В юности Ли Ло отличался ослиным упрямством.
Для четырех свидетелей этой сцены извинение Ли Ло казалось чем-то запредельным. С тем же успехом Шао Хэци мог набраться смелости и признаться в любви, Цзинь Юйтин – продержаться на диете месяц, Чжао Жунцзюнь – сам заговорить с девушкой, а Ин Чаньси – начать бегать за парнем.
И всё же это произошло прямо на их глазах.
Только когда Ин Чаньси радостно согласилась, а Ли Ло ответил ей улыбкой, остальные начали приходить в себя.
— Погоди… и какой смысл сейчас извиняться? — Встрял заместитель старосты Шао Хэци. — До экзамена меньше суток. Завтра сдаем литературу, математику, историю и политику. Ты думаешь, успеешь подготовиться?
— Вот-вот, — поддакнула веснушчатая Цзинь Юйтин. — Сиси, он тебя только что на землю толкнул, и ты его просто так прощаешь?
— Будь он хоть трижды гением, за день к гимназии не подготовишься.
— Всё равно ведь разойдемся по разным школам. Зачем тебе на него время тратить?
Ин Чаньси лишь покачала главой на слова одноклассников.
Опавший лист пролетел мимо, запутавшись в ее волосах. Она посмотрела на Ли Ло и нежно улыбнулась:
— Нашел-таки время извиниться?
— Ты правильно мне врезала, — Ли Ло поднял большой палец вверх. Он ни капли не обиделся на звонкую пощечину подруги, а, напротив, сиял, несмотря на след ладони на щеке. — Сразу мозги на место встали.
Ин Чаньси даже опешила от того, каким довольным он выглядел.
Она невольно посмотрела на свою тонкую белую ладонь, гадая: неужели удар и впрямь был таким чудодейственным?
Ее взгляд снова поднялся к лицу Ли Ло и переместился на вторую, нетронутую щеку.
От этого взгляда Ли Ло инстинктивно отпрянул и закрыл лицо рукой, подозрительно уставившись на неё:
— Эй… ты чего задумала?
— М-м… — поняв, что её мысли считали мгновенно, Ин Чаньси смущенно отвела глаза и быстро сменила тему:
— Пойдем скорее. Времени мало, пора за уроки.
— Тинтин, ты тоже иди домой, отдохни перед завтрашним днем. И ты, Шао Хэци, удачи на экзамене.
…
Июнь в Юйхане выдался жарким.
Расставшись с остальными на перекрестке, Ли Ло и Ин Чаньси зашагали в сторону дома.
Ин Чаньси провела рукой по лбу – то ли стирая пот, то ли незаметно убирая остатки слез.
На ней была простая летняя школьная форма с коротким рукавом, но в каждом ее движении сквозила хрупкая красота юности.
Солнечные лучи золотили кончики ее волос, несколько прядей растрепались, одна из них легла на лицо, подчеркивая изящный изгиб подбородка.
Они шли молча. Ли Ло не проронил ни слова, погруженный в воспоминания о событиях между тем чжункао и своим перерождением.
Странно: прошло почти двадцать лет, но сейчас всё казалось таким четким, будто случилось вчера.
Он помнил всё.
В 2014 году его родители еще держали ту крохотную закусочную, трудясь от зари до зари, чтобы дать ему образование.
Настоящий чжункао он тогда провалил. Ему не хватило всего трех баллов до проходного порога даже в самую захудалую старшую школу района.
Если бы не связи родителей и тридцать тысяч юаней взноса за выбор школы, плюс ежегодная надбавка к плате за обучение в три тысячи, он бы загремел в профтех.
Но и в школе он не взялся за ум. Учеба шла прахом, зато он мастерски научился курить и пить.
Три года спустя гаокао закономерно закончился крахом.
Родители пристроили его в колледж учиться на повара. Полгода практики на кухне ресторана хватило, чтобы он сбежал оттуда.
Он стал безработным.
А каждый молодой человек, не знающий, куда приткнуться, втайне мнит себя великим писателем.
Он подался в интернет-литературу. Пару лет мытарств, помощь одного доброго автора – и дело пошло. Он даже начал получать по четыре-пять тысяч юаней авторского гонорара в месяц.
Но удачной вышла лишь одна книга. Дальше пошли сплошные провалы. Он бросился снимать короткометражные сериалы, пытался выжить в мире коротких видео.
