Но выбора нет — это его последнее дело, и сделать его нужно безупречно, чтобы завершить карьеру достойно и красиво.
Умывшись, Линь Сяолу полностью разделся и погрузился в ванну. Пока лежал в горячей воде, он продолжал сдирать с тела искусственную «кожу».
Каждый раз, когда он сдирал очередной слой искусственной “кожи”, под ним проступали жуткие, искажённые шрамы.
Следы от ножевых ран, пулевые отверстия, ожоги от огня и шрамы от ожога кислотой.
Ему было всего восемнадцать, но тело напоминало выточенную скульптуру — мускулы шли чёткими линиями, словно вырезанные ножом. Несмотря на стройное телосложение, в нём чувствовалась мощь и пружинистая сила хищника. Всё тело было покрыто множеством шрамов — крупных и мелких, что резко контрастировало с его мягким, юным лицом.
Что поделаешь — его работа требовала бывать в дорогих и респектабельных местах, поэтому лицо приходилось особенно беречь.
Ведь если бы его лицо было всё в шрамах и выглядело пугающе, люди повсюду настораживались бы, и работать стало бы куда сложнее.
Зато если лицо чистое и нежное, как у безобидного ягнёнка, то где бы он ни появился — никто не станет воспринимать его всерьёз.
Спустя полчаса Линь Сяолу наконец привёл себя в порядок.
Показав своё настоящее лицо и настоящую кожу, он открыл чемодан, надел заранее приготовленную модную футболку с граффити, а сверху снова накинул чёрную толстовку с капюшоном — в два слоя.
После этого он натянул серые спортивные штаны, а поверх них — свои прежние чёрные. Две пары, как всегда — для надёжности.
Затем он надел чёрную маску и кепку с прикреплённым к ней париком в виде конского хвоста, потом надел чёрные наушники и включил музыку. В конце достал из чемодана чёрный рюкзак, закинул его за спину и, покачивая головой в такт мелодии, вышел из комнаты.
....................
....................
Выйдя из отеля, он зашёл в соседний Seven-Eleven, купил готовый обед и, показав корейский паспорт, на корейском же попросил бутылку пива «Иттибан Сибори». Затем, держа пакет в руке, перешёл улицу к одиннадцатиэтажному жилому дому напротив.
Здание оказалось староватым, с отделкой в духе восьмидесятых — типичный стиль эпохи Сёва. К счастью, лифт здесь ещё не вышел из строя.
С коробкой обеда в руке он поднялся на лифте на седьмой этаж. В коридоре никого не было. Линь Сяолу без колебаний направился к комнате 705. Убедившись, что на табличке возле двери написано «Такэути», он присел рядом с входом, достал из пакета холодное пиво и коробку с едой, разломил одноразовые деревянные палочки и принялся есть, делая большие жадные глотки.
Он ел с удовольствием — пил пиво, слушал музыку в наушниках, ел неторопливо, смакуя каждый кусок. Но глаза при этом не отдыхали: он внимательно следил за обстановкой — за окнами отеля напротив, за углами здания, за тем, нет ли поблизости камер наблюдения.
Когда обед был доеден до последнего зёрнышка, Линь Сяолу аккуратно сложил упаковку, достал из бокового кармана рюкзака небольшое проверочное зеркало и внимательно осмотрел место вокруг — чтобы не оставить ни следа. Убедившись, что всё чисто, он поднялся. Пора было начинать работу.
Он надел чёрные резиновые перчатки, достал из правого бокового кармана рюкзака заранее подготовленные детали рогатки и стальной шар размером с перепелиное яйцо. Слушая музыку, Линь Сяолу спокойно начал собирать оружие.
Когда рогатка из прочного пластика была окончательно собрана, Линь Сяолу протянул руку и нажал на кнопку звонка у двери семьи Такэути. В коридоре раздалось мягкое “динь-дон~”.
Спустя мгновение дверной глазок померк. Линь Сяолу сразу понял — внутри кто-то подошёл и наблюдает за ним.
— Эй, Такэути-кун, ты дома? — негромко позвал он.
Линь Сяолу отступил на шаг и произнёс фразу с чистым кансайским акцентом. На лице у него было безобидное, почти детское выражение — наивное и доверчивое.
Замок щёлкнул, дверь приоткрылась на узкую щель. За ней показались три стальных предохранительных цепочки. За цепями стоял мужчина средних лет в домашней одежде — он смотрел на Линь Сяолу настороженно.
— Здравствуйте… простите, а вы кто? — осторожно спросил мужчина.
— Земной краб, — спокойно произнёс он. — Лайэн Линь.
С улыбкой закончив фразу и не обращая внимания на растерянный взгляд мужчины, Линь Сяолу резко натянул рогатку до предела. Четыре толстые резиновые тяги натянулись, и воздух рассек короткий свист — “шух!”.
Раздался глухой хлопок — «бах!».
Стальной шарик размером с перепелиное яйцо пролетел через щель в двери и вонзился прямо в левый глаз мужчины, раздробив глазное яблоко и вдавив его внутрь. Голова мужчины резко откинулась назад.
Всё произошло слишком внезапно, а шарик летел с такой скоростью, что из левого глаза даже не успела пойти кровь. Из-за этого глаз выглядел так, будто сам превратился в серебристый стальной шар.
Эта рогатка со стальным снарядом могла убить наповал с двадцати метров, если целиться в жизненно важную точку. Сейчас же расстояние между Линь Сяолу и мужчиной было меньше трёх.
Тем более, что поверхность стального шарика была покрыта нервно-паралитическим ядом — достаточно одного попадания, чтобы человек умер за считанные секунды.
Работа в Японии была выполнена. В наушниках играла музыка, Линь Сяолу поднял пакет с мусором, что остался от еды, и спокойно развернулся, уходя. Он был человеком с чувством общественной ответственности — мусор никогда не бросал где попало. Ведь забота об экологии начинается с каждого из нас.
У дверей мужчина с запрокинутой головой застыл на несколько секунд, будто окаменев. Потом его тело медленно завалилось назад, и раздался глухой удар — “бум”.
Он лежал на полу с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом. Один глаз был обычный — чёрно-белый, другой — серебристый, как стальной шар. Он неподвижно уставился в потолок, слегка дёрнулся несколько раз и окончательно обмяк.
Обновлено: 21.01.2026