Глава 43 — Глава 36. Оркестр возмездия

Глава 36. Оркестр возмездия Крик «WAAAGH!» был не просто звуком. Это была физическая сила, волна психической грязи, которая билась о корпуса четырех имперских кораблей с первобытной яростью. «Клинок Ультрамара» и три его эскортных эсминца — «Немезида», «Фалько» и «Гроза» — вывалились из варпа не в тихую гавань, а в самое сердце ада, написанного в багровых и ядовито-зеленых тонах. Мостик боевой баржи, только что переживший агонию не - реальности, теперь содрогался от близких разрывов и рева собственных орудий. Палуба вибрировала под ногами Каэлиана, передавая предсмертную дрожь адамантия. За бронированными иллюминаторами разворачивался хаос, похожий на кошмар безумного художника. Ржавые, уродливые громады орочьих кораблей роились вокруг «Цитадели-7», как трупные мухи вокруг гниющей туши. Станция, этот колоссальный бастион Империума, отвечала огнем, но это была агония, а не оборона. Огни ее орудийных палуб вспыхивали все реже, словно угасающее сердце гиганта. — Статус! — рявкнул Каэлиан. Его голос был тверд, как керамит, но внутри все скручивалось в ледяной узел. Он стоял у командного трона, который оставил пустым, его силовая броня была забрызгана его же кровью, запекшейся на синем доспехе, а в глазах отражались пожары космоса. — Капитан, говорит «Немезида», — прорвался сквозь треск статики голос капитана Валора, командира головного эсминца. Голос был ровным, почти академическим, но в нем слышался звон натянутой до предела стали. — Наши щиты под шквальным огнем, держимся на тридцати процентах. Противник превосходит нас числом примерно двенадцать к одному. Рекомендую оборонительное построение «Щит Императора». — «Фалько» на связи! — тут же вклинился женский голос капитана Лиры, резкий и нетерпеливый, как удар кнута. — Какие к черту щиты, Валор! У них нет строя! Это сброд! Предлагаю прорыв «Копьем» прямо к их флагману! Сожжем их Варбосса, и эти животные разбегутся! — Говорит «Гроза», — раздался третий голос, более глубокий и усталый, словно просеянный сквозь пепел сотен битв. Это был капитан Фелус. — Их огонь хаотичен, но плотен. Это не флот, капитан, это ураган из металлолома. Любая формация будет разорвана в клочья. Любой прорыв — самоубийство. Мы просто теряем энергию щитов, пока спорим. — «Клинок Ультрамара», всем постам доложить! — проигнорировав тактические споры, приказал Каэлиан. Его взгляд был прикован к тактическому дисплею, где красные руны орочьих кораблей кишели, словно личинки в открытой ране. Доклады посыпались, как град по броне. Щиты баржи на сорока процентах и падают. Корпус поврежден в нескольких секторах после варп-шторма. Орудия главного калибра молчат, их духи машин требуют времени, чтобы прийти в себя после соприкосновения с не - реальностью. Вокс-каналы забиты орочьей бранью, хрипами умирающих и отчаянным сигналом бедствия со станции. Кодекс Астартес предлагал единственное решение: героически погибнуть, нанеся максимальный урон. Он уже собирался отдать приказ о начале маневра «Несокрушимая стена», когда в его разуме вспыхнул огонь. Это не было мыслью. Это было ощущение. Жгучее, как клеймо инквизитора. Призрачный Гонщик, молчаливый пассажир его души, не говорил. Он указывал. В ментальном взоре Каэлиана одна из красных рун на тактической карте вспыхнула ослепительным пламенем. Не самый большой корабль. Не самый близкий. Просто тяжелый крузер класса «Молотило», методично изрыгающий огонь по жилым секторам станции. Вместе с образом пришло и знание. Не слова, а короткая, выжигающая разум вспышка: трюмы этого корабля, забитые до отказа порабощенными людьми, которых орки использовали как живые торпеды, запуская их в шлюзы станции. Каждая вспышка на борту «Цитадели» была криком сотен душ. [Призрачный