В ту ночь у Шэнь Хуэй Няня поднялся сильный жар. Полуразрушенный храм, служивший ночлегом, пропускал холодный ветер, который выл в щелях, словно призрачные голоса. Шэнь Хуэй Нянь был бледен, на лбу выступили капли пота, челюсти судорожно сжаты, а тело непрерывно дрожало.
Высокая температура могла убить!
Мне было страшно, но я заставила себя действовать спокойно: смочила тряпицу и обтерла его лицо и шею. Его дыхание было обжигающе горячим, мышцы вздымались при каждом тяжёлом вдохе. Взгляд скользнул по пятнам старых шрамов на его теле — сердце сжалось от боли.
Из любимца судьбы — в презренного узника… Что довелось пережить Шэнь Хуэй Няню?
— Мать… Отец…
Услышав его хриплый, бессвязный шёпот, я едва сдержала слёзы.
Герцог Чжэн Го Шэнь Юн Бэй — великий полководец. Его супруга, госпожа Цзян Ли, открывала школы для девочек, даря надежду и знания бесчисленным женщинам. Их деяния воспевали многие. А закончили они — обвинённые в государственной измене, жестоко казнённые по воле императора.
Шэнь Хуэй Нянь плакал во сне. Горько, безутешно плакал. Я крепко обняла его, мягко похлопывая по спине и шепча:
— Всё хорошо, всё хорошо…
Но разве могло быть хорошо?
Боль от потери семьи в детстве до сих пор жила во мне, даже спустя десять лет.
После полуночи ему стало хуже. Так продолжать было нельзя.
Я выглянула наружу. Дождь не утихал. До ближайшего города около часа пути. Если уйти сейчас, к рассвету можно было бы вернуться с лекарем.
Я нашла начальника конвоя и объяснила свой план. Он долго смотрел на меня, оценивая.
— Мы уже близко к северным рубежам. Порядков тут нет. Одна женщина, ночью, искать лекаря, да еще в такой ливень! Уверена?
Я кивнула.
Охранник покачал головой, не понимая.
— Оно того стоит?
— Я не хочу, чтобы он умер.
Он вздохнул и махнул рукой, разрешая.
Сделав несколько шагов, мне показалось, будто я слышу своё имя: «Цзян Вань…» Я остановилась, но не обернулась, не увидев страдальческого взгляда, которым Шэнь Хуэй Нянь проводил меня в темноте.
Дорога была размыта, ветер пронизывал до костей. Путь оказался тяжким, но, к счастью, без встреч с лихими людьми. В городе же все лекари наотрез отказывались идти в такую погоду. В отчаянии я скупила все доступные снадобья от жара и простуды и бросилась обратно. Я давно не чувствовала себя такой безнадёжно уставшей.
Когда я, промокшая и выбившаяся из сил, вернулась в полуразрушенный храм, начальник конвоя с облегчением вздохнул и тут же указал на Шэнь Хуэй Няня:
— Ему хуже.
Сердце моё упало. Щёки Шэнь Хуэй Няня пылали неестественным румянцем, он бредил.
— Всё время, пока тебя не было, он звал тебя по имени. — тихо добавил охранник.
На миг я онемела, а затем бросилась готовить лекарство. Его зубы были крепко сжаты, и мне пришлось с силой разжимать челюсти, чтобы влить отвар.
Он ненадолго пришёл в себя, бормоча невнятно:
— Цзян Вань… ты вернулась… не уходи…
— Не уйду, — тут же ответила я, обнимая его. — Я никуда не уйду.
Крепко прижимая его горячее тело к себе, я подняла глаза на почерневшую от времени статую Будды в глубине храма. Лик её был почти стёрт, но выражение оставалось милостивым и спокойным. И я мысленно, со всей силой отчаяния, вознесла мольбу: лишь бы он остался жив.
Обновлено: 03.02.2026