Глава 37 — Глава 32. Раскол в бездне

Глава 18. Раскол в бездне В недрах боевой баржи, где эхо битвы еще дрожало в переборках, тишина опустилась, как саван. Она прерывалась лишь треском тлеющих обломков — искры, пляшущие в воздухе, пропитанном запахом озона и горелого прометия. Далекие сирены систем пожаротушения выли, как призраки в пустоте, их вой отражался от изъеденных коррозией стен артериальных трактов. Каэлиан, сержант Ордена, стоял в руинах командного узла некронов, где воздух все еще вибрировал от недавнего апокалипсиса. Его вторичное сердце стучало неровно, алой ауры вокруг Каэлиана больше не было, как и свечения из-под его кожи, его тело содрогалось в мелкой дрожи. [Тони Старк]: Что с ним? Он жив? Джарвис, полный отчет о состоянии! Живо!  [Джарвис]: *Биометрические показатели Каэлиана стабилизировались на критически низком уровне, сэр. Множественные разрывы мышечных волокон, капиллярные кровоизлияния по всему телу. Его клеточная структура... она словно прошла через мясорубку и была собрана заново. Но... он жив и стремительно восстанавливается. [Сон Гоку]: Он... он выдержал... Я не могу поверить! Кайокен такой мощности должен был его просто испепелить! Он не просто использовал мою силу, он... он пережил ее! В нем должна быть невероятная выдержка!] Пространство, где раньше висел кристалл, теперь было зияющей дырой в реальности, из которой сочился холод небытия. Энтропийная волна, к счастью, не расширилась, а схлопнулась сама в себя, словно поглотив собственное разрушение. Но даже остаточное эхо этого взрыва ощущалось как ледяное прикосновение к душе. [Наруто Узумаки]: Вот это сила воли! Даттебайо! Он горит изнутри, но все равно стоит! Это... это похоже на то, когда я использую силу Курамы! Твое тело кричит, но ты продолжаешь сражаться ради тех, кого должен защитить!] Каэлиан медленно поднял голову. Его взгляд был устремлен на место, где только что был уничтожен артефакт. В его глазах не было триумфа, только бездонная усталость и отголоски пережитой агонии. [Питер Паркер]: Его тело... оно адаптируется. Скорость регенерации поразительна. Она не похожа на мою... она переписывает его биологию на ходу, используя остаточную энергию как катализатор. Это невероятно! И невероятно опасно. Один неверный шаг, и он мог бы превратиться в бесформенную массу плоти. [Тони Старк]: Ладно, хватит анализировать. Парень сейчас развалится на части. Нужно его стабилизировать. Есть идеи, как это сделать, не превратив его в лужу протоплазмы? Гоку, ты заварил эту кашу, тебе и расхлебывать! Как выключить твой "Кайо-что-то-там"? [Сон Гоку]: Кайокен не выключают, он сам проходит, когда энергия кончается!  Ему просто нужно... отдохнуть. И поесть. Очень много поесть! У меня после такого всегда зверский аппетит!] Каэлиан, наконец, сумел прийти в себя и стоял, слегка покачиваясь. Он посмотрел на свои руки. Багровое свечение исчезло, но под кожей виднелась сеть почерневших вен. Он использовал силу, чуждую его природе, запретную и нечестивую с точки зрения его веры. Но он выжил. И победил. Вокс ожил треском статики, разрывая хрупкий покой. Голос капеллана Ортуса прорвался сквозь помехи, как литания в хаосе: — Каэлиан, некроны исчезли. Все получилось? — Да. — Выдох сержанта был тяжелым, пропитанным усталостью, что оседала в жилах, как свинец. — Потерял одного. Остальные... в норме. Командный кристалл уничтожен. Нас встретил их Лорд. Пришлось... нейтрализовать. Мы победили, Ортус. Он отключил связь. Тишина вернулась, но ненадолго. Вокс снова вспыхнул, хриплый голос сержанта Ликандера врезался в нее, как болт в плоть: — Командир? Что... произошло? Они просто... исчезли. — Угроза нейтрализована. — Голос Каэлиана эхом отозвался в его собственном шлеме, чужой, лишенный триумфа. Лишь бездна усталости, что сжимала грудь, заставляя первичное сердце пропускать