гонщик]: (Голос Джонни Блейза был сухим, как пустынный ветер, и лишенным всякой жалости.) …Большие не всегда самые плохие, парень. Иногда настоящая гниль прячется в тени. Этот. Он заслужил первым.] — Капитан Валор, капитан Лира, внимание, — голос Каэлиана прозвучал ровно, скрывая внутренний шторм. — Отставить споры. Приказываю: «Немезида» и «Гроза» — выполняете отвлекающий маневр, сектор Дельта-Пять, имитируете атаку на их тяжелые крейсеры. «Фалько» — идете за мной. Мастер-канонир «Клинка», все доступные лэнс-батареи носовой части. Сконцентрировать огонь на крузере орков, сектор Гамма-Семь. — Капитан? Но их флагман... — начал было мастер-канонир, брат-сержант Таэлон, его лицо на гололите застыло в недоумении. — Выполняйте приказ, брат-сержант, — отрезал Каэлиан. — Капитан Каэлиан, — вмешался Валор с «Немезиды», и в его голосе прорезался лед. — Ваш приказ тактически... сомнителен. Мы разделим силы и откроем фланги. — Выполняйте, капитан Валор, или я отстраню вас от командования, — холодно бросил Каэлиан. Наступила тишина, в которой повис невысказанный шок. Новый капитан, появившийся из ниоткуда, отдавал самоубийственные, нелогичные приказы. Но тон его голоса, лишенный любых эмоций, кроме абсолютной уверенности, не оставлял места для возражений. — ...Есть, «Клинок», — с ледяным спокойствием ответил Валор. — «Немезида» и «Гроза» начинают маневр. — Наконец-то дело! — рявкнула Лира. — «Фалько» за вами, капитан! Два эсминца рванулись в одну сторону, отвлекая на себя огонь нескольких крупных кораблей. «Клинок» и «Фалько» развернулись к своей, казалось бы, второстепенной цели. Лучи чистой энергии, тонкие, как игла хирурга, сошлись в одной точке на корпусе орочьего крузера. Результат был непропорционален причине. Лэнс-удары пробили не просто броню. Они ударили точно в нестабильный склад боеприпасов, забитый до отказа некачественными ракетами. Корабль зеленокожих не просто взорвался; он был уничтожен, превратившись в беззвучную вспышку зелено-оранжевого пламени, которая поглотила два мелких эскортных корабля. «— ...что это было?! «Брюхорез» взорвался!» — прорвалось сквозь помехи на орочьей частоте. — «Варбосс Грызло глотки перегрызет за своего любимца!» Каэлиан проигнорировал орочью болтовню. Он уже чувствовал следующий «укол» в своем разуме — холодный, точный, как удар ледорубом. Еще один корабль. На тактической карте он был почти незаметен — неказистый фрегат, затерянный среди десятков более крупных целей. Но он был сердцем опухоли. Он прятался, словно ядовитый паук, в центре запутанной паутины из ржавых эскортов и перекрывающихся полей огня, глубоко в тылу вражеского флота. Добраться до него обычным оружием было все равно что пытаться вырезать опухоль тупым ножом сквозь адамантиевую броню — самоубийственно и бесполезно. И снова видение, наложенное на реальность: капитан-мекбой, уродливое создание из плоти и ржавого металла, садистски транслирующий какофонию оцифрованной агонии по частотам госпиталя «Цитадели». Каждая абордажная торпеда, пробившая корпус станции, каждый крик раненого гвардейца, добитого в его койке — все это было срежиссировано оттуда. [Призрачный гонщик]: […Этот. Его грех — самый громкий…] — Капитаны Валор, Лира, Фелус, внимание, — голос Каэлиана был спокоен, словно он диктовал условия капитуляции, а не отдавал приказы в хаосе боя. — Начинаем операцию «Карающий луч». «Немезида» и «Гроза», выполняете маневр «Щипцы Вексатус». Ваша задача — связать боем тяжелые крейсеры на флангах, растянуть их строй. Сделайте вид, что готовитесь к классическому прорыву к флагману. Мне нужно их внимание. — Вас понял, «Клинок», — ровно отозвался Валор. — Принято, — буркнул Фелус, и в его голосе слышалась готовность к грубой работе. — Капитан Лира, «Фалько», — продолжил