Глава 20 — Глава 23

— Заверяю вас. дом Мандерли найдёт им достойное применение. Лучшие корабельные мастера Белой Гавани будут работать над ними. Мы построим флот, который сделает Север морской державой. Он поднял глаза, встретился взглядом с Теоном. — Север не забудет этого дня, юный лорд. И Белая Гавань будет вечно в долгу перед Домом Старков. После этих слов все трое — Теон с довольной улыбкой, всё ещё слегка смущённый Йоннос и глубоко впечатлённый, даже потрясённый Лорд Мандерли — покинули мастерскую. Мандерли шёл медленно, осторожно, прижимая свиток с чертежами к груди, словно боялся его потерять или повредить. Его разум уже работал, планировал — какие мастера потребуются, сколько времени займёт постройка, какие материалы нужно закупить. В мастерской за ними, в воздухе всё ещё витал запах свежих чернил, дерева и металла. На столах лежали модели кораблей — безмолвные свидетели рождения новой эры северного мореплавания. Отзвуки новшеств, которые через годы изменят не только Север, но, возможно, и весь известный мир. Неделя прошла с тех пор, как Винтерфелл отгремел Праздником урожая. Пир горой, песни, гул голосов — все стихло. Праздничные стяги убрали, а густой, сытный дух жареного мяса и пряного эля окончательно выветрился, уступив место привычному, въедливому запаху стылой золы в очагах. На смену музыке и хохоту пришла та самая, гулкая, въевшаяся в древние камни тишина. Северные лорды, отъевшись до отвала и с головами, гудящими от амбициозных планов лорда Старка, разъехались по своим твердыням. Повезли по своим медвежьим углам байки о диковинных технологиях, торговых путях и несгибаемой воле Хранителя Севера. Винтерфелл снова впал в свою привычную роль — непоколебимого сердца Севера, что терпеливо ждет, когда брошенные в его почву семена перемен дадут всходы по всей этой необъятной и суровой земле. Богороща Теон, Йоннос и Брандон Старк молча застыли перед сердце-древом. Казалось, вырезанное на белой коре лицо с кровавыми «глазами» и впрямь следит за ними. Воздух тут был другой — плотный, до одури пахнущий влажной землей, прелыми листьями и смолой самого древа. Мурашки по спине бежали, и дело было не в холоде. Постояв так несколько мгновений, безмолвно отдав дань старым богам, Брандон повернулся к сыновьям. В глазах его плескался немой вопрос. — Теон, — начал он, и голос его прозвучал мягко, почти неуместно в этой звенящей тишине, — это ведь ты нас сюда позвал. Что стряслось? Теон переглянулся с Йонносом — такой у них был свой, особый взгляд — и лишь потом посмотрел на отца. На его по-детски серьезном лице застыло выражение, которое Брандону видеть еще не доводилось. — Да, — сказал он приглушенно, будто боялся спугнуть покой этого места. — Старые боги… они мне видение послали. Я видел воина… такого, что и в сказках не опишешь. Он двигался… быстро, мощно. Я... я не знаю, как это объяснить. Я видел, как он… он уложил пятнадцать солдат. Один. И... и хоть бы хны, отец. Даже не запыхался. Брандон нахмурился, во взгляде мелькнул острый ледок сомнения. — Пятнадцать? Один? Влегкую? Теон, о таком даже в пьяных байках про героев не рассказывают. Теон упрямо кивнул. — Знаю. Я и сам сперва не поверил. Но то, как он двигался… Это было... как стихия. А потом я увидел, как он тренировался. Какие техники использовал... Вот увидите, и вы поверите. И он начал объяснять. Голос, до этого тихий, налился силой. Он говорил о дыхании. О ритме, о глубоких вдохах и контролируемых выдохах, которые, казалось, и давали тому воину нечеловеческую мощь. Он говорил о «Дыхании