удары. — Доложите о потерях. О выживших. Доклады хлынули, как кровь из ран: со всех уголков искалеченной баржи, где палубы стонали под весом разрушения. Рота космодесантников сократилась до семидесяти шести душ — братьев, чьи доспехи носили шрамы от зеленых молний. Два батальона гвардии, три полка регулярных войск — выжившие, но изломанные. Гражданские и сервы ушли в объятия Императора тысячами, их кровь смешалась с машинным маслом на решетках. Некроны собрали жатву, оставив отсеки в руинах: развороченные переборки, где воздух шипел из пробоин, но внешняя обшивка держалась, как воля верного. Главные орудия и пусковые шахты стояли нетронутыми, ангары уцелели — авиация и броня ждали приказа, их гул отзывался в костях. Реакторы, основной и запасные, пульсировали вполсилы, их ритм сбивался от повреждений. Техножрецы и механодендриты суетились в красном полумраке, литании Омниссии эхом отражаясь от стен, но баржа нуждалась в ритуале ремонта — в доках, в времени. Каэлиан молил Императора о милости этого времени. В разуме его прокручивались события, как шестерни в поврежденном серво-механизме. Что дальше? Старый порядок рухнул. Слишком многие видели его странности — Ортус чуял ересь, но без доказательств. Скоро вопросы вернутся, как инквизиторский допрос. А та сила... в финале битвы, жидкий огонь в жилах, умноживший мощь в разы. Невозможное, если не дар Хаоса. Но мутации не пришли, разум держался — или уже сломлен? Голоса в голове... безумие? Каэлиан внутренне усмехнулся, холодок пробежал по спинномозговому шунту. Он вызвал Апотекариум: — Состояние капитана Валереуса. Голос апотекария был угрюм, как гробница: — Тело функционирует. Разум... разрушен. Проблески — и бред. Менталист сломал его. Мы делаем все, сержант. Но... не знаю. Он отключил связь и медленно побрёл обратно к командному мостику, его шаги отдавались гулким эхом в опустевших коридорах. Воины, которых он встречал по пути, молча расступались. Они смотрели на него со смесью благоговения и страха. Он больше не был одним из них. Он был их спасителем. И их чудовищем. Тот, кто отбросил священный Кодекс и вытащил их из пасти забвения с помощью немыслимой, чужеродной тактики. Когда он вошёл на мостик, его встретила та же тишина. Выжившие техножрецы и сервиторы замерли, как статуи. Капеллан Ортан стоял у командного трона. Он не смотрел на Каэлиана. Он смотрел на огромный обзорный экран, на котором в мёртвой пустоте едва мерцали звезды. Каэлиан подошёл и встал рядом. Они долго молчали, два титана в синих доспехах, разделённые пропастью веры и ереси. — Ты спас нас, — наконец произнёс Ортан, не поворачивая головы. Его голос в вокодере был лишён обычного рокота. Он был тихим, почти задумчивым. — Твои методы… они были безумны. Они противоречили всему, чему нас учили. Но они сработали. — Кодекс велик, — просто ответил Каэлиан. — Но следование его догмам привело бы нас к гибели. Я выбрал победу и жизнь. — Ты выбрал ересь, — так же тихо поправил Ортан. Он повернул свой шлем-череп, и алые окуляры впились в Каэлиана. — Я видел это, сержант. В зале с псайкером. Я чувствовал это. Твоя душа больше не чиста. В тебе есть что-то чужое. Что-то, что дало тебе это знание. Что это? Демон? Ксеносский интеллект? Говори. Исповедуйся. Возможно, твою душу ещё можно спасти. Каэлиан посмотрел в эти алые глаза, в которых не было ни капли сострадания, лишь холодный огонь фанатизма. Он мог бы снова солгать. Сказать, что это был дар Императора, ниспосланный в час нужды. После этой победы, возможно, ему бы даже поверили. Но он устал лгать. — Это не ересь, Капеллан, — медленно произнёс он, и каждое слово было взвешено. — Это… эволюция. Империум умирает, потому что он боится меняться. Он цепляется за мёртвые догмы, пока галактика вокруг него горит. Мы проиграли бы сегодня, потому что наш священный Кодекс не смог