После расставания с братьями Синадзугава Сабито легонько пнул Гию.— Сегодня ты не был ли слишком поспешен? Стоило дождаться, пока я объясню все как следует, а уж потом браться за клинок.
Томиока Гию стоял с тем же невозмутимым лицом, но в его взгляде будто промелькнула тень воспоминаний.— Терять близких очень больно… Заставить их самим расправиться со своими родными, ставшими демонами, или просто ждать, пока они психологически будут к этому готовы, – это ведь тоже жестокость.
Сабито улыбнулся.— Эй, да ты, оказывается, все отлично понимаешь! Видишь дальше, чем я думал.
…
У бойцов Корпуса Истребителей Демонов почти не бывает настоящего отдыха.
В мрачном лесу воздух был тяжел от быстрого дыхания и звона клинков, рассекших тьму. Мурата и еще трое истребителей – робкий новобранец, ловкая девушка и дрожащий от напряжения парень, пытавшийся руководить, – с трудом удерживали кольцо вокруг стремительно мечущейся серой тени.
Демон был длиннорукий, худощавый, будто обезьяна. Его отвратительно-зеленоватая кожа и лихорадочная скорость делали его опасным противником. В их беспорядочном построении он мелькал, словно низко скользящая молния, и каждый бросок сопровождался резким мясным запахом.
Форма Мурату насквозь пропиталась потом. Он стиснул зубы, взмахнул клинком, но тот лишь рассекал воздух, задевая блеклые остаточные образы демона – безрезультатно.
— Слева! Заблокируй слева! — Хрипло выкрикнул молодой боец, но сам, не выдержав, бросился вперед, нарушив строй. Новобранец, услышав крик, машинально метнулся в ту же сторону, и они со всего размаху столкнулись плечами. «Бах!» – и оба едва не рухнули на землю. Кольцо окружения тут же распалось, образовав зияющий просвет.
— Черт! — Девушка рванулась прикрыть брешь; запястье дрогнуло, и лезвие клинка Ничирин прочертило быструю дугу, перехватывая путь демону. Но тот, будто лишенный костей, извернулся под невозможным углом, скользнул мимо самой кромки клинка и в ответ ударил лапой, рассекшей воздух свистящим звуком, прямо в беззащитный бок девушки!
— Осторожно! — Вскрикнул Мурата, обрушивая клинок на спину демона, надеясь отвлечь. Девушка, однако, молниеносно отреагировала: напрягла талию, резко вывернулась и ушла от прямого удара, но когти все же зацепили внешнюю часть руки, оставив алую россыпь крови. Боль вырвала из груди глухой стон, движения на миг застопорились.
В этот миг тот самый молодой командир, едва оправившись от падения, вновь кинулся наперерез, пытаясь восстановить линию обороны!
— Не лезь! — Крик Мурату застрял в горле. Демон, глаза которого вспыхнули бешеным светом, тут же отказался от погони за раненой девушкой. Его тело дернулось в невиданном развороте, и серая тень вновь вспыхнула – прямо перед парнем!
Зрачки того в ужасе расширились. Он успел лишь выставить клинок поперек груди. «Хрясь!» – раздался отвратительный рвущий звук.
Когти демона прорвали форму, кожу и плоть, оставив на груди три глубоких, до кости, рубца! Кровь ударила фонтаном, парень коротко вскрикнул, и, будто сшибленный невидимой силой, отлетел к дереву, ударился о ствол и сполз вниз.
Их строй окончательно рухнул. Новобранец побелел, руки дрожали так, что едва держал клинок; девушка прижимала окровавленную руку, едва стоя на ногах. Судьба их «командира» оставалась неизвестной.
Мурата почувствовал, как сердце тяжелеет. Их взаимодействие – сплошной хаос: удары без слаженности, движения мешали друг другу, защита зияла пробоинами. Демон спокойно вернулся в центр поляны, слизнул кровь с когтей и, издав мерзкое «Хе-хе-хе», осклабился с издевкой.
— Слишком медленно! Вы, черепахи! — Пронзительный смех демона перекатывался по лесу, сплетаясь с запахом крови. Похоже, теперь он утратил интерес к игре. Серая вспышка вновь метнулась – цель его была очевидна: Мурата, самый опытный, последний, кто еще держался на ногах.
Демон ускорился еще сильнее, обратился в стремительную серую полосу, несущуюся с запахом крови прямо на Мурату. У того сузились зрачки: дыхание смерти обдало все тело. Он машинально поднял клинок для блока, но ноги, ослабшие от усталости, влажной земли и вида изуродованных товарищей, дрогнули.
И в тот миг каблук левой ноги Мурату соскользнул на скрытый под листвой гладкий камень!
— Пропал! — Мелькнуло отчаянно в его голове. Тело утратило равновесие и повалилось назад, жалко и неуклюже.
Но именно это неуклюжее падение чудом спасло его – когти демона, нацеленные разорвать грудь, пролетели в миллиметре от лица, едва задев воздух!
Демон замер, ошеломленно взвизгнув, затем разразился резким, безумным хохотом:
— Ха-ха-ха! Даже стоять не можешь, ничтожество! Вы, так называемые истребители демонов, мне и промеж зубов не стоите! Убивать вас – только руки пачкать! Ха-ха-ха!
Он возвышался над поверженным человеком, весь в уверенности и презрении.
Мурата, лежа на спине, тяжело дышал, глядя на торжествующего демона. Чувство ярости и бессилия сжимало грудь. Неужели все здесь закончится? Даже минуты, даже шанса спасти товарищей я не смог дать?