Каэлиан. — Ваша роль — скальпель хирурга. Как только их строй будет нарушен, вы на максимальной скорости проходите через центр. Ваша цель — не сам фрегат, а его личная охрана. Выведите из строя двигатели и орудия двух кораблей прикрытия слева от цели. Мне нужен чистый коридор для стрельбы. На десять секунд. Не больше и не меньше. — Вас поняла, «Клинок»! Будет весело! — отозвалась Лира, и в ее голосе слышался азарт хищника. — Мастер-орудийник «Клинка», — закончил Каэлиан, не отрывая взгляда от дисплея. — Зарядить торпедные аппараты три и четыре абордажными торпедами. Отключить стандартные детонаторы. Боеголовки — циклонические. На мостике воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь гул сервомоторов и треск вокса. Циклонические торпеды. Оружие Экстерминатуса. Слово повисло в воздухе, тяжелое и кощунственное. Использовать его против одного фрегата было не просто нарушением всех протоколов. Это было святотатство. На мгновение весь мостик, казалось, перестал дышать. Аугментированные пальцы техножрецов замерли над руническими панелями, их привычные литании данных оборвались на полуслове. Молодые флотские офицеры, чьи лица мгновение назад были напряжены от боя, теперь побледнели, отражая зеленоватое свечение тактических дисплеев. Их учили, что такое оружие — последний довод Императора, священный акт, а не тактический инструмент. Взгляды всех смертных, полные страха и непонимания, невольно сошлись на фигуре в синей силовой броне. Они ожидали увидеть безумца, еретика. Но вместо этого они увидели полубога, чья воля была тверже адамантия, а в глазах горел холодный огонь абсолютной, пугающей уверенности. Страх не исчез, но в нем зародилось нечто иное — благоговейный ужас перед силой, которую они не могли постичь. — Капитан… это… — начал было Таэлон. — Выполнять! Приказ прозвучал как удар молота. И оркестр смерти начал свою симфонию. «Немезида» и «Гроза» рванулись в разные стороны, изрыгая огонь и заходя на фланги орочьей армады. Как и рассчитывал Каэлиан, зеленокожие, увидев угрозу своим самым большим «пушкам», инстинктивно развернули часть сил, чтобы встретить предсказуемую атаку. Их грубый строй на мгновение потерял плотность, в центре образовался хаотичный разрыв. Этого было достаточно. «Фалько», словно серебряный дротик, выстрелил в эту брешь. Лира не тратила время на уничтожение. Точные залпы плазмы ударили по гондолам двигателей двух ржавых посудин, охранявших фрегат. Корабли-телохранители беспомощно закрутились, создавая дополнительный хаос и перекрывая секторы обстрела для своих же союзников. Коридор был открыт. — Десять секунд, капитан, — доложила Лира, ее голос звенел от адреналина. «Клинок Ультрамара» уже был на позиции. Из его чрева вышли две торпеды — не изящные и быстрые, а тупые, уродливые цилиндры правосудия. Они не летели, они *шли* сквозь пустоту, ведомые железной волей Каэлиана, прямо по расчищенному пути. Орки спохватились слишком поздно. Их заградительный огонь запоздало вгрызся в пустоту, где секунду назад были торпеды. Они ударили в корпус фрегата почти беззвучно. На мгновение ничего не произошло. А затем… корабль просто перестал существовать. Не было взрыва, огня или ударной волны. Был лишь короткий, беззвучный разрыв в самой ткани реальности, вспышка света, который был темнее тьмы, и фрегат, вместе с ближайшими к нему эскортами, был поглощен, стерт со всех спектров, будто его никогда и не было. Почти сразу же орочьи абордажные атаки на «Цитадель-7» захлебнулись. Потеряв координационный центр, их команды превратились из организованных отрядов в разрозненные банды, которые защитники станции начали методично уничтожать. Победа была абсолютной. И ужасающей. — Связист! Соедините меня с «Цитаделью-7»! Пока тот работал, Каэлиан превратил бой в оркестр возмездия. Он был дирижером. Призрачный Гонщик был его партитурой. «Немезида» и «Гроза» связывали боем крупные силы, «Фалько» наносил точечные удары, а «Клинок Ультрамара» выступал в роли палача, вынося приговор самым «виновным» целям. Орда зеленокожих, управляемая импульсами самых жестоких лидеров, начала терять координацию. Наконец, вокс ожил. — ...