Глава 20 — Глава 20. В кольце сплетен

Фан Сяоюй, вертя в руках теплую и гладкую нефритовую подвеску, с улыбкой посмотрел на Чэн Юйэр: — О? И какой же выбор сделала наша богиня? Чэн Юйэр закатила глаза, но в ее взгляде промелькнула решимость: — Уйду, и дело с концом. Мне уже давно невмоготу каждый день препираться с Чэнь Фэй. С этими словами она с виноватым видом обратилась к Фан Сяоюю: — Сказать по правде, это я тебя впутала. Ты меня спас, и теперь Чэнь Фэй, чего доброго, решит отыграться на тебе. Фан Сяоюй невольно рассмеялся: — Подумаешь! В крайнем случае я тоже хлопну дверью и уйду. Что она мне сделает? Будь это раньше, Фан Сяоюй вряд ли нашел бы в себе смелость для таких слов. Ему стоило огромных трудов пробиться с самых низов и стать частью съемочной группы; тогда бы он не решился так легко все бросить. Чэн Юйэр на мгновение замерла, с некоторым удивлением взглянув на него. Попрощавшись с ней, Фан Сяоюй вернулся к себе. В его комнате жили еще трое коллег. Увидев его, они принялись подшучивать над «героем, спасшим красавицу», на которого теперь и режиссер смотрит по-другому. Суля ему блестящее будущее, они наперебой требовали, чтобы Фан Сяоюй проставился. В итоге его вытащили в город. Когда пришло время расплачиваться, Фан Сяоюй с горькой усмешкой обнаружил, что остаток на его карте стал четырехзначным. Денег у него и так было немного, а из-за нескольких бывших подружек, на которых он спускал почти все заработанное, откладывать и вовсе не получалось. На следующее утро, приведя себя в порядок, Фан Сяоюй отправился на площадку. С его нынешними способностями оставаться в группе не было никакой нужды, но, выросший за кулисами, он чувствовал, что кино стало частью его жизни. По крайней мере, сейчас он не собирался покидать этот круг. Еще издали он заметил заместителя режиссера Ли Ганя, который махал ему рукой: — Фан Чэн, подойди-ка. Есть разговор. Соседи по комнате заговорщицки замигали ему: — Давай, иди скорее! Похоже, тебе собираются накинуть обязанностей. Фан Сяоюй пожал плечами и зашагал к трейлеру Ли Ганя. Сослуживцы провожали его странными взглядами: — Послушайте, а вы не заметили, что парень будто переродился? Посмотрите на его походку, на осанку… Мне кажется, он стал похож на настоящего благородного господина. Фан Сяоюй постучал. Дверь открылась. Ли Гань, не поднимая головы, сухо бросил: — Фан Чэн, заходи. И дверь закрой. Фан Сяоюй, крутя нефритовую подвеску между пальцами, вошел, закрыл дверь и сел. Его движения были настолько естественными и непринужденными, словно он пришел к себе домой. Ли Гань, глядя на сидящего напротив юношу, почему-то почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он на миг растерялся, но, придя в себя, подтолкнул к Фан Сяоюю бумагу: — Подпиши этот контракт. Приказной тон заставил Фан Сяоюя вскинуть бровь, но он промолчал. Взяв документ, он бегло просмотрел его и мгновенно вник в суть. Уголки его губ слегка приподнялись. Надо же, предсказание Чэн Юйэр сбылось: когда горит городская стена – страдает и рыба в пруду. Эта дрянь Чэнь Фэй действительно выместила гнев на нем. Ли Гань, втайне следивший за его реакцией, почувствовал неладное. Вместо ожидаемой ярости на лице Фан Сяоюя играла улыбка. Про себя Ли Гань вовсю костерил Чэнь Фэй. Он прекрасно знал, что она натворила, и не ожидал от нее такой дерзости – всерьез попытаться погубить Чэн Юйэр. Хорошо еще, что та родилась под счастливой звездой и не пострадала. Если бы не Чэнь Фэй, которая в постели выделывала такие фокусы, что он чувствовал себя императором, он бы ни за что не стал подтирать за ней хвосты. Вчера он уже пустил в ход связи и расторг контракт с Чэн Юйэр, теперь осталось разобраться с этим малым. Ли Гань подбадривал себя мыслью о том, как знатно он отыграется на Чэнь Фэй сегодня вечером. На его лице расплылась донельзя сальная улыбка. Фан Сяоюю хватило одного взгляда, чтобы разгадать его мысли, и в его глазах отразилось презрение. Постучав пальцами по столу, Фан Сяоюй вывел заместителя режиссера из транса и спокойно произнес: — Господин Ли, вы, верно, ошиблись. Это же договор о расторжении. Кажется, я не совершал никаких проступков. Ли Гань хлопнул по столу и, приняв угрожающий