Глава 30 — Глава 25. Евангелие от Прагматизма

Глава 25. Евангелие от Прагматизма Адамантиевые створки, каждая весом с осадный танк «Тифон», разошлись со стоном истерзанного металла, подобным последней литании. В Главный Арсенал шагнули четверо — остатки, не воины. Сержант Каэлиан, брат Титус и два безмолвных осколка их истребительной группы. В ноздри ударил раскаленный, сакральный коктейль из озона от плазменных разрядов, едкого кордита и стерильного холода рециркулируемого воздуха. Они вошли не в крепость. Они вошли в склеп, где заживо хоронили догму. Арсенал стал собором, где шла последняя служба по канонам Кодекса Астартес. Дюжина Ультрамаринов, выживших вопреки всякой логике, несгибаемых в своем отрицании реальности, обратили пирамиды оружейных стоек в аналои, а бастионы ящиков с боеприпасами — в последние редуты веры. Под гулкими сводами зала, где тени от вспышек плясали, как демоны на костях святых, их железную волю направлял Капеллан Ортан. Его крозиус арканум гудел нимбом потрескивающей энергии, а голос, искаженный вокс-грилем в виде черепа, был не речью, но молотом, кующим реальность по давно устаревшим чертежам. — «Ибо гнев Его есть буря, что очищает нечестивых!» — рокот Ортана гремел, перекрывая треск гауссовых винтовок. — Огонь по моей марке! «И свет Его есть наковальня, на коей сокрушатся враги Его!» Протокол перезарядки «Экстерминус-Альфа»! Это была ожившая фреска. Безупречная тактическая диспозиция. Вдохновляющая демонстрация веры. И абсолютно безнадежный некролог, писавшийся в реальном времени. Каэлиан воспринимал сцену не сенсорами воина, а холодным, отстраненным ауспексом диагноста, констатирующего терминальную стадию. Тактический оверлей его визора расчерчивал идеальные огневые секторы, но враг был не армией — он был сбоем в коде мироздания. Он видел, как плазменный сгусток ветерана испаряет некрона-воина, но в тот же миг другой андроид проходит сквозь адамантиевую колонну, словно та была из тумана, и аннигилирует стрелка выстрелом во фланг. Он видел, как брат, ведущий огонь на подавление, вдруг застывает и осыпается серой пылью, потому что враг вырос из пласталевой палубы прямо за его спиной.  [Тони Старк: Окей, вижу проблему. Эти ребята играют с ноклип - читом. Их хитбоксы фазируются сквозь геометрию уровня. Классика. Ваша тактика каменного века тут бесполезна.] [Питер Паркер: Это не чит, это локальное искажение пространства-времени… Они не проходят «сквозь», они меняют расстояние между точками. Боже, они даже не целятся… просто стирают их.] [Саэко Бусуджима: Неэффективно. Защищающиеся тратят 98% боезапаса на цели, которые уже заменены новыми. Огонь на подавление против машины лишен смысла. Нужно менять цель.] [Сон Гоку: А почему они не взорвут всю комнату? Там же много больших и ярких штук!] — Сержант Каэлиан! — пророкотал Ортан, его череполикий шлем повернулся, словно лик самого слепого правосудия. — К оружию! Укрепить левый фланг! Император зрит! Каэлиан проигнорировал приказ. Два его сердца бились в асинхронном, рваном ритме — сбой, которого он не ощущал со времен скаутской роты. Его взгляд, усиленный ауспексом, впивался не во врагов, а в саму плоть Арсенала. Не в цели, а в активы. Плазменные конвекторы, гудящие, словно сердца закованных в цепи титанов. Исполинские краны, застывшие, как скелеты доисторических левиафанов. Система аварийного пожаротушения, чьи артерии были полны летучим криохладагентом. — Фланга не существует, Капеллан, — голос Каэлиана, прорвавшийся через вокс, был скальпелем на фоне пламенных литаний Ортана. — Ваши позиции — это не огневые точки. Это эпитафии, высеченные болтерным огнем в ожидании смерти. Ортан развернулся. Ореол энергии вокруг крозиуса вспыхнул ярче, реагируя на ярость владельца. — Твои слова — яд! Ересь! Кодекс — это скала, о которую разобьются иные миры! — Кодекс писали для войн, где враги подчиняются законам физики! — рявкнул в ответ Каэлиан, делая шаг вперед. Титус безмолвной тенью встал рядом, его присутствие — несокрушимый аргумент. — Ваша вера бессильна против их холодной, бездушной математики! Мы теряем братьев, исполняя доктрину, что устарела на шестьдесят миллионов лет! Словно в подтверждение его слов, еще один Ультрамарин беззвучно рухнул — изумрудный гауссов луч просто вычеркнул его из реальности, оставив после себя лишь облачко серого пепла и остывающий болтер. — И каков же твой план, отступник?! — взревел Ортан, одним инстинктивным ударом крозиуса превращая в оплавленный слиток некрона, материализовавшегося рядом. — Бежать, как трус?! — Нет, — ледяным спокойствием ответил Каэлиан. Его палец указал на исполинский, гудящий плазменный конвектор в центре