Работал сценаристом у одного музыканта, заодно научился бренчать на гитаре пару мелодий.
Увы, рынок коротких видео быстро переполнился. Ли Ло пришлось пойти в доставку еды, а потом вспомнить поварское ремесло и жарить рисовую лапшу на улице.
Днем искал работу, ночью стоял у плиты – на жизнь хватало.
Но тут тяжело заболела мать. Нужны были огромные деньги.
Отец продал коммерческое помещение, где была их закусочная, заложил квартиру.
Ли Ло, у которого за душой не было ни гроша, ползал на коленях, выпрашивая в долг у знакомых.
Тогда-то он и устроился оператором в магазин нижнего белья на Таобао: притворялся девушкой-консультантом, обсуждал фасоны, размеры, выслушивал жалобы на бывших и убеждал клиенток, что «маленькая грудь – это тоже очень мило».
Именно в тот период Ин Чаньси втайне перевела ему десять тысяч, а отцу отдала еще сто, закрыв дыру в расходах на лечение.
А потом…
Потом всё началось сначала!
Ли Ло взглянул на идущую рядом подругу детства. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как расправляются легкие, и медленно выдохнул.
— Что, теперь страшно стало? — Заметив его тяжелый вздох, Ин Чаньси наконец нарушила тишину. — Когда я предлагала помощь раньше, ты от меня бегал как от чумы.
Слыша ее мягкий, чуть певучий голос, в котором смешались упрек и беспомощность, Ли Ло почувствовал укол стыда.
— Я виноват. Вот, пытаюсь исправиться.
— В последний-то день! — Ин Чаньси, видя, что он больше не огрызается, сорвалась на крик, но тут же осеклась. Глубоко вдохнув, она продолжила уже спокойнее:
— Ладно, давай быстрее.
— Придешь домой – доставай все бланки первого, второго и третьего пробных экзаменов по математике и литературе.
— Сначала разберем твои ошибки.
Чжункао в Юйхане включал пять предметов.
Помимо литературы, математики и английского по 120 баллов каждый, физика и химия были объединены в «Естествознание» весом в 180 баллов.
Пятым предметом шли история и политика – еще 50 баллов.
Если прибавить 30 баллов за физкультуру, которую сдавали раньше, максимум составлял 620 баллов.
В прошлом году проходной балл в лучшую школу, Первую пришкольную гимназию, был 507.
А порог для обычной школы – 421 балл.
То есть из 620 возможных Ли Ло мог позволить себе потерять не больше двухсот.
Ин Чаньси помнила его результаты пробников: 417, 401 и 425 баллов.
Только на третьем, самом легком, он едва перевалил за черту обычной школы.
Поэтому даже сейчас она надеялась, что он возьмется за ум. Лишние пара формул или слов могли вытянуть его на нужный результат.
Сам же Ли Ло чувствовал нарастающую тревогу. Радость от перерождения поутихла, и он начал трезво оценивать свои шансы.
Пока всё выглядело довольно скверно…
Но он ведь прошел через старшую школу. Даже если он был лоботрясом, какой-то фундамент должен был остаться? Неужели он не осилит программу средней школы?
Ли Ло сомневался.
Они вошли в ЖК Цзиньчэн.
Ин Чаньси достала ключи, открыла дверь подъезда, и они поднялись на четвертый этаж.
Она привычным жестом отодвинула цветочный горшок у 401-й квартиры, выудила из-под коврика запасной ключ и открыла дверь дома Ли Ло.
Ну да.
Напротив, в 402-й, жила она сама.
А в 401-й – Ли Ло.
Но Ин Чаньси ориентировалась здесь как у себя дома. Она вошла, переобулась в розовые тапочки, которые мама Ли Ло купила специально для нее, и зашлепала в спальню друга.
— Ну чего ты застрял? — Она высунула голову из дверного проема. Ее длинные волосы шелковым каскадом качнулись в такт движению. — Времени в обрез, не стой столбом.
Ли Ло замер на миг, провалившись в ностальгию.
Оклик Сиси привел его в чувство. Он поспешно вошел, сбросил обувь и проследовал за ней.
Комната была проще некуда: кровать, шкаф, стол, пара стульев. Позже, когда он учился в колледже, родители сделали здесь ремонт, и комната стала светлее и просторнее.
Сейчас же этот старый, полутемный уголок вызвал у него щемящее чувство.
