Глава 5 — Глава 5. Один бокал за прошлое, гений выходит в свет

В ином мире Линь Чэнь дебютировал через шоу талантов. Конечно, его вокальное мастерство было средним – когда-то он занял пятнадцатое место в шоу «Вперед, красавчики!», после чего на волне успеха подписал контракт с агентством и начал долгую карьеру артиста. К сожалению, музыкальный олимп с каждым годом приходил в упадок, а в вокале Линь Чэня хватало изъянов. В итоге за шесть лет действия кабального контракта он выпустил два альбома, оба из которых с треском провалились, и агентство поставило на нем крест. Когда мир начали захватывать красавчики, Линь Чэню с его заурядной внешностью оставалось лишь втайне завидовать симпатичным трафиковым актерам. Несмотря на шесть лет неудач, Линь Чэнь не опускал руки. Он начал изучать актерское мастерство, надеясь, подобно своему кумиру, Мастеру Сину, стать настоящим актером. Но спустя еще два года Линь Чэнь снова потерпел поражение. И всё из-за того, что он был недостаточно хорош собой. Тогда Линь Чэнь, извлекая уроки из горького опыта, перебрался за кулисы. К счастью, за восемь лет он научился тому, как быть хорошим режиссером. Начав с микрофильмов, он постепенно добился первых успехов. Он как раз планировал собрать инвестиции на благотворительном вечере, чтобы снять веб-сериал и достичь больших высот, как вдруг… он скончался. И оказался в этом мире, до краев наполненном возможностями. Должно быть, небеса почувствовали его обиду, а потому даровали ему великолепную внешность. Наконец-то он сможет насладиться сомнительным комплиментом: «Ты ведь просто красавчик, верно?» Однако, к сожалению, в этом пространстве-времени красавчики пока еще не могли делать что им вздумается. Линь Чэнь с изумлением обнаружил в памяти, что гонорары актеров здесь еще не взлетели до небес, да и самих понятий «красавчик» или «трафиковый актер» в их негативном смысле не существовало. Большинство артистов – будь то мужчины или женщины, высокие или низкие, толстые или худые, выходцы с юга или севера – все усердно трудились над своей игрой и самосовершенствованием. Здесь не было ситуаций из его прошлого мира, когда актер фотошопа мог получить гонорар в сто миллионов, а бескрылый артист – десятки миллионов за каменное лицо. Особенно его поражало, когда там тридцатилетние знаменитости заявляли, что «молодежи нужно прощать ошибки», в то время как четырнадцатилетняя Вэнь Ци уже вовсю держала в руках статуэтку премии «Золотая лошадь». Разве это не сатира? Поэтому, хоть Линь Чэнь и не мог рассчитывать на одни лишь внешние данные, чтобы получать роли, он все равно считал, что это – лучшая эпоха. Новая эпоха! Новая эпоха культуры и развлечений! К тому же Линь Чэнь всегда верил в одно: красивым людям всегда сопутствует удача. Пение? На данный момент вокальные данные Линь Чэня оставляли желать лучшего. Да и пробиться на музыкальный олимп не так-то просто. За шесть лет карьеры певца Линь Чэнь видел слишком много талантливых исполнителей, которые бесславно уходили со сцены, в то время как подонки, замешанные в употреблении наркотиков, походах по борделям или избиении женщин, почивали на лаврах. В эту же эпоху и подавно: чтобы дебютировать как певец, ты должен доказать свою состоятельность, обладать вокалом и талантом. У Линь Чэня пока ничего из этого не было. Если он просто выдаст какую-нибудь классическую песню, станут ли люди на нее вестись? Авторы песен и так зарабатывали гроши. Когда в 2012 году создавался профессиональный союз, Хуан Илан, Полярная звезда в мире поэтов и композиторов, сказал: «Условия для творчества у многих авторов ужасны. После написания песни они часто теряют с ней всякую связь. Песня может принести певцу сотни тысяч дохода и миллионный охват, но автор получает лишь жалкие пару тысяч. Это проблема не одного человека, это проблема всей нашей