зала. — Обратить их оружие против них. Превратить этот храм в нашу бомбу. «Ультрамарин»: Уничтожение священной машинерии. Акт высшего святотатства. Наказание — смерть. «Алекс»: Они все равно умрут. Но так у них есть шанс забрать врага с собой. Это… логично. Его голос переключился на общую вокс-частоту, врезаясь в сознание каждого воина, как вирус в незащищенную систему: — Титус, братья! Всем! Цель — крепления плазменных кабелей! Мельта-заряды — в индукторы системы охлаждения! Исполнять! На долю секунды в какофонии боя воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже некроны, казалось, замерли. Приказ был не просто безумен. Он был кощунственен. Это была анафема, произнесенная в сердце святилища. — НЕ СЛУШАТЬ ЕГО! — взвыл Ортан, его ярость достигла точки кипения. — ОН ВЕДЕТ ВАС В ПРОПАСТЬ! ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! ЗА ИМПЕРАТОРА! [Наруто Узумаки: ДА! ТОЧНО! СЛУШАЙТЕ ЕГО! СПАСИТЕ СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ, ВЕРЬТЕ В ЭТО!] [Тони Старк: Наконец-то! Мозги включились. Цепная реакция. Замкнуть систему охлаждения на плазменный инжектор… Это будет фейерверк класса «сверхновая». Гениально и суицидально. Мне нравится.] [Питер Паркер: Он заставляет их выбирать между верой и выживанием… Это сломает их. Даже если они выживут, они уже не будут прежними.] Но воины видели агонию братьев. Они вдыхали прах павших. И они видели абсолютную, нечеловеческую уверенность в единственном уцелевшем окуляре Каэлиана. Ветеран, тот самый, что потерял напарника мгновение назад, первым сломал парадигму. Его рука дрогнула. Он развернул свой плазменный пистолет, но вместо того, чтобы выстрелить в очередного безликого врага, он выжег толстое, как рука, крепление кабеля, на которое мысленно указывал Каэлиан. Плотина рухнула. Ультрамарины, чья плоть и кровь состояли из доктрины и подчинения, впервые в жизни сделали выбор. Не по уставу. Не по вере. По отчаянному инстинкту. Они выбрали победу ценой святыни. Зал содрогнулся от нового, еретического крещендо. Теперь болты и плазма рвали не живых мертвецов, а священные артерии Арсенала. Кабели лопались, изрыгая фонтаны слепящей энергии. Пробитая система охлаждения извергла клубы сверххолодного газа, который мгновенно покрывал инеем всё, чего касался. Некроны, лишенные инстинкта самосохранения, продолжали маршировать сквозь потоки плазмы и облака криогенного тумана. Их металлические тела одновременно плавились, шипели и трескались от чудовищного мороза. — Назад! Все к выходу, немедленно! — скомандовал Каэлиан, его голос стал осью, вокруг которой вращался сотворенный им хаос. Ортан застыл посреди этого рукотворного апокалипсиса. Парализованный. Он смотрел, как его воины, его паства, исполняют приказы еретика, методично распиная святыню. — Что… ты… наделал… — прошептал он, его вокс едва передавал звук сквозь треск статики. — Исполнил первую и единственную статью нового Кодекса, — бросил Каэлиан, проходя мимо него. — Победа. Любой ценой. Он подал знак Титусу. Великан метнул последнюю крак-гранату с баллистической точностью хирурга. Она ударила в главный регулятор плазменного потока. И мир стал белым светом и оглушающей тишиной. Ударная волна швырнула их из Арсенала, как отбракованные гильзы. За спиной бушевал шторм чистой энергии, плавящий адамантий и, как надеялся Каэлиан, выжигающий саму математическую вероятность появления некронов в этом секторе. Поднявшись на ноги с помощью Титуса, он оглядел выживших. Их осталось тринадцать. Включая Ортана. Арсенал был мертв. Но враг захлебнулся в его плазменной крови. Капеллан Ортан смотрел на Каэлиана. В окулярах его череполикого шлема больше не было гнева. Лишь выжженная пустота и тихое, холодное безумие сломленного фанатика. — Ты уничтожил священные реликвии. Ты осквернил дух машины. Ты попрал волю Императора, чтобы спасти горстку жизней. Ты обрёк наши души на проклятие. Каэлиан подошел вплотную, его уцелевший окуляр вглядывался прямо в линзы Капеллана. — Я спас жизни тринадцати воинов Ультрамара. Кодекс не спас ни одной. Воля Императора в выживании его воинов, Капеллан. А души… Души — это приемлемая цена за победу. Не дожидаясь ответа, он повернулся к остальным. Его голос был тверд, как бронесталь. — Приказ с мостика ясен. Капитан Валерий координирует общую контратаку. Наша цель — командный центр. Перевооружиться тем, что уцелело. Пополнить боезапас с тел павших. Выдвигаемся через триста секунд. Это больше не было предложением. Это был декрет. И никто, даже Капеллан, не посмел его оспорить. Старый Кодекс обратился в пепел в сердце плазменного шторма. И на его дымящихся руинах Каэлиан своей волей писал новый, безжалостный закон.