И тут, на грани отчаяния, когда демон уже прыгнул для последнего удара, в воздух раздался четкий, звучный голос с ноткой насмешки. Он прокатился по лесу, словно гром, мгновенно рассеивая смертельную тишину:
— Ого… Ты, похоже, чересчур уверен в своей скорости?
Источник голоса был очевиден – всего в нескольких шагах за спиной демона!
Странность заключалась в том, что ни демон, ни Мурата, никто не понял, когда и как этот человек появился. Казалось, он стоял там изначально, просто до этой секунды его не замечали.
Усмехка демона застыла. Он дернулся, словно утка, которой сжали горло. Не успев даже полностью повернуться, он боковым зрением уловил стройную фигуру, очерченную холодным отблеском луны – спокойную, но излучающую уничтожающую мощь.
Мурата невольно уставился туда же. Первое, что он увидел, – клинок Ничирин в руке незнакомца. По лезвию блуждали струящиеся золотисто-алые жилки, будто внутри него текла расплавленная лава – завораживающе красивая и смертельно опасная.
«Какая красивая… и как быстро!» – успел подумать Мурата, ослепленный тем видением.
Следующее мгновение взорвалось вспышкой света – ослепительное золото и пламя. В тот же миг грохнул короткий, но оглушительный звук, словно выстрел крупнокалиберного оружия из упора прямо в ухо.
Звук и свет слились в одно, но клинок двигался еще быстрее!
Мурата зажмурился от вспышки; на сетчатке отпечатался след ослепительного удара. Моргнул – и увидел: демон, еще мгновение назад самодовольный, стоял неподвижно, не повернувшись до конца. Потом его голова, с застывшим ужасом в глазах, «тук-тук-тук» покатилась по земле, усыпанной листвой и кровью.
Безголовое тело дрогнуло и обернулось прахом. Остался лишь слабый запах гари и гробовая тишина.
Тот, кто появился, – Идзумо Рюя, – ловко провернул запястье, и клинок с золотисто-алыми прожилками бесшумно вернулся в ножны. Будто той грандиозной вспышки и не было вовсе.
— Хм… не так уж и быстро, – спокойно произнес он, глядя на исчезнувший прах, словно говорил о пустяке.
Мурата знал лишь одно – он снова выжил. Собрав силы, он поднялся и низко поклонился знакомому юноше.
— О! Я тебя вспомнил! Мы ведь вместе проходили испытание на горе Фудзикасанэ, а? Судьба нас сводит, брат! — Рюя хлопнул его по плечу, и Мурата только вздохнул. Товарищи одной эпохи… а разрыв в силе – пропасть.
…
У края тренировочной площадки Идзумо Рюя сидел с обнажённым торсом на холодной каменной скамье. Его грудь спокойно вздымалась, по спине струйками стекал пот, ложась между рельефных мышц, напряжённых, словно сталь. За месяц его тело стало еще крепче и четче очерченным – безмолвное свидетельство того, какой силой дарует слияние Дыхания Грома и Пламени.
В руках у него была развернутая бумажная грамота. Взгляд внимательный, сосредоточенный.
Позади лежала изувеченная тренировочная площадка. На земле валялись обугленные щепки, воздух густо пропитался пригорелым запахом – словно здесь недавно свирепствовал пожар.
На толстых деревянных манекенах глубоко врезались пересекающиеся следы ударов. Кромки этих разрезов чернели от жара, а в центре проступали лучистые трещины, как от удара молнии.
Это было результатом совместного действия двух стихий: сверлящей мощи Дыхания Грома и пожирающего жара Дыхания Пламени. И пусть в руках был всего лишь боккэн, шрамы на дереве и земле выглядели пугающе реалистично.
Почтим память однокашника Кёджуро, которому завтра предстоит убирать этот бедлам.
Письмо было от Кочо Канаэ. Рюя быстро пробежал глазами первые строки; на губах появилась смешанная улыбка. Там говорилось:
— Рюя-кун, мир тебе и покой в душе.
— Что до семьи Игуро, всё завершилось довольно «прилично». Странно, правда? После всех мерзостей их так и не наказали. Напротив, разбрасываются деньгами, чтобы замести следы и продолжать свои пьяные пиры.
— Так ведь нельзя.
— У моих родителей в медицинских кругах есть знакомые, и один из них – давний соперник местного начальника полиции.
— Через пару небрежных намёков ему передали, что в подвалах дома Игуро, мол, могут прятать «сокровища», от которых у алчного человека закружится голова.
— И что бы ты думал?
— Всё случилось само собой, удивительно закономерно: группа горячих ронинов посетила особняк Игуро, прихватила кое-какие «сувениры», а ключевые члены семьи – как вышло – все погибли в переполохе.
— А начальник полиции, получивший их щедрую взятку, вскоре нашёл смерть в доме своей любовницы.
— Увы, судьба.
— Теперь все будто единодушно забыли о несчастье и богатствах клана Игуро. Пыль осела. Можно быть спокойным.
Рюя опустил письмо.
— С-с-с… Мир взрослых – пугающе эффективная штука, – прошептал он, ровно дыша и постукивая пальцами по бумаге.
На лице его не было жалости к клану Игуро – лишь легкое изумление от утонченности Канаэ.— Кто бы мог подумать, что мягкая барышня Канаэ может быть такой хитрой! Да… сила бывает разной.
Взгляд его на миг помрачнел, потом снова стал спокойным.— Все эти твари получили по заслугам. Эта «благодарность» – от меня, от лица Обаная.
Вспомнив того юношу, отвергнутого собственным родом, он кивнул.— Точно, нужно написать Обанаю. Теперь он единственный наследник клана Игуро. Сам не решу – плохая это новость или хорошая… И не забывает ли он кормить Кабурамару?
Обновлено: 18.02.2026