Я прихожу в себя, сидя на полу в подсобном помещении ресторана. Меня окружают металлические стеллажи с припасами, к одному из которых я пристегнут наручниками. Напрягаю руки, проверяя прочность оков, но они лишь глубже врезаются в плоть. Запястья, стянутые за спиной, уже затекли, но я даже рад, что не вижу запекшейся на них крови. Крови ребят, которых я убил.
Под потолком тускло горит засиженная мухами лампочка, но даже ее свет жалит, словно острые иглы. Голова раскалывается от боли, которая пульсирует где-то в районе затылка и распространяется по телу тяжелыми тошнотворными волнами. Мне хочется распластаться на полу, закрыть глаза и погрузиться в спасительный сон.
В помещении без окон нет никого, кроме меня, сюда не проникает ни один звук, и о том, чем закончилось очередное покушение, можно только гадать. Я закрываю глаза, и перед мысленным взором появляются мертвые тела лже-официантов. Их лица были загримированы, а радужки скрыты контактными линзами, но я уверен, что это были приютские. Парни всего на год моложе меня.
Список убитых мною людей пополнился двумя, а всего их четверо. Сколько еще их будет?
Я не испытываю особых страданий, не впадаю в переживания по поводу своей запятнанной совести и погружающейся в тотальную черноту кармы. Именно к этому нас готовили в Приюте, но… Неужели за последние недели я настолько очерствел, что меня не трогает даже убийство бывших приятелей?
Внутренний голос, играющий роль адвоката дьявола, нашептывает, что сегодняшнее покушение на меня было уже третьим, парни понимали, на что шли, и уж они точно не переживали бы после моего устранения.
Как приютские просочились сквозь плотное сито императорской охраны? И как узнали, что встреча с Натальей Романовой состоится именно здесь?
Я получил приглашение утром, за пару часов до его начала, но двух или трех часов недостаточно для подготовки и внедрения агентов в обслугу ресторана. Приют узнал о встрече гораздо раньше. Налицо либо предательство на нижних уровнях, либо полная некомпетентность! О том, что за организацией покушения может стоять структура, призванная беречь Императорский Род как зеницу ока, даже думать не хочется…
Прерывая мои размышления, в замке металлической двери поворачивается ключ, и в подсобку вваливаются двое гвардейцев. Один из них направляет на меня ствол, а второй с опаской подходит ближе, наклоняется и открывает наручники. Я с наслаждением расправляю затекшие, одеревеневшие руки, стараясь не смотреть на побуревшую кровь.
— Идем! — коротко приказывает гвардеец и дополняет распоряжение красноречивым жестом руки с зажатым в ней пистолетом.
Поднимаюсь на ноги, морщась от головной боли, и безмолвно повинуюсь приказу. Глупо геройствовать, когда на тебя направлены два пистолетных ствола. Если, конечно, ты не супер-аристо из популярных комиксов.
За дверью нас ожидают еще двое и тоже с пистолетами на изготовку. Неужто мой короткий бой так впечатлил бравых вояк, что они явились за мной вчетвером?!
Мы поднимаемся по узкой крутой лестнице и оказываемся в полутемном коридоре, который судя по роскошным дубовым дверям в его правом конце, ведет в зал для посетителей.
Высокие створки распахиваются, и я шагаю вперед, подгоняемый толчками пистолетов в спину. Щурюсь из-за яркого света, который провоцирует новый приступ головной боли, и останавливаюсь на пороге. Зал ресторана практически пуст: ни официантов, ни гостей в нем нет.
Единственный посетитель расположился за угловым столиком недалеко от входа. Поджарый седой мужчина в классическом черном костюме разглядывает меня, не скрывая интереса. На его породистом лице застыла смесь из любопытства и откровенной неприязни. Он явно ожидает именно меня.
Ладони гвардейцев тяжело опускаются на плечи, и они ведут меня к незнакомцу. Силой усаживают в кресло и застывают рядом, ожидая дальнейших распоряжений хозяина.
— Оставьте нас! — приказывает мужчина тихим голосом, и бойцы немедленно выполняют распоряжение.