неопознанный флот... говорит генерал Кордастус... — голос был полон статики и бесконечной усталости. «— Назовите себя. В такие совпадения я не верю.» — Генерал, — ответил Каэлиан. — Говорит капитан Каэлиан, командующий боевой баржей «Клинок Ультрамара» и оперативной группой «Возмездие». Мы — ваша помощь. — «Возмездие»? — в голосе генерала прозвучало удивление, смешанное с подозрением. — Подходящее имя. Мои тактики докладывают… Трон, да я и сам вижу! Их абордажные волны захлебнулись! Централизованное командование исчезло. Вы… вы сделали это одним ударом. Это был… немыслимый маневр. Но, во имя Терры, вы уничтожили фрегат оружием Экстерминатуса! Кто вы такие? — Мы — те, кто побеждает, генерал. Либо вы координируете свои действия с нами, либо мы продолжим в одиночку. Внутри его разума наступил момент штиля. И в этой тишине замерцал один из потухших аватаров. [Тони Старк]: …что за?.. Джарвис, где мы? И почему в голове такой сквозняк?.. Ох... Ладно... я, должно быть, пропустил совещание. Когда мы наняли адского бухгалтера для ведения тактических расчетов? Этот парень в огне... он не из нашей команды, верно?.. — Спи, Тони, — мысленно ответил Каэлиан, не отрывая взгляда от тактической карты. — Ты ранен. Мы справимся. [Тони Старк]: Справитесь?.. Парень, ты сейчас работаешь наводчиком у самого мрачного жнеца. Это не «справитесь». Это... новый уровень менеджмента. Только... постарайся не подписывать никаких контрактов своей кровью, ладно?.. Аватар Старка снова погас. В воксе повисла долгая, потрескивающая пауза. Затем раздался тяжелый вздох, звук человека, стоявшего на краю пропасти и внезапно увидевшего протянутую руку — пусть даже рука эта была облачена в объятую пламенем перчатку. — «Те, кто побеждает»… — тихо повторил Кордастус, и в его голосе больше не было подозрения, лишь бесконечная усталость и тень надежды. — Император Всемилостивый, капитан, мы уже потеряли тысячи. Мы готовились умереть. Если ваш… метод… дарует нам еще один рассвет, то да будет так. Станция в вашем распоряжении. Я передаю вам тактическое командование обороной. Что прикажете? Каэлиан посмотрел на тактическую карту. Гонщик указал ему на сердце змеи — орочий «Смертотряс», флагман, уродливую гору ржавчины и орудий, что служила троном для варбосса. — Генерал, — его голос наполнился новой, ледяной властью. — Всем орудийным платформам станции. Всем моим кораблям. Сконцентрировать весь огонь на флагмане орков. Цель — не просто обездвижить. Стереть. Приказ был выполнен мгновенно. Это была симфония концентрированного гнева. Десятки лэнс-лучей, ослепительно-белых и чистых, как ненависть ангела, сошлись в одной точке на носу «Смертотряса». Одновременно с ними ударили потоки перегретой плазмы и залпы макро-орудий, каждый снаряд размером с часовню. Пустотные щиты флагмана, до этого казавшиеся непроницаемыми, взвыли под немыслимым давлением. Мерцающий саван лазурной энергии зашипел, пошел пузырями, а затем с треском, видимым даже на таком расстоянии, лопнул, как раскаленное стекло, осыпавшись дождем призрачных искр. Броня была обнажена. — Всем кораблям, — приказал Каэлиан, его голос был ровен, как гладь обсидиана. — Торпедная атака. Полный залп. Рой торпед, стая стальных волков, изрыгнулся из четырех имперских кораблей и десятков пусковых установок станции. Они ударили в беззащитный корпус не единой волной, а серией точных, разрушительных