предложить ничего, кроме доблестной смерти. Нужно меняться и менять Кодекс. А результат моих действий – я спас людей, я спас корабль, я одержал победу, я  предложил им всем жизнь. Какая вера истиннее и где тут ересь? Я не поддался Хаосу, во мне нет следов заразы, я просто прозрел и понял, что нужно все менять, или мы програем не просто битву, наша цивилизация падет. Ортан замер. Это был не ответ одержимого. Это была философия. Новая, ужасающая в своей логике философия. Он поднял свой крозиус арканум. Его силовое поле вспыхнуло, заставив воздух затрещать. — Ты говоришь, как Архиеретик, — прорычал он. — Нет, — спокойно ответил Каэлиан. — Я говорю, как солдат, который хочет побеждать. Он был готов к удару. Он был готов принять суд. Он знал, что поступил правильно, и этого было достаточно. Он посмотрел в глаза Ортана, и в них не было страха. Лишь холодная решимость. И Ортан, блюститель веры, тот, кто сжёг бы галактику ради чистоты догмы, колебался. Он видел перед собой не сломленного, одержимого еретика. Он видел командира, который только что спас его и всех остальных. Он видел воина, чья вера в победу оказалась сильнее его собственной веры в Кодекс. Он видел результат. И этот результат противоречил всему, во что он верил. Он медленно, с видимым усилием, опустил свой крозиус. — Я… не знаю, — прохрипел он, и в этом признании было больше агонии, чем в любом предсмертном крике. — Я не знаю, что ты такое, Каэлиан. Но ты спас нас. И мой долг… мой долг перед павшими братьями… требует, чтобы я доставил выживших в безопасное место. Это было не прощение. Это была отсрочка. Перемирие в войне за его душу. Каэлиан молча кивнул. Он подошёл к командному трону и посмотрел на звёздную карту. — Проложите курс на ближайшую имперскую базу, — приказал он выжившим сервиторам. — Нам нужен ремонт, пополнение и… Он не успел договорить. Один из тактических дисплеев, до этого показывавший лишь помехи, внезапно ожил. На нём появилось изображение. Чистое, чёткое. Изображение флота. Это были не корабли Имперского Флота. Их силуэты были хищными, готическими, окрашенными в чёрный и алый цвета. В центре формации, словно паук в центре своей паутины, висел огромный, зловещий крейсер. На его борту горел один-единственный символ, от которого у каждого космодесантника леденела кровь в жилах. Символ Инквизиции. [Питер Паркер: Эм… ребята, это кто? Они не похожи на друзей.] [Саэко Бусуджима: Несколько крейсеров класса «Диктатор», эскорт из фрегатов типа «Меч». Судя по конфигурации, это карательный флот. Они движутся к нам. Быстро.] Каэлиан смотрел на приближающийся флот. Он понял всё в одно мгновение. Капеллан Ортан, следуя протоколу, отправил астропатический сигнал о контакте с некронами и о… чрезвычайной ситуации в командовании. И ближайшей силой, ответившей на зов, была не подмога от Ордена. Это были они. Палачи, судьи и присяжные Империума. Они пришли не спасать. Они пришли судить. И очищать. Он посмотрел на Ортана. Капеллан тоже смотрел на экран, и даже через шлем-череп было видно, как он потрясён. Он не ожидал этого. Не так быстро. Каэлиан перевёл взгляд на своих выживших братьев на мостике. Они смотрели на него. Не на Капеллана. На него. Их нового командира. Они ждали приказа. Он снова посмотрел на экран, на неумолимо приближающийся флот. Война с некронами закончилась. Война за Веридию Прайм, возможно, тоже. Но война за их будущее, похоже, только начиналась. [Тони Старк: Неплохо, морпех. Очень неплохо. Ты выжил в битве с роботами-зомби из космоса. Итак, что будем делать с прибывающим флотом испанской инквизиции? Потому что, судя по их виду, они пришли не для того, чтобы вручить тебе медаль.] К искалеченной, но всё ещё живрй боевой барже, виясщей  на орбите мёртвой планеты приближались, как акулы, почуявшие кровь, тёмные, зловещие силуэты кораблей Инквизиции.