предельной собранности», описывая, как каждый вдох может стать глотком силы, позволяя выйти за известные пределы. Глаза Йонноса загорелись. — Так что ж... — выпалил он, и широченная улыбка расползлась по лицу, — если мы так... натренируемся... мы тоже сможем пятнадцать... запросто?! Представляешь?! Но Теон покачал головой, и серьезность тут же вернулась. — Сможем-то сможем, — мягко поправил он, — только пахать придется так, как никому не снилось. Это тебе не в бирюльки играть, брат. Дисциплина… собранность… Это потребует всего, без остатка. Брандон Старк, с живым интересом наблюдавший за этой сценой, шагнул вперед. Картина, что рисовал Теон, была... дикой. Но искренность мальчишки подкупала. — Теон, — твердо сказал он. — Ты говоришь про дыхание. Ну-ка, покажи. Покажи, что ты там увидел. Теон на миг прикрыл глаза. А потом начал. Глубокий, до упора, вдох… и долгий, контролируемый выдох. Снова и снова. Грудь его вздымалась и опадала в странном ритме, и от этого ритма, казалось, исходила какая-то жуткая, почти осязаемая сила. Он будто... застыл, собравшись в одну точку. Брандон и Йоннос смотрели, рты раскрыв. Привычная северная невозмутимость на лице Брандона дала трещину — он изумленно свел брови, пытаясь ухватить суть. Йоннос, еще секунду назад готовый скакать от восторга, теперь смотрел во все глаза; его ухмылка сползла, сменившись полным ошеломлением. Они переглянулись, безмолвно признавая — в этом простом, казалось бы, дыхании таилось нечто... нездешнее. Теон кивнул, словно прочитав их мысли. — Да, — сказал он с уважением. — Видение показало, что формы этого дыхания... они разные. Для разных людей, для разных целей. То, что вы сейчас почувствовали... это, наверное, для взрывной мощи. А есть другие — на выносливость, на долгий бой. Он перевел взгляд на отца: — Но ты прав, отец. Это не фокус. Тело должно быть как стальная пружина, доведенное до предела. Сила, скорость, выносливость — все это нужно поднять до небес. Это дыхание — ключ. Но замок сперва надо выковать. В горниле таких тренировок, что... Йоннос, слушавший затаив дыхание, аж подпрыгнул. — Так когда мы начнем? — выпалил он. — Завтра? Прямо с утра? Брандон Старк повернулся к младшему, и теплая улыбка тронула его суровые черты. — Завтра так завтра, — усмехнулся он. — Начнем с завтрашнего дня. А сейчас — марш. Ваш дед созвал совет в своем солярии. Негоже старика ждать заставлять. Солярий Лорда Старка В солярии лорда Торрхена Старка обстановка была, с одной стороны, домашняя, а с другой — сразу чувствовалось, что здесь решают дела. За столом сидели сам Торрхен, в чьих резких чертах сквозила многолетняя мудрость; его сын Брандон, оплот северной решимости; невестка Джиллиан, чей острый ум читался во взгляде; и внуки — Теон, светлая голова, и Йоннос, непоседа. Торрхен обвел семью проницательным серым взглядом. — Совет... прошел, скажем так, не без пользы, — начал он ровным голосом. — Идеи по торговле и прочим новшествам они приняли. Однако… — меж его бровей пролегла легкая морщинка, — сдается мне, что кое-кто, а именно Флинты, Локки и Дастины, затаили обиду. Мы им расписали новые ремесла, а про их-то земли, про их ресурсы — ни слова. Они разъехались, так и не поняв, что им-то с этого всего. Теон кивнул, на юном лице мелькнула взрослая сосредоточенность. — Да, — сказал он задумчиво. — Пока вы там высокие материи обсуждали, я как раз прикидывал, что можно предложить тем же Флинтам, Локкам и Дастинам. Я уже начал кое-что... готовить. Месячишко нужен, чтобы довести до ума и представить им что-то толковое.