Колобок попытался поднять верхний слой корки, чтобы совершить перекат, но сигнал не достиг цели. Нервные импульсы уходили в глубину тела, наталкивались на непроницаемую преграду и возвращались обратно, не вызывая никакого сокращения волокон. Пространство вокруг него потеряло подвижность, превратившись в твердый, прозрачный кристалл, который удерживал каждую частицу его теста в фиксированном положении. Он попытался сгенерировать толчок Ци, чтобы разрушить оковы, но энергия циркулировала только внутри замкнутого контура, не имея выхода во внешний мир. Воздух перед ним застыл в виде неподвижной пелены, в которой были видны микроскопические пылинки, зависшие на полпути к земле. Сознание Колобка продолжало работать с прежней скоростью, фиксируя невозможность движения и полную изоляцию от физической среды. Он оставался в той же позе, что и в момент удара, с вытянутым вперед острием энергетического конуса, который теперь был таким же неподвижным, как и всё остальное вокруг.
Вэй Чжи упал на колени, выдохнув весь воздух из легких, и его тело пошатнулось под воздействием истощения. Кровь из культи отрубленной руки стекала на каменные плиты, образуя небольшую лужу, которая не расплывалась дальше определенного радиуса. Алхимик смотрел на застывшего монстра, его глаза были широко открыты, а веки не моргали, словно он боялся пропустить малейшее движение. Рядом с ним Лян Мей опиралась плечом на каменную стену алтаря, её лицо покрылось мелким потом, а руки дрожали от перенапряжения после активации техники. Оба создателя тяжело дышали, их грудные клетки поднимались и опускались с трудом, восстанавливая ритм после критического напряжения. Вэй Чжи перевел взгляд с Колобка на свою рану, затем на руну, которая начала медленно тускнеть, переходя от яркого фиолетового к бледному серому оттенку. Он сжал оставшуюся руку в кулак так сильно, что побелели костяшки, чувствуя, как боль от потери конечности проникает в сознание сквозь пелену усталости.
— Ты слишком велик для этого мира, — тихо произнес Вэй Чжи, не отрывая взгляда от парализованного существа.
Его голос звучал хрипло и срывался на шепот, но в каждом слове слышалось облегчение от того, что угроза миновала. Алхимик медленно поднялся с колен, опираясь на невидимую опору, и сделал шаг в сторону запечатанного монстра. Он смотрел на Колобка не как на врага, а как на неудачный эксперимент, который требовал немедленной изоляции. Лян Мей подошла ближе и наклонилась над руной, проверяя целостность линий, которые теперь светились ровным, стабильным светом. Она коснулась пальцем края печати, убедившись, что поток энергии стабилен и не дает никаких сбоев. Вэй Чжи поправил складки своей одежды, стараясь скрыть дрожь в руках, и снова посмотрел на творение, которое теперь было заключено в вечную ловушку. Его выражение лица оставалось спокойным, только губы сжались в тонкую линию, показывая внутреннее напряжение.
Колобок слышал каждое слово, произнесенное создателями, и видел каждое их движение с пугающей ясностью. Его зрение не затуманилось, а слух сохранил чувствительность к малейшим звукам, включая шорох одежды и дыхание людей. Он попытался издать звук, чтобы привлечь их внимание или выразить протест, но его голосовые связки были так же неподвижны, как и остальное тело. Мысль о том, чтобы передать сигнал через колебания Ци, наткнулась на ту же преграду — энергия оставалась внутри, не взаимодействуя с внешним миром. Он мог анализировать ситуацию, строить планы побега и прокручивать в памяти последние секунды перед атакой, но не мог изменить ни одного атома своего положения. Сознание работало без помех, обрабатывая информацию с высокой скоростью, но отсутствие возможности действовать создавало ощущение глубокой изоляции. Он видел, как Вэй Чжи и Лян Мей обсуждают его судьбу, оставаясь полностью беспомощным наблюдателем собственного заключения.
Внутри оболочки Колобка Ци продолжала бурлить, не находя выхода и создавая чудовищное давление на внутренние структуры. Энергия, накопленная перед ударом, не рассеялась, а осталась в замкнутом объеме, постоянно сталкиваясь с самой собой. Это напоминало котел, в котором кипела вода под плотно закрытой крышкой, готовый взорваться от малейшей трещины. Система предупреждений внутри его разума продолжала выдавать сообщения о критическом уровне перегрузки, но эти сигналы теперь были бессмысленны. Он чувствовал, как потоки энергии разрывают его изнутри, но внешняя оболочка оставалась целой благодаря замораживанию пространства. Боль была не физической, а ментальной, так как сенсоры регистрировали повреждения, которые не могли проявиться внешне. Это состояние создавало постоянный фоновый шум в сознании, от которого невозможно было отвлечься или спрятаться. Ци вращалась в вихрях, становясь всё более нестабильной, но не имея возможности выплеснуться наружу.
Вэй Чжи повернулся спиной к Колобку и направился к выходу из двора, шаркая ногами по брусчатке. Лян Мей последовала за ним, оглядываясь через плечо на застывшую фигуру монстра, чтобы убедиться в надежности печати. Они подошли к тяжелым деревянным воротам, которые были повреждены во время прорыва, и начали накладывать на них дополнительные заклинания. Алхимик начертил в воздухе несколько символов, которые вспыхнули золотым светом и впитались в древесину, укрепляя конструкцию. Лян Мей добавила свои печати, блокируя любые возможные щели, через которые могла бы просочиться энергия стазиса. Ворота с грохотом закрылись, и звук этот эхом разнесся по двору, постепенно затихая. Создатели заперли замки и наложили последние защитные чары, полностью изолируя внутреннее пространство от остального мира. Их шаги затихли вдалеке, оставляя за собой лишь тишину и неподвижность.
Тишина наполнила двор, плотная и абсолютная, как если бы звук был полностью удален из этой части реальности. Ветер перестал двигать листьями, а насекомые замерли в полете, застывшие в янтаре остановленного времени. Колобок оставался один на один с этой тишиной, не имея возможности даже моргнуть или изменить фокус зрения. Его мысли продолжали бешено крутиться, пытаясь найти решение, но вокруг него был только вечный покой. Это была не просто пауза в действии, а состояние, которое, казалось, продлится бесконечно. Никаких звуков не доходило из внешнего мира, и даже собственные процессы внутри тела не издавали ни единого звука во внешнюю среду. Сознание Колобка оставалось активным в этой мертвой тишине, осознавая, что теперь он будет находиться здесь всегда.
Обновлено: 23.01.2026