Взгляд пронзительно-зеленых глаз вновь обращается на меня, и я узнаю в лице незнакомца фамильные черты Рода Романовых.
— Князь Иван Константинович Бестужев, — с достоинством представляется он, слегка наклонив голову, и протягивает руку над столом.
Руководитель Императорской Гвардии и отец Бестужева-младшего, командующего охраной наследников Престола, явился по мою душу лично. Мне хочется присвистнуть и отпустить привычную дерзость, но я сдерживаюсь.
— Александр Игоревич Шувалов, — без всякого пафоса произношу в ответ я и крепко жму широкую ладонь.
Рукопожатие у Бестужева крепкое, а взгляд проницательный и острый. Он долго и внимательно рассматривает мое лицо, будто ища в нем знакомые черты, а затем переводит взгляд на кровь, запекшуюся на моей руке. На лице князя не дергается ни один мускул, лишь в глазах мелькает едва заметная тень.
— Что с Романовой? — спрашиваю я, бросаясь с места в карьер.
— С Натальей Николаевной все хорошо, она уже в Императорском Дворце. Полагаю, принимает ванну, — ровным голосом информирует Бестужев. — А мы с вами должны прояснить некоторые обстоятельства покушения на Наследницу Престола и степень вашего участия в нем!
— Моего участия в покушении?! — с недоумением переспрашиваю я, не отпуская руки Бестужева-старшего. — Так теперь выглядит благодарность рыцарю за спасение красавицы-принцессы?!
— Да вы не волнуйтесь, это не обвинение и даже не подозрение, мы просто беседуем! — успокаивает меня князь.
— Значит, я могу быть свободен?!
Князь едва заметно вздрагивает, и высокие, тщательно выбритые скулы вспухают желваками. Видимо, я ломаю привычный паттерн общения с допрашиваемыми, точнее, с опрашиваемыми, как любят формулировать представители силовых структур Империи.
— Вы забываетесь, юноша! — отвечает князь, выделяя слово «юноша», и резко размыкает рукопожатие. — Вопросы здесь задаю я, а вы — отвечаете! И отвечаете лишь тогда, когда того пожелаю я!
Покорно склоняю голову, пряча усмешку, а затем смотрю Бестужеву прямо в глаза, всем своим видом выказывая готовность к сотрудничеству. С такими «настоящими полковниками» лучше действовать в рамках их же ожиданий, не внося сумятицу в прямую, как единственная извилина, логику.
Выдержав театральную паузу, Бестужев достает из лежащего на столе кожаного портфеля белую картонную папку. Медленно расшнуровывает ее, поглядывая на меня исподлобья, и вынимает несколько скрепленных канцелярской скрепкой листов. В левом верхнем углу приклеена моя фотография, сделанная в Родовой Высотке для паспорта, а справа от нее крупным шрифтом отпечатано мое имя.
Он молча читает, быстро скользя взглядом по строчкам. На зависть египетскому сфинксу лицо Бестужева не выражает никаких эмоций. Я терпеливо жду, даже не пытаясь разглядеть написанное.
— Когда вы узнали о сегодняшней встрече? — наконец, прерывает молчание князь.
— Примерно три часа назад.
— Кто был ее инициатором?
— Меня пригласила Наталья Николаевна Романова лично, — четко отвечаю я.
— Звонок, нарочный или официальное приглашение?
— Первое, — я выбираю один вариант из трех.
— Ваш разговор кто-либо слышал?
— Нет!
— Вы сообщали кому бы то ни было о предполагаемом месте и времени предстоящей встречи?
— Главе Рода и Руководителю Тайной Канцелярии по совместительству — Великому Князю Игорю Всеволодовичу Шувалову.
— Больше никому?! — Бестужев подозрительно щурится, и его лицо становится похожим на физиономию дознавателя из третьесортного сериала.
— Никому! — уверенно подтверждаю я, не желая впутывать Трубецкую в очередные неприятности.
На меня накатывает скука. Странное сочетание с усиливающейся головной болью, если подумать. Разглядываю моложавое лицо собеседника и гадаю, почему в этот раз меня не взяли в работу мозгоклюи-дознаватели. Или они копаются в головах только после контактов с Темными?