Но Ин Чаньси не дала ему раскиснуть. Она велела достать试卷 пробников, выбрала математику с литературой и с хлопком выложила их на стол.
Сев рядом, она вдруг заметила яркий след от своей ладони на его левой щеке и смутилась:
— Болит еще? Может, льда приложить?
— Нормально, — Ли Ло коснулся щеки. Жжение почти прошло. — Сначала бьешь изо всех сил, а теперь совестишься?
— Ты хоть и извинился, но то, как ты меня на землю швырнул, было ужасно, — фыркнула Сиси и тут же поспешила дополнить:
— Я просто боюсь, что твои родители увидят. Как им объяснять?
— Скажем правду.
— Ни за что! — Она замахала руками. — Я приличная девочка и людей не бью.
— И это ты мне говоришь? А кто мне уши крутил постоянно?
— Твои родители этого не видели, значит – не было.
— Ладно-ладно, не сомневаюсь в твоей порядочности, отличница Ин Чаньси.
— Хм, — только в спорах с ним она становилась такой ершистой. Но она тут же взяла себя в руки и постучала по столу. — Всё, начали.
…
Между отличником и двоечником много различий.
Но главное, по мнению Ин Чаньси, в том, что у двоечника знания по предмету – это россыпь случайных фактов без системы.
Взять ту же математику.
Это целые блоки: числа, алгебра, геометрия, уравнения, функции. И всё взаимосвязано.
Двоечник за весь семестр мог усвоить пару задач по геометрии, научиться доказывать равенство треугольников, но стоило ему увидеть функции – и он замирал, словно перед ним инопланетные иероглифы.
Никакой цельной картины в голове.
До экзамена оставались считанные часы.
Попытаться сейчас выстроить в его голове стройную систему знаний было чистым безумием.
Поэтому план Ин Чаньси был прост.
Она сразу вычеркнула самые сложные задачи из тестов. Всё равно на самом чжункао Ли Ло с вероятностью в девяносто девять процентов их не решит.
Вместо этого она сосредоточилась на элементарных вещах. Даже если он отвечал правильно, она заставляла его проговаривать алгоритм до мелочей.
Суть была проста: забыть про сложные баллы и выгрызть весь базовый уровень.
Такой же подход был и к остальным предметам.
— Завтра у нас литература, математика и политика с историей. Последние – с открытыми учебниками, так что сегодня наляжем на первые два.
Она объясняла сосредоточенно и серьезно.
Но чем дальше они продвигались, тем страннее становилось лицо Ли Ло.
И дело было не в том, что за двадцать лет он забыл школьную программу.
Напротив… он почему-то помнил всё до мельчайших подробностей?!
— Фраза перед «Судьба моя, как в дождь опавший лист»?
— «Разбито царство, словно пух на ветру».
— «Вздымает грудь набег седых облаков»?
— «И взором провожаю птиц к гнездовьям».
— Первые строки из «Издревле это трудно превозмочь»?
— «В людях – горесть и радость, встречи и разлуки. В луне – и мгла, и свет, и полная чаша».
— «Внезапно встретил персиковый лес, на сотни шагов по берегам»?
— «Ни дерева иного, лишь трав ковер душистый, и опадают лепестки в цвету… Поражен был рыбак. Поплыл вперед, желая лес до края осмотреть…»
— «… Лодку оставив, в расщелину вступил. Сначала было узко, едва пройти мог человек… Увидел он поля плодородные, пруды прекрасные, рощи тутовые да бамбук…»
— «… Тщетно искали, вскоре болезнью скончался он, и с тех пор никто не пытался отыскать тот путь».
Ли Ло погрузился в свои воспоминания, которые теперь были четкими, будто в голову вставили новый жесткий диск. Он на одном дыхании выпалил весь текст «Персикового источника».
Придя в себя, он осознал…
Даже в школе он никогда не знал этот текст целиком!
Читал пару раз, учил отдельные фразы для тестов. Но сейчас он не «вспоминал» текст, он его буквально «считывал»!
— Ты когда успел выучить? — Ин Чаньси уставилась на него во все глаза. — Ты что, каждый раз, когда уходил с Чжао Жунцзюнем на баскетбол, на самом деле заставлял его с тобой заниматься?
Ли Ло замялся, не зная, как это объяснить.
— Ну… считай, ты умная, раз сразу догадалась.
Обновлено: 23.01.2026