вид, уставился на него: — Я сказал, что ты виноват, значит – виноват! Подписывай, забирай деньги и выматывайся. Иначе… хм… Фан Сяоюй оглядел Ли Ганя с ног до головы и вдруг прыснул со смеху. Под недоуменным взглядом заместителя он выхватил ручку, размашисто расписался, встал и направился к выходу. — Господин Ли, женщины – это прекрасно, но берегитесь: они бывают ядовиты! Увидев подпись, Ли Гань решил, что парень просто струсил. С довольным видом он крикнул вслед уходящему: — Дам тебе совет, парень: не суй нос не в свои дела! Фан Сяоюй, не оборачиваясь, лишь махнул рукой. Те самые коллеги, что подшучивали над ним утром, на самом деле не спускали глаз с трейлера. Заметив, что Фан Сяоюй спускается по ступенькам, да еще и с широкой улыбкой, они тут же облепили его. — Фан Сяоюй, ну рассказывай! — Возбужденно выпалил один из них. — Ли Гань тебя повысил? Неужели теперь ты возглавишь команду реквизиторов? Остальные тоже замерли в ожидании, но Фан Сяоюй лишь пожал плечами: — Мои плечи слишком хлипкие для такой ноши. Так что я лучше соберу вещички и пойду на все четыре стороны. Его слова заставили всех остолбенеть. На лицах застыло недоумение. В это было трудно поверить, но по серьезному виду Фан Сяоюя было ясно: он не шутит. Взглянув на притихших товарищей, он помахал у них перед носом расчетным листком: — Видите? Меня уволили. Но оно и к лучшему – получу двойной оклад. С этими словами Фан Сяоюй зашагал прочь, оставив коллег в растерянности. — Эх, какая жалость. Фан Сяоюй просто попал под горячую руку. Кто бы мог подумать, что господин Ли так явно примет сторону Чэнь Фэй. Сам Фан Сяоюй нисколько не печалился. Свет клином на этом месте не сошелся. Он столько лет крутился в этой киностудии, что, если захочет прибиться к какой-нибудь группе, проблем не будет. В крупные проекты, может, и сложно попасть, но в мелких на кусок хлеба он всегда заработает. С бумагой от Ли Ганя Фан Сяоюй без труда получил расчет за два месяца – в руках оказалась увесистая пачка купюр, больше десяти тысяч юаней. Покинув площадку, он отправился бродить по киностудии. Хэндянь – место поистине огромное. В разгар сезона здесь одновременно могут работать десятки групп, и почти в каждом дворцовом комплексе кипит жизнь. Так пролетело утро. Фан Сяоюй как раз с аппетитом уплетал лапшу в местной лавке, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, он прищурился, провел пальцем по стеклу и ответил. Из динамика тут же раздался зычный голос: — Ну, Фан Чэн, ты даешь! Окрутил саму Чэн Юйэр! Быстро делись опытом. Ради девчонки даже работой пожертвовал – вот это я понимаю, размах… Фан Сяоюй нахмурился. Дождавшись, пока толстяк на том конце выговорится, он поднес трубку к уху: — Слышь, жиртрест, откуда ты этих бредней набрался? Уж тебе-то ли не знать, что между мной и Чэн Юйэр ничего нет? Звонил его лучший друг – Ши Шань, которого Фан Сяоюй звал не иначе как «жиртрест». — Да ладно тебе прикидываться! — Не унимался Ши Шань. — Уже пол-киностудии гудит. Говорят, вас видели вместе в отеле, а недавно ты ее вообще от смерти спас и из-за этого вылетел с работы. И ты еще смеешь утверждать, что у тебя с этой красавицей ничего нет? Лицо Фан Сяоюя помрачнело. Кое-как отделавшись от болтливого друга, он дождался, пока тот повесит трубку. Он сидел неподвижно, мерно постукивая пальцами по столу. Постепенно морщинка на его лбу разгладилась, а уголки губ поползли вверх – похоже, он что-то придумал. В этот момент телефон на столе зазвонил снова. Номер был незнакомый, но Фан Сяоюй принял вызов. Тотчас раздался чистый, мелодичный голос: — Фан Сяоюй, это ты? — Чэн Юйэр? Фан Сяоюй немного опешил. Он явно не ожидал, что она позвонит. О том, где она раздобыла его номер, он не беспокоился: пусть Чэн Юйэр и была актрисой третьего эшелона, связей у нее хватало, узнать телефон через знакомых ей не стоило труда. — И чего это наша красавица звонит мне в такое время? Вроде еще даже не стемнело! — Балагур, — фыркнула она в трубку. — А если серьезно: ты ведь уже слышал слухи о нас? Собственно, как только он услышал ее голос, сразу понял, к чему этот звонок. — Угу, — подтвердил Фан Сяоюй. — Чистейшей воды вранье. Мы с тобой чисты как слеза, никакой грязи.