Слегка вернемся в прошлое, в начало августа.
В Российской империи, которой правил его величество царь Николай II, обстановка была крайне напряженной.
— Война! Пришел час священной войны, в которой мы сокрушим германцев!!
— Во славу Империи и славянских народов!! Разобьем коварных врагов в пух и прах!!
— Да твою ж... опять война? И десяти лет не прошло с тех пор, как воевали с Японией!
— Мы хотим мира! И так жить тяжело, не хватало еще сдохнуть на поле боя как собакам!
Границы всей Европы, включая Великобританию, Францию, Германию, Австро-Венгрию и Россию, были закрыты.
Людям, разъехавшимся кто в путешествия, кто по делам, пришлось спешно бежать на родину, а огромные объемы товарооборота принудительно и резко сократились.
Европа, которая на протяжении десятилетий со времен Наполеоновских войн двигалась как единый организм, теперь разделилась по национальному и государственному признаку, сформировав зоны острого противостояния.
— Ах вы, предатели родины! Германцы собираются нас убивать, а вы отказываетесь воевать? Вам плевать, что гибнут наши братья на Балканах, лишь бы самим сытно есть и сладко спать?!
— Хватит нести чушь, посмотри сначала, как живут подданные в провинциях! Рабочие и крестьяне вкалывают до седьмого пота, но пухнут от голода, им даже одеться не во что — и ты заикаешься о «братьях»? Скажи честно, ты просто хочешь гибели нашей страны!
Глупцы, мечтавшие сделать карьеру на ратных подвигах, кричали о необходимости войны, в то время как технократы, жаждавшие стабильности и заботившиеся о народном благосостоянии, доказывали необходимость мира.
Дворцы, площади, кафе, кабаки — повсюду, невзирая на место, вспыхивали бурные дискуссии и массовые драки, замаскированные под протесты.
Однако их споры не имели никакого значения, ибо по одному слову верховного императора мнение всей России слилось воедино.
— Раз германский кайзер отказался от диалога, жребий брошен. Военной академии и Военному министерству немедленно объявить мобилизацию и начать призыв солдат.
— ...Слушаюсь, ваше величество.
Вражеское государство уже объявило войну. Воля монарха, покончившего с сомнениями, была непоколебима. Любой, кто посмел бы возразить в такой ситуации, был бы признан предателем или проклятым красным.
— Похоже, главный удар Германии направлен не на нас, а на Францию.
— В таком случае, мы должны подготовить план «А». Сколько войск вы сможете мобилизовать к 14-му числу?
— Как минимум, не менее 100 дивизий, ваше величество.
Изначально у России было два стратегических плана: план «А» и план «G».
Первый предназначался для случая, если Германия не сделает Россию своей основной целью, а второй — на случай полномасштабного столкновения между двумя странами.
Поскольку было подтверждено, что дивизии и корпуса общей численностью в миллионы человек устремились в Бельгию, выбор России был предрешен.
— Наступление будет вестись по двум основным направлениям. Северо-Западный фронт двинется в сторону Восточной Пруссии, а Юго-Западный фронт — в сторону австрийской Галиции. За каждое направление будет отвечать одна группа армий.
— Я вверяю вам право управления всеми железными дорогами и транспортными объектами в западных регионах, необходимыми для формирования сил. Прошу вас, не разочаруйте меня.
— Безусловно. Пожалуйста, верьте в силы нашей армии.
План состоял в том, чтобы перебросить крупные полевые армии на фронт в течение двух недель с 1 августа — дня начала операции.
На первый взгляд это казалось безрассудством, но российское руководство было полно уверенности. Ведь для подготовки к такой тотальной войне заранее создавалась необходимая инфраструктура.
Огромная железнодорожная сеть, построенная на внушительные кредиты от Франции, и расписание движения поездов, рассчитываемое годами.
Сочетание этих двух факторов позволяло завершить мобилизацию со скоростью, ничуть не уступающей германской.
— Но как обстоят дела с бюджетом?
