Наши дни.
Воспоминание растворилось. Горо открыл глаза. Машина остановилась у ресторана. Швейцар распахнул дверь. — Добрый вечер, господин Горо. Ваш столик на веранде готов.
За столиком его уже ждал Кен. Его единственный друг. Кен был старше, ходил с палочкой и давно отошел от дел, предпочитая разводить бонсай. Но глаза у него оставались живыми.
— Ты выглядишь уставшим, Горо, — улыбнулся Кен, наливая чай. — Бизнес высасывает душу быстрее, чем война кланов? — Война была честнее, — буркнул Горо, садясь. — Там ты знал: если человек хочет тебя убить, он достает нож. А здесь они улыбаются, жмут руку, а адвокаты уже пишут иск.
Идиллию разрушил громкий хохот. В ресторан ввалилась компания. Пятеро телохранителей и один парень в центре. Ёсида-младший. Сын человека, с которым корпорация Горо сейчас подписывала слияние. Парень был пьян и вел себя так, будто купил это место вместе с персоналом. Он плюхнулся за соседний стол, громко требуя виски. Шлепнул официантку по заднице, когда та ставила бокалы.
— Эй, крошка, а ты горячая! Сколько за час? Девушка покраснела, пытаясь уйти, но он схватил её за руку. — Я с тобой разговариваю!
Кен нахмурился. Он был человеком старой закалки. — Молодой человек, — сказал он громко, но вежливо. — Отпустите девушку. И ведите себя тише. Здесь люди ужинают.
Музыка стихла. Ёсида-младший медленно повернул голову. — Ты кто такой, дед? — его лицо перекосило. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Он встал, шатаясь, и подошел к столу Горо и Кена. В руке он держал бокал с красным вином.
— Я сказал, — повторил Кен спокойно, — имейте уважение.
— Уважение? — расхохотался мажор. — Уважение покупается. А ты, старый пердун, явно на мели. Он размахнулся и выплеснул содержимое бокала Кену в лицо. Темное вино залило глаза, белую рубашку, дорогой пиджак. Кен замер, ослепленный.
Но мажору этого было мало. Он поставил ногу в грязном ботинке прямо на ногу Кену и с силой надавил, вытирая подошву о брючину старика. — Вот тебе мое уважение. Скажи спасибо, что не нассал.
Горо сидел неподвижно. Его рука лежала на столе, рядом с палочками для еды. Внутри него, где последние двадцать лет царил холодный расчет, вдруг сорвало вентиль. Это было не просто хамство. Это плевок в лицо всему, во что они верили. В кодекс. В честь.
Рука Горо скользнула к трости. Но Кен, вытирая вино салфеткой, накрыл руку друга своей ладонью. — Нет, Горо, — тихо сказал он. — Не надо. Его отец слишком важен для твоей сделки.
Горо посмотрел в глаза мажора. Пустые, наглые глаза человека, который никогда не получал по зубам. — Слышал друга? — ухмыльнулся парень. — Сиди смирно, дедуля. Допивайте свой чай и валите в дом престарелых.
Он развернулся и пошел к своему столу, громко смеясь. Горо посмотрел на униженного друга. Потом на свою трость. Потом на ночной город.
Обновлено: 22.01.2026