Глава 31 — Глава 26. Аксиома Падшего Ангела

Глава 26. Аксиома Падшего Ангела Тишина, пришедшая на смену взрыву, была не пустотой, а давлением. Она пахла озоном на уровне промышленных концентраций, перегретой пласталью и стерильным вакуумом, оставшимся там, где мгновение назад бушевал плазменный шторм. Тринадцать синих гигантов, выживших в горниле, стояли в истерзанном коридоре — молчаливые монолиты на фоне угасающих языков пламени. Приказ сержанта Каэлиана все еще висел в воксе, холодный и острый, как кристалл льда в мозговом ядре. «Перевооружиться тем, что осталось. Боезапас пополнить с павших». Акустические сенсоры шлема уловили резкий вдох нескольких воинов — скрежет поврежденных респираторов. Они замерли, их визоры были обращены к почерневшим, разорванным останкам братьев. Это был не просто приказ. Это была последняя черта, анафема, высеченная на священном тексте Кодекса. Ритуал извлечения геносемени был сакральным долгом. Но вскрывать разгрузку павшего брата, снимать с его безжизненных, сваренных внутри перчатки пальцев болтер… это было осквернением. Каэлиан не колебался. Внутренний хронометр зафиксировал отклонение в 0.013 секунды при выполнении стандартного поворота корпуса. Мышцы, привыкшие к безупречному ритуалу боя, дали сбой. «Неверно»— прошипел голос Ультрамарина в его сознании. — «Это нарушение протокола скорби». «Какой именно протокол нарушен?» — с тихой, ядовитой надеждой откликнулось эхо Алекса. — «Тот, который предписывает нам умереть с честью и пустыми магазинами?» Он опустился на одно колено рядом с тем, кто еще полчаса назад был братом Леонидом. Он не смотрел на остатки лица под расколотым шлемом. Он смотрел на ресурсы. Четыре полных магазина для болтера «Тигр». Две крак-гранаты. Источник питания брони — 73% заряда. С выверенной точностью сервитора он начал отсоединять подсумки. Каждый щелчок магнитного замка отдавался ударом второго сердца, нарушая безупречную аритмию боя. — Мы не падальщики, — пророкотал Капеллан Ортан. Его голос, усиленный вокс-решеткой, был подобен треску раскалывающегося ледника. Он сделал шаг к Каэлиану, его крозиус арканум сжался в руке так, что силовое поле взвыло от перегрузки. — Это наши братья! Их доспехи — их саркофаги! Их оружие — реликвии их жертвы! [Наруто Узумаки: Он прав! Это же их память! То, за что они сражались! Нельзя так поступать с узами, которые вас связывают! Это… это предательство!] Голос в голове был чужим, полным мальчишеского огня. Каэлиан подавил его, как тактическую ошибку. Он медленно повернулся к Капеллану. Его шлем был расколот, обнажая холодный, ничего не выражающий глаз и сетку диагностических портов на виске. — Мертвым не нужны болты, Капеллан. А их память не остановит гауссовый луч. Каждый магазин, который мы оставим здесь из сентиментальности, — это очередь в спину живому воину. Каждая граната, брошенная из благочестия, — это еще один бессмертный механизм, который дойдет до мостика. Он обвел взглядом остальных. Титус, Дециан и Орион уже следовали его примеру, их движения были жесткими, но эффективными. К ним присоединился Десантник, что первым начал стрелять по креплениям плазменных кабелей, он подошел к ближайшему телу павшего собрата и начал снимать с него тяжелый плазмоган.  Шестеро других колебались, их лояльность разрывалась между символом веры и логикой выживания. — Кодекс учит нас, что жизнь космодесантника принадлежит Императору. Так? — он сделал паузу, давая доктрине впитаться в тишину. — Я лишь продлеваю срок этой службы. Их долг не окончен. Он продолжается в наших руках. Запишите, Капеллан. Третья аксиома моей экзегезы: «Мертвый герой — это растраченный актив». [Тони Старк: Бинго. Кризисный менеджмент 101: не позволяй эмоциям влиять на распределение ресурсов. Жестко, но, черт возьми, эффективно. Этот парень — мой новый любимый робокоп.] Слова упали в тишину, как капли кислоты на пергамент. Колеблющиеся воины посмотрели на Ортана, ища в нем опору. Но они увидели лишь дрожащий силовой крозиус. Затем они посмотрели на Каэлиана. Они увидели не кощунство. Они увидели еще один день жизни. Переглянувшись, они молча присоединились к мародерству. Ортан остался один, живое воплощение рухнувшего мира. Он смотрел, как его паства следует за падшим ангелом по пути прагматичной ереси. Он не мог их остановить, потому что в глубине своей фанатичной души, в том уголке, где вера встречалась с реальностью, он знал — Каэлиан прав. И это знание было горше любой смерти. Путь к командному центру стал нисхождением в логический ад. Некронское присутствие не просто уничтожало корабль — оно переписывало его физические константы. В одном из коридоров вектор гравитации инвертировался. Стабилизаторы в их сапогах взвыли, перекалибруясь. Им пришлось идти по потолку, глядя вниз на палубу, усыпанную телами, которые, казалось, висели в воздухе, прикованные к полу невидимыми цепями. В другом секторе — время текло асинхронно. Ауспексы фиксировали хроно-смещения, оставляя за ними призрачные следы, повторяющие их движения с задержкой в 2.7 секунды. [Питер Паркер: Это… это не магия, это физика! Локализованные хроно-сингулярности! Они размазывают свое существование по временной шкале! Ребята, мы идем по минному полю из парадоксов! Одно