— Как-нибудь выкрутимся. О последствиях будем думать после победы.
Россия была тесно связана с Великобританией — разве на нее не повлиял финансовый крах? Разумеется, повлиял.
Цены на акции рухнули так сильно, что разгневанные инвесторы устроив поджог, вынудили биржу закрыться.
Число тех, кто решил насладиться бессрочным «дайвингом» в реке Неве, наверняка измерялось четырехзначным числом.
Однако не стоит расслабляться. Это же Россия — страна медведей. Страна, которая показывает нечто большее, что бы вы ни вообразили.
Экономический кризис? Можно просто его проигнорировать. Деньги всегда можно выжать из низших слоев населения.
Пока остальные ныли о трудностях, здесь всё решалось — или, точнее, просто заминалось — одним магическим словом: «Приказ царя».
— Ч-что? Какого черта эти Иваны делают здесь?!
— Тревога! Полномасштабное наступление русской армии! Немедленно в оборону!!
— Их численность превышает 300 тысяч? Проклятье, в тылу почти нет резервов...!!
В результате синергии вышеупомянутых факторов Россия смогла уже с 14-го числа бросить на Западный фронт колоссальную армию в 800 тысяч человек. Причем это были элитные войска в полной комплектации, с солидным запасом резервов.
Благодаря беспечности противника и численному превосходству продвижение шло гладко. Встречавшие их оборонительные силы не составляли и половины от их собственного числа.
Австро-Венгрия, сосредоточившая силы на Сербии, от внезапного удара была отброшена до самой равнины Пуста, а Германия к 20-м числам была вынуждена уступить России район Гумбиннена и Мазурские озера.
— В таком темпе мы захватим Данциг и Кёнигсберг!
— Разделим силы на две части. 1-я армия будет наступать к северу от озер, 2-я — к югу. Командование примут Ренненкампф и Самсонов соответственно.
— Для нас честь получить такую возможность, ваше превосходительство!
— Сейчас, пока враг в замешательстве, наш шанс. Давайте скорее разобьем их и двинемся на Берлин! Победа ждет нас!
В такой ситуации Северо-Западный фронт был воодушевлен. За захватом Восточной Пруссии последует Западная Пруссия. Далее, вплоть до Померании и Позена, нет естественных оборонительных рубежей, так что можно продолжать давление.
А что останется потом? Берлин — столица Германской империи, где пребывают кайзер и члены императорской семьи. Столица великой империи окажется в пределах досягаемости.
Возможно, наконец удастся разорвать цепь злосчастий в отношениях с германскими народами, тянущуюся еще со времен императрицы Екатерины Великой.
Но, к сожалению.
На этом удача России закончилась.
— У основных подразделений этих Иванов отсутствует связь друг с другом. Они даже не знают, где кто находится. Мы воспользуемся этим, чтобы разбить их.
— Пусть мы уступаем в численности, зато превосходим в качестве. Шансы на победу вполне есть.
8-я германская армия, отвечавшая за оборону Восточной Пруссии, раскусила, что русская армия — это лишь безголовая толпа.
Хоть их и называли элитой, из-за низкого уровня образования их обученность была хуже, чем у германских резервистов.
Наблюдалась острая нехватка даже элементарного снаряжения: сапог, одежды, саперных лопаток или бинтов. Поверите ли вы, что были солдаты, шедшие в бой с дубинками из-за отсутствия винтовок?
Артиллерии было достаточно, но и только. Армии царя не хватало умения эффективно использовать огневую мощь.
— Подтверждено, что 2-я русская армия увязла в болотах на юге. Нужно ударить по 2-й армии основными силами, пока отдельный отряд будет сдерживать 1-ю армию.
— Какова должна быть численность этого отряда?
— Одной дивизии будет достаточно. Больше — непозволительная роскошь.
Поскольку информационная безопасность, являющаяся базовым навыком современной войны, была в плачевном состоянии, германская армия могла отслеживать передвижения русских в реальном времени.
Подполковник Гофман, оперативный офицер 8-й армии, поняв, что Ренненкампф никак не сможет помочь Самсонову, разработал план.