— Значит, нападения вы не ожидали?
— Я понял, что оно произойдет за полминуты до атаки…
— И что же открыло вам глаза? — вопрошает Бестужев, откидываясь на спинку кресла.
В моем досье написано, что я бастард, который вырос в провинциальном сиротском доме. Бастард, который случайно выжил в грандиозном пожаре и был обласкан Великим Родом Шуваловых в первую очередь из соображений благотворительности. В деле наверняка упомянуты мои потенциальные магические способности, которые выявили дознаватели, но я все еще неопытный бездарь. А такой парень не должен проявлять умения, характерные лишь для одаренных аристо, прошедших специальную подготовку.
— Интуиция! — вру я и пожимаю плечами. — Официанты вели себя слишком неестественно!
— И поэтому вы, будучи без оружия, хладнокровно убили двоих вооруженных парней в течение двенадцати секунд? — Бестужев вопросительно вскидывает брови, и в его зеленых глазах вспыхивает гордость за собственную невероятную проницательность.
— Неправдоподобно затянутые драки — удел плохих книг и кинофильмов, в жизни все происходит иначе, — назидательно замечаю я. — Мне было некогда раздумывать и засекать время!
Снова раздраженный прищур и вспухшие желваки на скулах. Бестужев приглаживает короткий ежик седеющих волос, криво улыбается и, выругавшись вполголоса, наклоняется вперед.
— Приберегите иронию и сарказм для ушей таких же юнцов, как вы, — цедит он сквозь зубы. — А мне отвечайте по существу!
— Пятнадцать! — повинуюсь я.
— Что значит «пятнадцать»? — спрашивает Бестужев, хмуря тонкие брови.
— Я убил их в течение пятнадцати секунд, — поясняю я.
— Вы знали этих людей?!
— Никогда не встречал их до сегодняшнего дня!
— Кто, по-вашему, был главной целью преступников: вы или Романова?! — в глазах Бестужева разгорается неподдельный интерес, а в моих — желание прекратить бестолковый допрос как можно скорее.
— Понятия не имею: они напали на меня, и я защищался…
— У вас есть соображения по поводу личностей заказчиков покушения?!
— Ни единого!
— Это ваши первые убийства?! — в голосе Бестужева сквозит откровенное сомнение и издевка.
— Я забыл дома блокнот с именами всех жертв…
Бестужев сжимает челюсти до зубовного скрежета и вновь обращает взгляд на мое досье. Я мысленно благодарю его за предоставленную передышку — сильная головная боль отнюдь не способствует участию в словесных баталиях. Закрываю глаза и погружаюсь в спасительную темноту. В темноту и тишину.
— Итак! — произносит Глава Императорской Гвардии после внимательного чтения. — В жутком пожаре, случившемся в Выборгском сиротском доме, погибают все учащиеся, преподаватели и даже технический персонал. Выживает единственный ученик и по случайному стечению обстоятельств оказывается в поле зрения Главы Могущественнейшего Великого Рода. Благодаря красивым фиолетовым глазам, не иначе, он буквально очаровывает старика и довольно скоро вливается в ряды Рода. На балу, организованном Императорским Домом в свою честь, он столь же эффективно очаровывает наследников Престола и спасает Наталью Романову от верной смерти. Но и это еще не все! За первым покушением на нее следует второе, и простой провинциальный парень снова оказывается рядом, снова встает на защиту девушки, и снова с легкостью купирует угрозу!
Бестужев замолкает и смотрит на меня со снисходительным превосходством, давая возможность оценить его сарказм и выдающиеся умственные способности заодно. Я оцениваю и добавляю князю очков. Первое впечатление было обманчивым: за искусно созданным образом ретивого служаки-дуболома прячется нетривиально мыслящий человек.
— Я могу считать ваши слова признанием собственных заслуг перед Российской Империей?! — продолжаю дерзить я.
— Вы агент какой разведки, уважаемый новоиспеченный князь? — интересуется Бестужев, вскидывая бровь. — Какая из Темных Империй стоит за вашим внедрением в среду российских аристократов? Сколько еще талантливых инсценировок и жертв нас ждет? Каковы ваши дальнейшие планы? И какова конечная цель?
