Глава 7 — Глава 2. Литания Помех

Глава 2: Литания Помех Возвращение на «Клинок Ультрамара» походило на спасительный выдох после долгого погружения в ледяную воду. Стерильный, озонированный воздух ангара смывал с доспехов вонь варпа. Мерный гул корабельных систем был музыкой порядка после какофонии битвы. Для большинства братьев это было возвращение домой, в святилище. Для Каэлиана — в клетку, где его поджидал невидимый враг. Он прошёл ритуал постбоевого очищения с механической точностью. Сервиторы снимали с его доспеха повреждённые пластины, техножрецы воспевали литании над его болтером, апотекарии забирали образцы крови. Он отвечал на вопросы, отдавал рапорты, и его лицо под шрамами оставалось непроницаемой маской спокойствия. Никто ничего не заметил. Никто не мог видеть бурю, бушующую за этой маской. Наконец, он остался один в своей келье. Она была квинтэссенцией бытия космодесантника. Голые стальные стены. Жёсткая койка, служившая скорее плитой для подзарядки доспеха, чем местом для отдыха. Молитвенный терминал в углу, тускло светившийся зелёным экраном. Ничего лишнего, ничего личного. Пространство, предназначенное для заточки оружия — как физического, так и духовного. Каэлиан преклонил колени перед терминалом. Его движения были выверенными, ритуальными. Он выбрал «Литанию Ментальной Чистоты» — текст, который он знал наизусть, слова, выжженные в его сознании калёным железом индоктринации. Он начал молиться. — Душа моя — крепость, стены её — вера, — его голос был низким, рокочущим, каждое слово — как удар молота по наковальне. За тонкой переборкой он слышал, как брат Люциан читает ту же литанию. Голос Люциана был монотонным, ровным, почти безжизненным. Не более чем исполнение протокола, обязательная духовная гигиена после контакта с нечистотой. Но молитва Каэлиана была иной. Это был не ритуал. Это был вопль. — Врата её — праведность, ключ к ним — долг, — он повысил голос, пытаясь звуком собственной веры вытеснить чужеродное эхо из головы. Он пытался заглушить воспоминание о запахе травы, о звуке смеха. Пытался стереть из памяти нелепые, нелогичные слова из серого окна. Самурай? Даттебайо? [Тони Старк: Так, парень, серьёзно, что это было? Какая-то религиозная практика? Твои биометрические показатели зашкаливают. Пульс сто восемьдесят, уровень кортизола как у биржевого брокера в понедельник. Ты так себе сердце посадишь.] Голос был насмешливым. Он звучал так, словно исходил не из глубин варпа, а из соседней комнаты. Каэлиан зарычал, сжав кулаки так, что керамитовые перчатки заскрипели. — Император — мой щит, Кодекс — мой меч! [Питер Паркер: Сэр, с вами всё в порядке? Выглядит так, будто вам очень больно. Может, вам нужна помощь? Я не знаю, что происходит, но если вы ранены…] Этот голос. Он был полон искреннего, наивного беспокойства. Это было хуже, чем насмешки. Демоны не спрашивают, всё ли у тебя в порядке. Демоны искушают, лгут, пытаются сломить. Они не предлагают помощь. Эта простая, человеческая эмоция была настолько чужеродной в его мире долга и ненависти, что на мгновение пробила защиту. Стена литаний затрещала. — ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — взревел Каэлиан, и его голос сорвался. Он ударил кулаком по стальной стене. Вмятина, оставшаяся на металле, была идеальным отпечатком его перчатки. В соседней келье молитва брата Люциана на мгновение прервалась, а затем возобновилась, лишь на долю секунды сбившись с ритма. Каэлиан тяжело дышал, его два сердца бешено колотились. Молитва не работала. Ритуалы очищения были бессильны. Враг был уже внутри, и он не походил ни на одного врага, с которым Каэлиан когда-либо сталкивался. Этот враг не пытался его убить или совратить. Он пытался его… понять. И это было самое страшное. Он снова посмотрел на серое окно, упрямо висевшее на краю его внутреннего зрения. [Саэко Бусудзима: Дыхание сбито. Он пытается отстраниться от всего, от самого себя, но его эмоции выводят его из равновесия. Это неприемлемо для воина.] [Сон Гоку: Он выглядит очень сильным! Но почему он кричит? Он дерётся с кем-то невидимым?] Каэлиан закрыл глаза. Он был идеальным солдатом. Безупречным орудием. Но сейчас, в тишине своей кельи, он чувствовал, как в механизме его души появился сбой. Песчинка, попавшая в идеальные шестерни. Он прекратил молиться. Это было бессмысленно. Он не мог изгнать их. Но он был Ультрамарином. Если врага нельзя изгнать, его нужно изучить. Найти его слабости. И уничтожить. Он сел на койку, его спина была прямой, как ствол орудия. Он перестал бороться. Он начал наблюдать за этими голосами, что так внезапно возникли в его голове. Он холодно анализировал каждое произнесенное ими слово, их имена. Их имена казались ему странными, эфемерными, какая - то мысль постоянно билась в его голове, словно он откуда - то знал эти имена, но давно забыл. Он нахмурился, мысленно погружаясь в память, но ничего не вспомнил. После долгого раздумья он решил сходить в Апотекрион, проверить, действительно ли в нем какой – то вирус или это один из видов начинающейся одержимости, и должен ли он доложить об этом Капеллану. __________________________________________________ Если вам понравилась глава, не забудьте поставить лайк. Если вы считаете, что ее стоит улучшить, оставьте свой комментарий. Каждый ваш голос имеет значение!