Глава 6 — Побег

Как только дверь за Шэнь Фэем захлопнулась, в кузнице воцарилась тяжелая, неестественная тишина, которую нарушало лишь потрескивание остывающего горна. Линь Кунь медленно выпрямился, его дрожь постепенно утихла, но глаза горели под слоем холодного пота. Он не обратил внимания на сына. Вместо этого он молча прошел мимо наковальни и направился к дальнему, самому темному углу хижины. — Завтра... почему? — Голос Линь Сюаня был тихим, почти шепотом, но в нем звучала стальная решимость, которой отец научил его за три года тренировок. — Ты никогда не говорил мне, что ты воин. Ты — кузнец. Линь Кунь опустился перед старым, окованным железом сундуком, который стоял там с тех пор, как они приехали. Он не ответил на вопрос напрямую. — Нет времени, Сюань. Мы берем только самое необходимое, — его голос был сухим и отстраненным. Рука Линь Куня легла на ржавый замок, но не открыла его. — Шэнь Фэй — это только разведчик. Он уйдет и вернется с ними. Если мы будем ждать рассвета, мы оба умрем. — Но кто они? — Линь Сюань подошел ближе, впервые в жизни полностью игнорируя приказ отца. Он чувствовал, что должен знать правду сейчас, пока их мир еще не рухнул окончательно. — Это из-за твоего шрама? Или... из-за моих волос? Линь Кунь тяжело вздохнул. Он поднял глаза на сына, и в них впервые не было ни строгости, ни притворства, только усталая, смертельная правда. — И то, и другое, Сюань. Шрам на моей спине, который ты никогда не видел, — это знак Клана Кровавого Когтя. А твои волосы... — Он провел рукой по серебристой пряди сына. — Они — наследие твоей матери. Наследие, за которое Кланы готовы убить. Линь Кунь резко сжал кулак, в котором все еще не было Ци. — Они ищут не меня, Сюань. Они ищут ключ. И этот ключ — ты. Мы уходим сейчас. Наконец, он дернул замок. Створки сундука со скрипом разошлись, открывая отнюдь не грязные инструменты кузнеца, а два сверкающих, идеально ухоженных меча и набор потемневших от времени духовных свитков. Линь Сюань почувствовал холод исходящий из сундука, неосязаемая рука прикоснулась к его лицу. Аура была нежной, словно мать обращалась к сыну. Линь Сюань на мгновение увидел образ женщины у себя в сознании. Женщина была невероятно красива, а ее волосы были такого же цвета как и у него. Два ручья слез покатились с глаз Линь Сюаня. Он не помнил свою мать, отец рассказывал что она погибла при родах, а после они вместе с отцом переехали в эту деревню. — Мама…? — произнес Линь Сюань, и два ручья слез покатились по его лицу, оставляя теплые следы на холодном поту. Линь Кунь опустил голову. Он не мог врать сыну в этот момент, когда аура матери сама опровергла его многолетнюю ложь. — Твоя мать не погибла при родах, Сюань. Она погибла, защищая тебя. Тринадцать лет назад, — голос Линь Куня был хриплым, как скрежет камня. — Она использовала запрещенную технику, чтобы запечатать свою последнюю Ци в этом сундуке. И в тебе. Это то, что дает тебе этот дар... твои волосы и твоя способность слышать Ци. Он указал на мечи и свитки в сундуке. Мечи имели изогнутую форму ближе к лезвию, а внешний вид напоминал саблю, мечи были длинными, в районе полутора метров каждый. — Ты и эти мечи, это все, что осталось от неё. И это то, что ищут Кланы. Линь Кунь резко поднялся, его глаза вернули прежнюю, хищную остроту. Сентиментальность закончилась. — Я солгал, чтобы дать тебе три года спокойной жизни. Теперь время лжи истекло. Шэнь Фэй уже отчитывается перед своим Мастером. Мы должны уйти до того, как их отряд настигнет деревню. Линь Кунь быстро вытащил один из мечей и вложил его в ножны, прикрепив к своему поясу. Второй, более легкий, меч и набор духовных свитков он протянул Линь Сюаню. — Эти свитки — единственное, что может дать тебе шанс. Изучи их, пока мы идем. Накинь это, — он бросил сыну плотный, темный плащ с глубоким капюшоном. — Скрой свои волосы. — Куда мы идем? — Линь Сюань дрожащими руками принял меч. Он был холодным и идеально сбалансированным. — На запад. К Городу Десяти Ветров, — ответил Линь Кунь, защелкивая замок на пустом сундуке. — Это нейтральная территория. Там у меня есть один старый... друг, который может помочь. И это наш единственный шанс. Линь Кунь снова посмотрел на дверь, и его слух уловил то, чего не слышал даже Линь Сюань. — Я их недооценил, они будут не завтра, а через час, — произнес Линь Кунь, и это было не просто признание ошибки, а окончательный приговор их прошлой жизни. Глаза Линь Куня больше не смотрели на сына, они смотрели в пространство, просчитывая маршрут, время и силы. Он схватил с рабочего стола старую, потемневшую от копоти кожаную сумку, вмещавшую лишь самые необходимые травы, несколько сухих лепешек и одну свиток-карту. — Никаких прощаний, Сюань. Все, что нам нужно, — Черное Железо и твой Посох. Линь Кунь быстро собрал свертки материнских свитков, спрятав их за пазуху, и прикрепил меч-саблю на спину, под плащ. Линь Сюань, стоявший с зажатым в руке оружием, едва дышал. Слово «час» оглушило его громче, чем удар молота по наковальне. Он провел дрожащей рукой по холодной поверхности Черного Железа, стоящего рядом, затем по гладкому, уже знакомому дереву своего Посоха. Это были инструменты его ремесла, его единственные якоря в этом рушащемся мире. Он неуклюже завернулся в темный плащ, пряча серебристые волосы, и нащупал рукоять меча, который ему вручил отец. Впервые в жизни Линь Сюань почувствовал, что в кузнице ему слишком душно. — За мной, — прошипел Линь Кунь, направившись не к главной двери, а в самый дальний угол, где стояла поленница. Он отбросил несколько бревен, обнажив узкий, низкий лаз, который они никогда не использовали.