Не распылять и без того недостаточные силы, а собрать их в кулак и разбить противника по частям — крайне рискованная тактика, которая в случае неудачи могла привести к уничтожению самой 8-й армии.
Новый командующий Гинденбург и начальник штаба Людендорф, прибывшие около 23-го числа, одобрили этот план, и германские подразделения пришли в движение.
— От-отступаем! Всем отступать! Мы больше не можем держаться!
— Куда отступать?! Мы уже окружены со всех сторон!
Северо-Западный фронт России был уничтожен.
Это было сокрушительное поражение, вошедшее в историю как Битва при Танненберге.
* * *
5 сентября 1914 года.
Российская империя, Петроград (Санкт-Петербург).
В Зимнем дворце, куда дошли вести с фронта, воцарился хаос.
— Ч-что это значит? Проиграли? Полностью уничтожены?!
— ...Простите. Мне нечего сказать в оправдание.
— Еще бы! Если у человека, погубившего разом 400 тысяч солдат, найдутся оправдания, можно ли его называть человеком?!
Потерю одной-двух дивизий еще можно было простить. На войне такое случается сплошь и рядом.
Но здесь — целая группа армий! Силы, равные всей армии какого-нибудь среднего государства, были потеряны целиком! И всё из-за неосторожности и неверных решений местных командиров!
Даже Николай II, известный своим кротким нравом, на этот раз пришел в ярость и осыпал военных суровыми упреками.
— Проклятье, что стало с Самсоновым и Ренненкампфом?
— Предполагается, что Самсонов покончил с собой. Остальные генералы едва спаслись и отступили...
— Всех немедленно отстранить от должностей. Нет, лишить их воинских званий вовсе. Такие бездари не достойны называться генералами России.
— ...Слушаюсь.
Суровая кара. Но никто не смел возразить.
Просчеты, которые они допустили, были слишком серьезными. Им стоило благодарить судьбу уже за то, что им сохранили жизни, учитывая их прошлые заслуги.
— Как теперь исправлять ситуацию? Сколько времени потребуется, чтобы восполнить бреши в ресурсах и живой силе?
Когда тяжело вздохнувший царь спросил о мерах противодействия, дворяне, замявшись, ответили:
— Если речь о солдатах, ваше величество, это не займет много времени. Если собрать парней, обучить их и одеть в форму, мы быстро восполним потери.
— Однако снаряжение... Просим вас проявить терпение и подождать.
Другими словами, это означало, что восстановить потери в короткие сроки абсолютно невозможно. Промышленный потенциал России был печально известен как в прошлом, так и сейчас.
Если исключить несколько десятилетий советского периода, когда Сталин провел индустриализацию, Россия почти всегда была страной, державшейся исключительно на природных ресурсах и сельском хозяйстве.
— Пока что создайте оборонительную линию и ждите. Раз наступление захлебнулось, нужно хотя бы удержать позиции.
— Немедленно передам приказ.
В Варшаве и Львове всё еще оставались резервы. Хоть снаряжения и не хватало, их численности было достаточно для формирования группы армий.
Если выдвинуть эти части вперед и перекрыть фронт, удерживать позиции казалось возможным. Германии сейчас важнее Западный фронт, так что Восточный фронт они какое-то время беспокоить не будут.
— Самое позднее к концу этого года переведите промышленные объекты на военные рельсы. В первую очередь здесь, в Санкт... нет, в Петрограде, и в Москве.
— Слушаюсь.
— Императрица Александра Федоровна, прошу вас, утешьте подданных. Только если все в Империи объединят усилия, мы сможем победить в этой войне.
Отдав распоряжения, Николай II откинулся на спинку трона. После таких шокирующих новостей он чувствовал сильнейшую душевную усталость.
Может, передохнуть и поиграть с Алексеем в теннис? Теперь, когда его гемофилия излечена, можно не бояться, что он умрет от кровотечения во время спорта.
Пока он пребывал в этих раздумьях, подошел слуга и доложил о визите гостя.