неверное движение может вызвать каскадный эффект и стереть нас из истории!] Они остановились перед залом турболифтов. Шахта превратилась в бездонную пропасть, на дне которой пульсировал неземной зеленый свет — энергия чужого мира. Противоположная сторона была в ста метрах. Мост из пластали был перебит. — Пути нет, — констатировал воин с тяжелым болтером. — Путь есть всегда, — возразил Каэлиан. Его оптика была прикована не к пропасти, а к огромным магнитным зажимам, удерживавшим на месте тысячетонную сервисную платформу. Эти механизмы были священны. Их машинные духи были умиротворены веками литаний и благословенного масла. — Сержант… нет, — Ортан мгновенно расшифровал его замысел. — Духи этих машин служили Ордену тысячу лет! Насильно пробудить их, заставить служить против их воли… это немыслимо! — Мы можем. И мы сделаем, — отрезал Каэлиан. Он указал на главный силовой кабель. — Перегрузите индуктор. Создайте направленный ЭМИ на противоположные зажимы. Если расчеты верны, полярность сменится на 0.3 секунды. Этого хватит, чтобы платформа рванулась через пропасть. [Саэко Бусуджима: Вероятность успешного пересечения — 67.4%. Вероятность разрушения платформы и аннигиляции отряда — 32.6%. Риск приемлем. Действовать.] — Это убьет дух машины! — взревел Ортан. — Это святотатство! — Капеллан, — голос Каэлиана стал ровным и смертельно опасным, как скальпель хирурга. — Ваша вера не построит нам мост. А моя математика — построит. Вы с нами или остаетесь здесь молиться этой груде металла, пока некроны не разберут вас на атомы? Это был ультиматум. Выбор между священной догмой и выживанием. Ортан посмотрел на пропасть, затем на ледяное спокойствие Каэлиана. Он потерпел второе поражение за час. Его мир, полный ритуалов и веры, не предлагал решения. Мир Каэлиана, полный расчетов и ереси, предлагал шанс. Стиснув зубы так, что заскрипел керамит, Капеллан кивнул. Через десять минут, после короткого, яростного ритуала взлома, который заставил бы любого техножреца впасть в кому от ужаса, сервисная платформа с оглушительным визгом истерзанного металла сорвалась с места. Ведомая грубой, насильственной силой, она пронеслась над пропастью и с грохотом врезалась в противоположную стену. За их спинами древний механизм испустил последний стон и затих навсегда. Они пересекли пропасть по трупу тысячелетнего бога. Массивные врата Командного Центра были испещрены оспинами гауссовых разрядов, но держались. Изнутри не доносилось ни звука. Ни выстрелов, ни криков, ни литаний. Лишь тихий, ровный гул работающих систем. — Слишком тихо, — прошептал Титус, его болтер сканировал сектор. Каэлиан приложил ладонь к адамантиевой двери. Сенсоры в перчатке зафиксировали температуру на двенадцать градусов ниже нормы. Она была холодной. Слишком холодной. Он активировал руну открытия. Двери разъехались, открывая вид на мостик «Клинка Ультрамара». И то, что они увидели, было хуже любой бойни. В центре зала на командном троне сидел Капитан Валерий. Его доспех был нетронут. На лице застыло выражение полного спокойствия. Но его глаза, широко открытые, были абсолютно пусты. Он и все остальные офицеры на мостике были живы. Их биометрические показатели горели ровным зеленым светом на тактическом визоре Каэлиана. Но они не двигались. Они не дышали. Их просто… выключили. На главном гололитическом дисплее, где должна была отображаться схема контратаки, теперь медленно вращалась идеальная трехмерная модель генома Примарха Робаута Жиллимана. Под ней бежали бесконечные строки зеленого некронского кода. [Сон Гоку: Что... что с ними случилось? Они спят?] [Тони Старк: Нет. Хуже. Их нейронная активность на нуле. Это… как если бы кто-то выдернул душу из розетки, оставив тело подключенным к сети. Они живы, но их нет.] И тогда они его увидели. У подножия трона, спиной к ним, стояла высокая, тонкая фигура в изумрудном плаще. Это был некрон - Криптек, сильный техномант. Одной рукой он держал светящуюся сферу, проецирующую данные на главный экран. Другой — едва касался шлема капитана Валерия, словно дирижер, извлекающий последнюю ноту из умирающего инструмента. Некроны не просто уничтожали корабль. Они не стирали его историю. Они проводили вскрытие. Они скачивали его душу. На экране мелькали досье: тактические протоколы, данные о геносемени, личные дела экипажа. Криптек что-то искал. «Уничтожить ксеноса!» — взревел Ультрамарин внутри. —«Подожди», «Смотри…он что – то ищет» - прошептал внутри него голос Алекса. Каэлиан поднял болтер, но не выстрелил. Он смотрел на экран, на хирургическую точность, с которой враг препарировал самое сердце их Ордена. Он узнавал этот метод. Холодный, безжалостный, эффективный. Среди мелькающих на экране файлов Каэлиан увидел свое имя. — Четвертая аксиома «Тактика Империалис», — прошептал он, и его собственный голос показался ему чужим. — «Знание — сила. Отними его у врага, прежде чем он использует его против тебя». Проекция генома исчезла. Сфера в руке некрона погасла. Криптек замер. А затем его голова, увенчанная единственным циклопическим глазом, начала медленно, с механической точностью поворачиваться к ним. Зеленая оптика сфокусировалась на Каэлиане. Не как на цели. Как на интересной аномалии в наборе данных. Поединок начался.