Перевод: Illianna
Редаактура: Astarmina
— Ха-а-ах!
Словно после долгого погружения в воду, когда кислород стремительно врывается в лёгкие, дыхание внезапно прорвалось. Регина, жадно глотая воздух всей грудью, широко распахнула глаза.
— Кхе... ха-а... кха-кха!
Боль была такой сильной, что во рту ощущался привкус крови, но сейчас важнее всего было дышать. Сделав несколько судорожных вдохов, она закашлялась сухим кашлем, от которого горло словно разрывалось на части, и обеими руками схватилась за шею.
— Хах... ха-а...
Когда она немного успокоилась и моргнула, крупная слеза, дрожавшая на ресницах, сорвалась вниз. Проведя рукой по лицу, она ощутила, как ладонь покрылась холодным потом.
— Кха... Где я?
Продолжая покашливать, Регина огляделась вокруг. Затуманенное зрение постепенно прояснялось. Разбитое окно, покосившаяся дверца кареты, и она сама, лежащая внутри, согнувшись вдвое, словно смятая тряпичная кукла.
Только сейчас Регина вспомнила, что на обратном пути у кареты внезапно отвалилось заднее колесо, из-за чего экипаж опрокинулся.
От сильного удара, когда карета рухнула на землю с гулким грохотом, она ударилась головой о стекло и, видимо, потеряла сознание.
Регина поморщилась от пульсирующей боли, пронзившей всё тело.
— Ой-ой-ой, всё болит.
Подняв руки и осмотрев себя, она не нашла ни порезов, ни ссадин. Хотя одежда сильно пострадала, сейчас это было наименьшей из проблем.
Она попыталась выбраться из накренившейся кареты, неуклюже опираясь на полуразрушенную дверь.
Только поднявшись, она осознала, что босиком. Оглянувшись, увидела свои туфли, валявшиеся в углу кареты.
— Почему так тихо? Ганс? Лили?
Надев обувь и ступив на землю, она почувствовала, как каблуки увязли между гравием и землёй. Восстановив равновесие, она позвала кучера и служанку, но в ответ — ни звука.
Даже лошади, тянувшие карету, исчезли. Был ли сейчас ранний рассвет? Окружающий лес окутывал лёгкий туман.
— Ганс! Лили! Есть кто-нибудь?
Она снова, ещё громче, позвала их, но по-прежнему не получила ответа.
— Странно. Может, они ушли за помощью?
Хотя внутри нарастало беспокойство, Регина, стараясь сохранять самообладание, осмотрелась вокруг.
Это определённо был лес — вокруг маленькой поляны плотной стеной, словно ряды копий, выстроились сотни хвойных деревьев. Даже странно, как карета вообще смогла сюда проехать.
Вглядываясь в глубину леса, где очертания деревьев размывались в утреннем тумане, она вдруг почувствовала, как от пугающей тишины по коже побежали мурашки, и поспешно отвернулась.
Сколько бы она ни оглядывалась, никаких признаков людей не было. Регина невольно сглотнула.
Здесь действительно была только она одна и разбитая карета, застывшая посреди поляны.
— Боже мой, я с ума сойду.
Чтобы не поддаваться гнетущей атмосфере, она нарочно громко произнесла эти слова и неуклюже полезла обратно в перевёрнутую карету.
Дрожа от прохладного воздуха, она обхватила себя руками, осматривая разбитую карету в поисках чего-нибудь, что можно было бы набросить на плечи.
— Хоть бы нашлось что-то полезное.
Только сейчас, когда она немного пришла в себя, Регина заметила несколько пустых коробок, валявшихся в карете.
— Что?..
С ужасным предчувствием она поспешно открыла все коробки, до которых могла дотянуться, или перевернула их, вытряхивая содержимое. Но все шкатулки, в которых должны были лежать дорогие чашки, платья, туфли, украшения, оказались совершенно пусты.
— Ха... Они что, сошли с ума?
Кучер и служанка украли деньги и ценности и сбежали. Это казалось невероятным — глядя на коробки, она невольно рассмеялась от абсурдности ситуации.
— Они действительно украли всё и сбежали? Бросив меня здесь без сознания?
Внезапно её осенила мысль, и она резко поднялась, открыв отсек под сиденьем кареты. В спешке она ощупала пустое пространство, но руки ничего не нашли.
— Нет, только не это! Только не ожерелье!
Даже засунув голову внутрь и тщательно обыскав каждый угол, она нашла только пыль. Регина, не в силах принять эту реальность, затряслась от ярости, рухнула на сиденье и закричала:
— Моё ожерелье!
А ведь это было не просто какое-то ожерелье. Она три месяца упрашивала отца купить его. С крупным сапфиром, не меньше!
Чтобы получить это ожерелье, она читала книги, которые обычно даже в руки не брала, вышивала до кровавых мозолей. И это ещё не всё! Она вела себя мило и капризничала, что совсем не в её характере, даже объявила голодовку.
И вот, после всех этих страданий, едва заполучив драгоценное ожерелье, она потеряла его, даже не успев надеть.
— Как они посмели украсть моё ожерелье!
Регина заскрежетала зубами, глаза её расширились от гнева. Им даже не было дела, жива она или мертва.
Представив себя, скомканную, как лист бумаги, в углу кареты, она ощутила, как жар поднимается до корней волос. Как они могли так поступить с ней?
Гнев придал ей сил. Регина, тяжело дыша, грубо вытерла выступившие слёзы.
