В этот момент Канаэ объявила перерыв. Канао остановилась, поклонилась и замерла, глядя в пустоту.
Канаэ подошла к нам, сияя улыбкой.
— Нацухико! Как нога?
— Функциональность восстановлена на 70%. Твоя сестра — садистка, но эффективная.
— Я рада! Посмотри на Канао. Она талантлива, правда?
— Она робот, — сказал я громко.
Канао даже не моргнула.
— Нацухико! — возмутилась Канаэ. — Она просто... стесняется.
Я подошел к девочке. Она достала из кармана монетку. Подбросила. Поймала. Орел. Значит, можно не отвечать.
Я выхватил монетку у неё из рук.
Канао впервые проявила эмоцию — легкое недоумение. Её глаза расширились.
— Вероятность выпадения орла — 50%, — сказал я, глядя ей в глаза. — Жизнь — это не теория вероятностей. Это химия. Дофамин, серотонин, адреналин. Ты хочешь эту монетку?
Она молчала.
— Ты хочешь её? — я повысил голос. — Скажи. Используй голосовые связки. Артикулируй желание.
Канао открыла рот, но звука не было.
— Жалкое зрелище, — я сжал монету в кулаке. Пневматика в перчатке (я носил усиленные перчатки) сжала металл.
Когда я разжал ладонь, монета была согнута пополам.
— Теперь она испорчена. Как и твой метод принятия решений.
Я бросил погнутую монету ей под ноги.
— Слушай меня, Канао Цуюри. Ты обладаешь уникальным зрительным аппаратом. Ты будущий элитный боец. Но боец без воли — это просто дорогой инструмент, который сломается в первых же руках. Я назначаю тебе курс нейростимуляции.
Я достал из кармана другую монету. Золотую. С гравировкой моего герба — чаши и змеи.
— Это золото. Оно мягкое. Если ты захочешь принять решение сама, сожми её. Оставь на ней след. Докажи, что ты существуешь материально, а не как тень своей сестры.
Я вложил золотую монету ей в руку.
— Держи.
Канао посмотрела на золото. Потом на меня. В её глазах что-то мелькнуло. Искра?
Её пальцы дрогнули, сжимая холодный металл. Это было не просто золото. Это был приказ, который отменял все предыдущие установки. Я сломал её алгоритм, введя новую переменную — личную выгоду и право на след. В её расширенных зрачках я видел, как рушится стена безразличия, за которой она пряталась годами. Это был болезненный процесс рождения личности, и я, как акушер, не собирался давать ей обезболивающее.
— С... спасибо... — еле слышно прошептала она.
— Голосовые связки в норме, — констатировал я, поворачиваясь к Канаэ. — Пациент обучаем. Но требует жесткой терапии. Хватит с ней сюсюкаться.
Канаэ смотрела на меня с открытым ртом. Шинобу — с усмешкой.
— Ты только что подарил ей монету стоимостью в месячное жалование рядового охотника, — заметила Шинобу.
— Инвестиция в кадры, — пожал я плечами.
***
Вечер мы провели в лаборатории Поместья.
Шинобу показывала мне свои наработки по яду глицинии. Она использовала ножны как миксер. Гениально просто.
— Но это ограничивает тебя одним типом яда на бой, — заметил я. — Или тебе нужно менять состав вручную.
— У меня высокая скорость рук.
— Мой «Трокар» использует сменные картриджи.
Я разложил на столе схему своего нового проекта.
— «Пневмо-4».
— Еще больше железа? — вздохнула Шинобу.
— Нет. Меньше. Я перехожу на композитные материалы. Углеродное волокно. Я заказал его через свои каналы в Европе. Оно легче стали в пять раз и прочнее.
— И дороже золота, — добавила она.
— Деньги — это абстракция. А вот система охлаждения — реальность. Смотри.
Я указал на трубки, идущие вдоль бедра.
— При расширении газа происходит поглощение тепла. Эффект Джоуля-Томсона. Я хочу пустить отработанный холодный воздух под обшивку костюма.
— Кондиционер? — рассмеялась Канаэ, заглядывая через плечо. Она принесла чай и те самые печенья с орехами.
— Система терморегуляции. Это позволит мне не вариться в собственном соку. И... это позволит мне использовать «Дыхание Пламени».
Шинобу замерла с чашкой в руке.
— Что?
— Я встречался с Ренгоку. Его метаболизм — это печь. Если я смогу локально повышать температуру мышц с помощью химии (капсаицин, адреналин) и охлаждать кожу с помощью пневматики... я получу сверхпроводимость нервных импульсов. Контрастная терапия.
— Ты взорвешь свои сосуды, — серьезно сказала Шинобу. — Резкий перепад температур вызывает спазм и разрыв интимы сосудов. Инсульт, инфаркт, тромбоз.
— Я укреплю сосуды. Твоими травами и моими тренировками.
Я взял печенье.
— Вкусно, — признал я. — Грецкий орех?
— И миндаль, — улыбнулась Канаэ. — Для работы мозга.
Мы сидели втроем при свете лампы. Две сестры и я, человек-машина.
Впервые я не чувствовал себя чужеродным элементом. Мы говорили на одном языке — языке спасения жизней через смерть врагов.
— Кстати, — сказала Канаэ, когда чай был допит. — Ояката-сама говорил о миссии. Через неделю. В районе горы Натагумо снова неспокойно.
— Пауки? — спросил я. — Шинобу говорила, там находят странные коконы.
— Да. Рядовые охотники пропадают десятками. Ояката-сама хочет отправить туда Столпов. Гию и меня.
Я почувствовал укол тревоги. Интуиция? Нет, анализ паттернов.
— Натагумо... — я потер подбородок. — Изолированная экосистема. Идеально для создания колонии. Если там действует группа демонов... или «Семья»...
Я вспомнил отчеты Садовника. «Мудзан в нашей крови».
— Я поеду с вами, — сказал я.
— Но тебя не звали, — удивилась Канаэ. — Ты Советник.
— Мне нужны образцы паучьего яда. Свежие. И мне нужно протестировать «Трокар» в лесистой местности.
— Ты просто хочешь проконтролировать нас, — прищурилась Шинобу.
— Я хочу убедиться, что вы не умрете от глупости, — поправил я, вставая.
Моя нога почти не болела. Иглы Шинобу сотворили чудо.
— Я возвращаюсь в свое поместье. Мне нужно собрать снаряжение. И подготовить антидоты. Если там пауки, значит, будут нейротоксины.
Я направился к выходу.
— Нацухико! — окликнула Канаэ.
Я обернулся.
— Береги себя. Твоя нога... она все еще уязвима.
— Уязвимость — это стимул для защиты, — ответил я.
Я вышел в ночную прохладу.
Мой водитель ждал. Я сел в машину.
— Домой, Танака. И гони быстро. У меня появилась идея для нового типа боеприпасов. Разрывные капсулы с жидким азотом.
Машина рванула с места.
Я смотрел на луну.
Скоро будет Натагумо. Паутина, яд и тьма.
Но на этот раз я иду не один. И я иду не с пустыми руками.
«Диагноз: Множественная инвазия паразитов, — подумал я. — Лечение: Полная дезинсекция».
Я сжал рукоять трости. Мои пальцы побелели.
Я был готов.
Обновлено: 22.01.2026