— Интересная версия! — с наигранным восторгом выношу вердикт я. — Думаю, продюсеры Мосфильма с удовольствием приобретут права на сериал! Но предупреждаю: я буду требовать свой законный процент от прибыли и упоминание в титрах моего полного имени!
— Я задал вам несколько вопросов! — Бестужев повышает голос, теряя терпение.
— Вы меня раскололи, я — супер-аристо, — произношу я заговорщицким тоном, наклонившись над столом, и подмигиваю. — Мои верные сообщники: человек-амфибия и человек-птица!
— Прекратите ерничать! — возмущенно восклицает Бестужев и его лицо идет пятнами. — Я предъявлю вам официальное обвинение, брошу в застенки и подселю в камеру парочку уголовников, которые любят ставить на место дерзких и симпатичных мальчиков! Таких, как ты! Ты будешь умолять меня забрать на допрос хотя бы на полчаса, чтобы твоя задница…
— Я не агент разведки, не имею отношения к организации упомянутых вами покушений, как, впрочем, и к разработке целей, их оправдывающих! — я прерываю монолог князя, повысив голос. — А планы мои очень просты — обратиться к целителю Рода, затем смыть с себя чужую кровь, выпить пару бокалов коньяка и завалиться спать!
— На этом все?! — на суровом лице Бестужева расцветает ироничная улыбка.
— Есть еще кое-что! — тихо отвечаю я, вплетая в низкие обертоны голоса доверительные интонации. — Хочу получить от вас благодарность за то, что выполнил вашу работу по защите Натальи Романовой от внешних угроз, а также извинения за удар по голове и эту приятную во всех отношениях беседу!
Бестужев окончательно теряет самообладание, его лицо наливается кровью, он стремительно вскакивает на ноги и склоняется над столом. В паре сантиметров от лица застывает направленный на меня указательный палец, а в зеленых глазах князя полыхает бешенство.
— Пропуск в общество высших аристо ты выиграл! Билет в компанию наследников Великих Родов — тоже! Следующая цель — ближний императорский круг?! — правая бровь Бестужева взлетает вверх, и лицо перекашивает кривая усмешка. — Ты под колпаком, бастард! Один неверный ход — и я поймаю тебя, даже не сомневайся! Кем бы ты ни был, и что бы ты ни задумал, тебя ждет лишь одно — смерть!
В этот момент двери ресторана распахиваются, и на пороге появляется Великий Князь Игорь Всеволодович Шувалов. Лучистой улыбкой, растекшейся на его лице, можно растопить океанский айсберг.
— Добрый день, Иван Константинович, я не опоздал?! — спрашивает он, направляясь к нашему столику.
— И вам доброго дня! — отвечает ему Бестужев, натягивая на лицо ответную дежурную улыбку, и крепко пожимает руку старику. — Мы не стали вас дожидаться и довольно продуктивно побеседовали. Александр Игоревич предоставил всю интересующую меня информацию! Засим позвольте откланяться, меня ждет множество неотложных дел!
— Не смеем вас задерживать! — подчеркнуто любезно отвечает Шувалов и переводит на меня вопросительный взгляд.
Бестужев прячет мое дело в папку, кладет ее в черный кожаный портфель и выходит из ресторана.
— Что все это значит? — спрашивает старик, разглядывая мой изорванный окровавленный костюм. — Снова в дерьме?!
— Меня макнули в него рожей! По самые яйца!
— Почему лицо Князя Бестужева похоже на выблеванную пиццу, и он вылетел отсюда как пробка из бутылки?! — вкрадчиво произносит Шувалов и склоняется надо мной.
— Даже в душе не чаю! — отвечаю я криво улыбаясь.
— Ты всего неделю как фиолетовый, а я уже устал вытаскивать твою задницу из неприятностей!
Великий Князь хмурится, выражение его лица не предвещает ничего хорошего.
— Ладно, герой, поехали домой, поговорим в машине!
Шестое правило «Кодекса Агента», о котором я вспоминаю все реже и реже, гласит: «Всегда побеждай!». Пора писать новый кодекс. Кодекс Аристо.
Обновлено: 18.01.2026