали: Ханамичи занимался баскетболом всего месяц. Но решение тренера не обсуждалось.
Бип!..
Свисток возвестил о конце перерыва. Началась вторая половина.
Игроки «Сёхоку» вышли на площадку, и вдруг громкий, самоуверенный голос прорезал зал:
— Ха-ха-ха! Наконец-то пришло время проявить себя этому гению! «Рёнан», готовьтесь — я иду за вами!
Это был, конечно, Сакураги Ханамичи. Он стоял посреди площадки, руки на бёдрах, лицо сияло самодовольством.
В спортзале повисла тишина. Все взгляды обратились к нему — кто в шоке, кто с недоверием.
Даже игроки «Рёнан» замерли.
— Разве это не тот парень, который расширил границы унижения нашего тренера? — прошептал кто-то из них.
С каждой секундой раздражение на лицах бело-синих росло.
— Подождите! — выкрикнул Сакураги, указывая на них пальцем. — Я заставлю вас всех плакать и звать мамочек!
Он повернулся к Сендо:
— Особенно ты, игольчатая башка!
Затем вдруг схватил его за руку и энергично пожал:
— Но спасибо, что преподал Рукаве урок! Я твой должник!
Акира моргнул, не веря глазам. Его лицо исказилось в комичной гримасе. «Что это вообще было?» Он посмотрел на свою руку, так будто она только что коснулась чего-то проклятого.
Сакураги выпятил грудь:
— С этого момента Рукава Каэдэ свободен! Всех победит Сакураги Ханамичи!
Косино усмехнулся:
— Клоун.
Икегами скрестил руки:
— Ему бы следить за языком.
Аозуми хмыкнул:
— Эй, Акаги! Ты всех подряд в команду берёшь?!
Лицо капитана «Сёхоку» мгновенно потемнело.
На виске вздулась вена. Он подошёл, и — буц! — тяжёлая ладонь опустилась на голову Сакураги.
— Ай! — взвыл тот. — Горилла! Ты опять меня ударил!
— Заткнись, — рявкнул Акаги. — Иди на позицию.
Сакураги надулся, буркнул:
— Такой жестокий… Ещё пожалеешь.
Но, встретив ледяной взгляд капитана, тут же послушно побежал на место.
На скамейке «Рёнан» лицо тренера Таоки потемнело.
— Этот сопляк… — процедил он. Воспоминание о прежнем инциденте всё ещё вызывало у него лютую злобу.
Тем временем Аида Хикоити подпрыгивал от восторга:
— Он вышел! Вот это будет шоу!
Акэ сидел спокойно, взгляд его задержался на скамейке соперников, на тренере Анзае. «Выпустить Сакураги сейчас… Он определённо хочет встряхнуть игру.»
Сакураги Ханамичи был непредсказуем. Он мог перевернуть матч — или разрушить всё, что выстраивала его команда.
Даже Акэ не знал, что последует. Но одно было ясно: Мицуёси Анзай сделал свою ставку.
«Посмотрим, как далеко ты сможешь зайти» — подумал юноша, наблюдая, как Сакураги занимает позицию.
И тогда — началась вторая половина.
Аяко, менеджер и разведчик «Сёхоку». Предмет лютой зависти многих других команд: ну а как же, мало у кого есть красотка-менеджер.
У «Рёнан» вот нет и не предвидится.
Обновлено: 21.01.2026