среды!» Путь продажи песен тоже был временно закрыт. Во-первых, без влияния никто не посмотрит на твое творчество. Во-вторых, продавать шедевр за несколько тысяч – увольте. Об актерстве и говорить нечего: с нынешними навыками Линь Чэнь мог рассчитывать максимум на массовку. Если только он не решит торговать задницей, прославиться будет трудно. Конечно, Линь Чэнь мог бы переписать какую-нибудь книгу и выложить её в сеть, но это казалось ему не совсем подходящим. А пойти сценаристом в кинокомпанию, на телевидение или радиостанцию? Помилуйте, не смешите. Новичку, даже если он назовет себя гениальным сценаристом, это не поможет – его скорее просто затравят. В его прошлом мире был популярный роман, где главный герой на радио и ТВ устраивал всем кровавую баню, но у того была система. А чем закончилась та книга? Ее заблокировали! Так что, взвесив все за и против, Линь Чэнь решил для начала стать режиссером, накопить опыт, а когда добьется успеха и получит право голоса – тогда и решит, чем заниматься дальше. Впрочем, судя по реакции окружающих, его выбор всех изрядно озадачил. — Толстячок, следи за манерами! — Линь Чэнь с брезгливым видом вытер лицо и сплюнул. — Теперь от меня за версту чесноком несет! — Извини, старина Линь, не сдержался, — Сяо Мин даже не подумал толком извиниться. — Что ты только что сказал? Режиссером? Не только Сяо Мин – Ван Хай и У Вэй тоже вытаращились на Линь Чэня, явно не понимая его логики. Чужая душа – потемки, а другая профессия – тем более. Хотя сценаристы нередко уходят в режиссуру, обычно это происходит после долгих лет накопления опыта. Ты только что окончил факультет как сценарист и сразу в режиссеры? Ты хоть знаешь, что такое мизансцена? Понимаешь значение раскадровки? Не говоря уже о подборе актеров, работе с ними на площадке, сложности и важности монтажа… Взять хотя бы элементарный дизайн окружения, вопросы работы с синим или зеленым экраном! От одних только мыслей об этом голова шла кругом. Внезапно У Вэй прозрел: — Линь Чэнь, ты имеешь в виду съемку короткометражки? — Ну, короткометражку можно попробовать, просто на камеру снять, чисто ради интереса, — усмехнулся Ван Хай. — Старина Линь, ты меня напугал. Но я все же советую тебе сначала пойти сценаристом в кинокомпанию, поработать с группой, поучиться. Сяо Мин тоже проворчал: — Хочешь снять ролик – так и говори, а то я уж грешным делом подумал, что ты всерьез в режиссеры нацелился! Что ж, эти трое явно его недооценивали. В этом мире микрофильмы еще находились на стадии зарождения, и все называли их просто короткими роликами. Однако здесь все было строго регламентировано: их можно было загружать на четыре крупнейших видеохостинга, и благодаря суровой борьбе с пиратством, начавшейся в 2012 году, большинство таких работ приносили прибыль. Глядя на друзей, Линь Чэнь решил ничего не объяснять. Он лишь улыбнулся: — Со временем сами увидите. А вы, толстячок, Сяо Хай, У Вэй? Какие у вас планы? Сяо Мин ударил себя в грудь: — Я, конечно, продолжу бороться за свою мечту! За эти четыре года я на сценариста-то толком не учился, все больше на актерский факультет бегал. Верю, что небеса воздают за труды, и я, студент Сяо Мин, обязательно стану знаменитым. — Толстячок, уважаю твое упорство: сколько бы тебя ни били, ты не сдаешься, — сказал Ван Хай. — Давайте, за наши четыре года в университете! Дзынь! — Толстячок, хоть я и советовал тебе бросить это дело, но, видя твое старание, скажу одно: держись, надежда придет завтра, — добавил У Вэй, поднимая бокал. За эти четыре года толстячок, руководствуясь принципом «новорожденный теленок не боится тигра», выбил себе немало шансов, но всё это была массовка: то труп сыграет, то гуйцзы. Однако У Вэю совсем не хотелось над ним смеяться. У кого повернется язык насмехаться над такой неуемной, бьющей ключом энергией, не угасающей