— Ваше величество, аудиенции просит посол Республики Корея.
— Корея? Пусть войдет.
Вошедший в тронный зал посол Ким Сухо почтительно склонил голову перед царем.
— Прошу прощения за столь внезапный визит, ваше величество.
— Не стоит беспокоиться. В чем дело?
— В обществе ходят тревожные слухи. Говорят, положение на западном фронте оставляет желать лучшего. Это правда?
«Ц-ц. Неужели слухи уже поползли? Престиж империи тает на глазах».
Николай II, стараясь сохранять невозмутимое лицо, махнул рукой, показывая, что беспокойство посла напрасно.
— Это лишь искаженные слухи о том, что из-за сильного сопротивления германцев идут ожесточенные бои. Россия побеждает на всех фронтах, так что беспокоиться не о чем.
— Неужели? Поистине, империя, правящая Севером, могущественна.
Ким Сухо притворно улыбнулся.
В его улыбке скользнула едва заметная усмешка.
— В знак пожелания победы вашему величеству наша страна подготовила подарок. Позволите ли вы показать его здесь?
— Подарок?
— Это оружие, произведенное в Республике Корея.
Распаковав сумку, которую он доверил слуге, Ким Сухо вытащил винтовку. Она была похожа на Мосинку, но в её конструкции было заметно больше металлических деталей.
— Эта модель называется К1. Самозарядная винтовка, в которую можно зарядить сразу восемь патронов. В залог укрепления дружбы между Республикой Корея и Россией мы безвозмездно передаем вам 100 тысяч единиц. Разумеется, включая и необходимые боеприпасы.
Но и это было еще не всё.
— А это переносной миномет калибра 60 мм, и вот это — ракетное оружие, устанавливаемое на автомобили. Могу гарантировать, что они пригодятся России. В нашей стране ими оснащено много подразделений, так что пока мы можем передать количество, достаточное для вооружения двух дивизий...
— Благодарю! Огромное спасибо! Ваша Корея — истинный спаситель России!!
Сотни грузовиков, которые на вид казались очень прочными, оружие с дальностью стрельбы большей, чем у многих пушек, и средства поддержки пехоты. И всё это совершенно бесплатно!
Предоставить именно те ресурсы, в которых российская армия нуждалась больше всего, в самый подходящий момент — какая невероятная щедрость! Растроганный Николай II не смог сдержать чувств и обнял посла.
— В-ваше величество. Подобная внезапность несколько...
— Ах, простите. Я повел себя непозволительно.
Вернувшись на трон, Николай II спросил посла:
— Когда прибудет груз?
— Самое позднее к концу этой недели вы сможете увидеть его на железнодорожной станции.
Столько он готов был ждать. Этого оружия как раз хватит для новых формируемых частей. В старых подразделениях это могло бы лишь усложнить снабжение.
— Вы преподнесли столь ценный дар. Желаете ли вы чего-нибудь взамен?
— Как я могу требовать чего-то в ответ за подарок, сделанный от чистого сердца? Однако если это не будет слишком дерзко... я хотел бы порекомендовать вам одного человека.
Сделав вид, что раздумывает, Ким Сухо назвал имя многообещающего таланта.
— Знаете ли вы генерала Алексея Брусилова?
— Того самого, что сейчас назначен в Галицию?
— Да. Он не тот человек, который должен служить под чьим-то началом. У него достаточно способностей и таланта, чтобы взять на себя командование целым фронтом. Пожалуйста, дайте ему шанс.
— Хм, хорошо. Я рассмотрю это предложение благосклонно.
Николай II согласился без особых колебаний.
Согласно донесениям, Алексей Брусилов полностью подавил австро-венгерские войска и успешно продвигал фронт. Значит, и против германцев он наверняка покажет себя достойно.
— Благодарю ваше величество за великодушие.
Так облик Восточного фронта Первой мировой войны начал меняться, становясь совершенно непохожим на то, что было запечатлено в истории.
Обновлено: 08.04.2026