укусов. Первые пробили внешнюю обшивку. Следующие прогрызли себе путь в его нутро, к жизненно важным системам. Началась агония титана. Из пробоин в корпусе «Смертотряса» сначала вырвались беззвучные языки пламени. Затем, одна за другой, начали детонировать внутренние боеукладки. Цепная реакция пошла по палубам, разрывая корабль изнутри. Огромные куски обшивки отлетали в пустоту, обнажая ревущий ад в его чреве. Флагман содрогнулся, словно живое существо в предсмертной конвульсии, и его исполинский хребет с оглушительным скрежетом, который можно было скорее почувствовать, чем услышать, переломился. Но это был еще не конец. Реакторы, поврежденные и лишенные всякого контроля, достигли критической точки. На мгновение изуродованный корпус флагмана втянулся в себя, а затем его поглотила беззвучная сверхновая. Шар чистой, бело-зеленой энергии расширился, испаряя все на своем пути. Когда он погас, на месте, где только что был самый большой и грозный корабль орков, осталось лишь расширяющееся облако раскаленного праха и искаженных призраков металла. На орочьих частотах воцарился первобытный хаос. Психический клей, скреплявший WAAAGH! — грубая сила и уверенность самого большого босса, — испарился вместе с его флагманом. Флот зеленокожих мгновенно перестал быть флотом. Он превратился в стаю обезумевших, паникующих зверей. Некоторые корабли пытались неуклюже развернуться и уйти в варп. Другие, в слепой ярости, начали стрелять друг в друга, оспаривая право стать новым «боссом». Большинство просто дрейфовало, их команды впали в ступор. Они стали легкой добычей. «Немезида», «Фалько» и «Гроза» вместе с орудийными платформами станции начали методичный отстрел. Охота превратилась в бойню. Победа в космосе была полной и безоговорочной Битва в космосе была выиграна. Теперь начиналась война. — Генерал, — снова вышел на связь Каэлиан. — Доложите обстановку на планете. — Планете? — голос Кордастуса был ошеломлен. — Капитан, мы только что... — Доложите обстановку, генерал. — ...Орки успели высадиться. Массированная атака. Они используют телепорты и десантные корабли. Столица, Улей Примус, в осаде. Мои полки Гвардии сдерживают их у внешних стен, но... это вопрос часов. Их ведет один из самых крупных варбоссов, которых я видел. Они называют его Горбаш Кровавый Топор. И снова огненный укол в разуме Каэлиана. На этот раз он был направлен не в космос, а вниз, на голубой шар планеты под ними. И видение: огромный орк в мега-броне, стоящий на горе из черепов гвардейцев и хохочущий, пока его бойзы сжигали госпиталь с ранеными. [Призрачный гонщик]: […Самый виновный из всех...] Каэлиан развернулся к своему мостику. Брат-сержант Таэлон. Капеллан Ортан, стоявший в тени, сжав в руке крозиус. Другие офицеры. Все смотрели на него. С благоговением. Со страхом. С непониманием. Но никто больше не сомневался в его приказах. — Капитанам Валору, Лире и Фелусу с "Грозы" — прибыть на «Клинок» для инструктажа. Брат-капеллан, соберите всех сержантов в главном брифинг-зале. Мастер десанта — подготовить все «Громовые Ястребы» и десантные капсулы. Мы спускаемся. — Мы, капитан? — переспросил Ортан, выходя из тени. Его голос был напряжен, как струна. — Все семьдесят шесть братьев? Против орочьей орды? Это самоубийство. — Мы не будем сражаться с ордой, — ответил Каэлиан, и в его глазах на мгновение вспыхнул адский огонь. — Мы идем на охоту. Наша цель — их варбосс. Мы вырвем сердце у этого WAAAGH!. Он посмотрел на свои руки в силовых перчатках. Они все еще дрожали от отголосков варпа и напряжения боя. Он побеждал. Но цена этой победы выжигалась на его душе с каждым отданным приказом. Он больше не был просто воином Императора. Он становился палачом. И, что самое страшное, ему начинало это нравиться.