изо дня в день? … «Жизнь вечно полна ухабов! Борешься всю жизнь, чтоб понять: ты в кругу! Кто-то швыряет тысячи, тонет в роскоши… А кто-то за миску лапши сел в тюрьму!» … «О-о, никогда не бросай борьбу! О-о, тяжесть жизни не раз шепчет: „сдайся“! Но нужно стиснуть зубы и стоять… Ведь нельзя отдавать этот мир придуркам! За нас! За нас!! Этот бокал я пью за всех присутствующих!» … Певец на сцене исполнял песню, которая еще не стала хитом в сети, но была популярна среди кабачных музыкантов. Называлась она «Никогда не сдавайся». Когда грянул припев, все в зале подхватили: — За нас! За нас! — Никогда не сдавайся! К черту ипотеку! К черту автокредит! — До дна! Множество людей, измотанных неудачами, поддались драйву этой рок-песни, а кто-то даже заказал для певца бутылку вина «Королевские три пушки». Сяо Мин, уже едва ворочая языком, пробормотал: — Точно… мы ни за что не отдадим это общество идиотам… Давайте… за то, что мы все станем крутыми! Хмельной Ван Хай уже не подкалывал друга, а лишь похлопал его по плечу: — Сяо Мин, в этот раз ты прав! Линь Чэнь же, поддавшись легкому опьянению, покачиваясь, встал и направился к сцене. — Старина Линь, ты куда? — Сяо Мин прищурил глазки, ничего не понимая. Ван Хай и У Вэй переглянулись. Ван Хай негромко заметил: — Заметили, что старина Линь как-то изменился? — Ты тоже это почувствовал? — У Вэй криво усмехнулся. — Раньше он говорил, что хочет быть только сценаристом и режиссура его не колышет. А сейчас я видел – он всерьез об этом думал. И еще… У Вэй осекся и вытаращил глаза, глядя, как Линь Чэнь поднимается на сцену. — Можно мне спеть песню? — Линь Чэнь с улыбкой обратился к девушке-вокалистке. — А? Да, конечно, можно! — Бойкая обычно певица вдруг разволновалась и, запинаясь, уступила место. Спустившись в зал, она никак не могла взять в толк: почему она так сплоховала? Линь Чэнь осторожно взял гитару и попробовал струны. Хотя пальцы не сразу слушались из-за того, что прежний владелец тела не умел играть, в целом выходило сносно. «Когда заходишь в этот зал веселья… Свои мечты неся за спиной… Где на лицах грим пестрит бездельем… Никто не вспомнит образ твой… … Три круга выпито, и ты в углу забился… Упрямо пой о горечи своей… В шуме толпы твой голос растворился… Ты пей до дна – за самого себя, смелей…» Голос Линь Чэня из-за выпитого немного охрип, а переходы давались с трудом, но его это не смущало. Эту песню, «Разгоняя тоску», он услышал случайно, и сейчас, под впечатлением от «Никогда не сдавайся», она вдруг отозвалась в нем бурей эмоций. «Один бокал – за прошлое, один – за дальний путь!» На этих словах глаза Линь Чэня увлажнились. В том, другом мире он, вероятно, уже превратился в прах. «Простите, папа, мама… сын не сможет больше о вас позаботиться. Нет ничего страшнее, чем хоронить своих детей, но, к счастью, с ними остался мой непутевый младший брат. Хоть он и оболтус, но родителей любит». Отныне Линь Чэнь из того мира исчез. Остался лишь новый Линь Чэнь, готовый отправиться в дальний путь. … «Один бокал – за завтра, один – за то, что было! Пусть тело крепнет, тяготы неся… Хоть веры в вечность жизнь не подарила… Зачем терзаться, память вороша?» … В Трактире Печали воцарилась тишина. Если «Никогда не сдавайся» будоражила кровь, то эта песня заставляла погрузиться в пучину сложных раздумий. Восемь бокалов! За рассвет и за лунный свет, за родные края и за дальний путь, за завтра и за вчера, за свободу и за смерть. И каждый бокал горше предыдущего. Слова «Трезвые – самые нелепые» больно кольнули многих обычных людей в самое сердце. Линь Чэнь закончил петь. Завтра наступит день, солнце взойдет как обычно, и он не позволит себе быть нелепым. Что же касается будущей работы… Линь Чэнь перебрал в уме несколько вариантов и окончательно определился. Раз уж он гений, то и снимать будет про призраков.