— Не время здесь сидеть. Нужно скорее вернуться и рассказать отцу, чтобы он немедленно поймал этих мерзавцев.
Подобрав старое пальто, валявшееся в углу, и накинув его на плечи, она вылезла из кареты.
Неважно, был ли это лес или болото. Даже ползком, но она вернётся и отправит этих двоих прямиком в ад.
— Я вас точно поймаю!
Внезапный яростный крик разорвал лесную тишину, и несколько птиц, сидевших на ветвях, испуганно вспорхнули, хлопая крыльями.
***
В поместье виконта Эвелина царила паника.
Единственная дочь, Регина, уехавшая в город рано утром, не вернулась даже к ночи.
После того как слуги, отправленные на поиски, вернулись ни с чем, виконт Эвелин, нервно ожидавший в своём кабинете, не выдержал и поднялся.
За окном кабинета уже забрезжил белёсый рассвет.
— Так не годится. Нужно немедленно сообщить в стражу.
— Я сейчас же пошлю человека, — ответил дворецкий.
Виконт покачал головой.
— Нет, чтобы запросить поисковый отряд, одних слуг недостаточно, это займёт слишком много времени. Я сам поеду.
Виконт положил сигару, которую курил, на пепельницу и надел пальто, поданное дворецким.
— Я подготовлю лошадь.
— Хорошо.
Виконт с осунувшимся от бессонной ночи лицом и тёмными кругами под глазами мрачно кивнул.
— Я скоро вернусь. Если дочь появится, позаботься о ней.
— Да, конечно.
Поручив дочь дворецкому, виконт покинул особняк, сел на лошадь, которую привёл слуга, и направился в город.
— Н-но!
Прохладный утренний ветер бил в лицо, пока лошадь неслась галопом.
С левой стороны пустынной дороги, ведущей от поместья в город, простирался густой лес.
Стараясь не задеть лицо о ветви деревьев, виконт непрерывно подгонял лошадь.
«Не стоило отпускать её одну...»
Он вспомнил, как Регина, которая месяцами умоляла купить ей ожерелье, на что он в конце концов согласился, едва дождавшись рассвета, села в карету. Он советовал ей послать слугу, но она настояла на том, что поедет сама, сияя улыбкой. Ему следовало остановить её. Виконт горько сожалел о своей беспечности, полагая, что в пределах его небольшого владения с дочерью не может случиться ничего плохого.
«Пожалуйста, будь жива, Регина!»
Она была его сокровищем, рождённым поздно и выращенным только с любовью. Если с ней что-то случилось, ни он, ни его жена не смогли бы этого пережить.
Не в силах справиться с нарастающим беспокойством, он пустил лошадь ещё быстрее.
Мимо стремительно скачущей лошади из леса вышла девушка, которая испуганно съёжилась, но виконт, не обратив на неё внимания, проехал мимо.
В этот момент сзади раздался отчаянный голос, зовущий его:
— О-отец! Отец, я здесь! Постойте!
Услышав это, виконт вздрогнул и резко натянул поводья.
— И-и-ииихаа!
Лошадь, напрягая мышцы и несясь во весь опор, почувствовала сильное натяжение узды, встала на дыбы, мотая головой, и опустилась на передние ноги.
— Тихо, тихо. Спокойно.
Виконт похлопал по шее лошадь, покрытую пеной, успокаивая её, и обернулся. Разъярённый конь вскоре смирился и начал переминаться на месте.
— Отец!
Регина, только что выбравшаяся из леса, увидев виконта, разрыдалась и бросилась к нему.
Некоторое время он смотрел на неё сверху, нахмурившись, затем узнал дочь, удивлённо спрыгнул с коня и бросился к ней.
— Регина! Боже мой, ты в порядке?
Подбежав к дочери и осмотрев её, не ранена ли она, виконт убедился, что Регина цела, и крепко обнял её за плечи.
— О, Господи, спасибо тебе! Спасибо, что вернул мне дочь невредимой!
— Отец!
Оказавшись в объятиях отца, Регина не смогла больше сдерживать накопившуюся горечь.
В лесу было так темно, что все деревья казались одинаковыми, все места выглядели одинаково. Ей показалось, что она могла бродить там вечно.
Ноги ломило от усталости, щёки горели от высохших слёз. Измученная, она свернулась на земле, и совершенно случайно обнаружила следы дороги.
Бросившись туда, она была поражена, увидев проезжающего мимо отца верхом.
— Уа-а-а!
— Регина, ты не ранена?
Когда Регина, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, прижалась к нему и зарыдала, виконт неловко погладил её по спине.
Почему-то, хотя они расстались всего на полдня, у него было странное ощущение, будто они не виделись очень долго.
— Всё хорошо. Теперь всё в порядке, не плачь.
— Мне было так страшно, отец!
Держа дочь в объятиях, виконт, переполненный эмоциями, прослезился.
— Да, да. Всё хорошо. Не плачь больше, Регина.
Виконт достал из кармана платок и вытер заплаканное лицо дочери.
— Тебе холодно, надень это.
Регина накинула на плечи пальто, которое снял отец, и взяла его за руку. Виконт посадил дочь, которая от икоты даже не могла говорить, а только кивала, на лошадь и сел позади неё.
— Поедем домой.
Произнося эти слова, виконт едва сдержал подступившие слёзы. Видно, с возрастом он стал более эмоциональным.
— Да, отец. Давайте скорее вернёмся.
Но глядя на дочь, которая улыбалась, несмотря на опухшие веки, он всё же не сдержал слёз.
Обновлено: 19.02.2026