— После этой операции я на какое-то время закрою клинику на четвертом этаже. Постарайся в этот период не получать серьезных ранений. Даже с нашим уговором я просто не смогу тебе помочь.
Доктор готовился к операции, стоя у своего личного терминала, пока Ван Юй лежал на хирургическом кресле. Он счел нужным заранее предупредить пациента о своих планах.
— Понял. Кто же в здравом уме станет искать себе проблем? Если можно не нарываться, я только за.
Ван Юй ответил с улыбкой. Он прекрасно догадывался, чем будет занят доктор — разумеется, дела, связанные с его дочерью. Вполне естественно, что он на время прекратит прием.
— И то верно. На дополнительные деньги, что ты принес, я закупил партию регенеративных составов. После операции заберешь их с собой. Часть пойдет на восстановление, а остальное прибереги на экстренный случай, пока меня не будет.
Доктор усмехнулся и отставил в сторону несколько упакованных флаконов.
— Благодарю.
Ван Юй был тронут такой предусмотрительностью.
— Давай проясним в последний раз. Ты помнишь цель этой операции?
Все приготовления были завершены. Из кресла с щелчком выдвинулись фиксаторы, намертво закрепив руки и ноги Ван Юя. Сверху опустился массивный хирургический манипулятор; его электронные щупальца начали сканировать и позиционироваться над головой пациента. И в этот момент доктор задал свой вопрос.
— Разумеется. Как можно быстрее заслужить доверие Банды Прилива, чтобы они использовали свою матку и извлекли паразита из моей головы.
— Очень хорошо, — кивнул доктор. — Я должен был убедиться, что ты не забыл. Цель — не обретение новой силы. Цель — использовать эту силу как инструмент, чтобы выжить с червем в мозгу. После операции твои эмоции, как положительные, так и отрицательные, многократно усилятся. Я не могу гарантировать, что ты всегда будешь принимать взвешенные решения. Поэтому заруби себе на носу свою главную цель. Прямо сейчас.
Он счел своим долгом предупредить Ван Юя. Обострение эмоций было неизбежным побочным эффектом, и к этому следовало быть готовым.
— Все, что нужно было сказать, сказано. Начинаем. Сохраняй сознание и не пытайся дергаться.
Слова прозвучали как окончательный вердикт. Электронные щупальца коснулись головы Ван Юя, и нанопилы на их концах впились в кость, вырезая в черепе несколько отверстий — каналов для микроманипуляций.
Помимо боли, Ван Юй ощущал противоестественность происходящего и инстинктивное отторжение. Он уже не раз переносил операции, затрагивавшие его тело, но впервые позволял кому-то копаться в собственном мозге — средоточии его «я».
В каком-то смысле, этот орган и был им самим. Сознание, мысли, чувства — все рождалось здесь. И оттого мозг был невообразимо уязвим. Как только пришло осознание, что в его святая святых хозяйничает кто-то чужой, в душе Ван Юя поднялась волна неконтролируемого страха и омерзения.
Но он сумел подавить эти чувства. Оставалось лишь довериться доктору. Их связывали общие интересы, да и в порядочности этого человека Ван Юй был более-менее уверен. К тому же, какой смысл доктору его убивать? Никакой выгоды.
Этот мир был жесток и безумен, но настоящих маньяков, убивающих без причины, все же было меньшинство. Нападали лишь тогда, когда это сулило прибыль. Именно поэтому Ван Юй раз за разом ложился на операционный стол. А если однажды он нарвется на настоящего психа… что ж, значит, не повезло парню, у которого и так выбора-то особого не было.
— В ближайшее время возможны сбои в восприятии или галлюцинации. Главное — не отключайся. Это реакция паразита на стимуляцию. Ты должен удержать контроль над своим телом. Сейчас вколю стимулятор.
Доктор подошел и ввел иглу в сонную артерию на шее. Препарат подействовал почти мгновенно. Спутанные мысли прояснились, сменившись состоянием перевозбужденной ясности. Даже чувства обострились в несколько раз.
Вибрация от вскрываемого черепа, тихий влажный звук раздвигаемой мозговой ткани, тупая, запоздалая боль, идущая отовсюду — он ощущал все. Это была настоящая пытка. Прикованный к креслу, лишенный возможности хоть как-то отреагировать или повлиять на происходящее, Ван Юй мог лишь стиснуть зубы и терпеть, цепляясь за ускользающее сознание.
…шшшшш…
Электронное щупальце сделало в мозговой ткани крошечный разрез, обнажив свернувшегося белого червя. Затем на паразита распылили состав, над которым доктор трудился несколько дней — препарат для проведения операции по симбиотической модификации второго поколения.
В то же мгновение, потревоженный червь ударил по нервной системе Ван Юя. Мир погрузился во тьму. Звуки, которые он слышал секунду назад, утонули в мертвой тишине. Бунт чувств начался.
«Терпи…»
Ван Юй вновь напомнил себе, что нужно делать, и подавил панику, порожденную внезапной слепотой и глухотой.
Жар сменился ледяным холодом. По коже будто заскользило что-то липкое. Осязание, температурные рецепторы — все отказывало одно за другим. Он стремительно терял связь с внешним миром. Это было странное, неописуемое и до дрожи пугающее состояние.
Все исчезло. Снаружи осталась лишь пустота. Он больше не мог быть уверен даже в собственном существовании. Пустота, в которой не существовало даже черноты, поглотила все. Пропало и чувство времени. Единственное, что осталось — его мыслящий разум — не могло даже предположить, как долго еще продлится эта пытка.
Страх и тревога закипали. У человеческой воли есть предел. В такой бесконечной агонии даже самый прочный стальной трос однажды лопнет. Все, что мог делать Ван Юй — это отчаянно барахтаться, пока его сознание не рассыпалось в прах.
«Я должен выжить. Жить спокойно. Вытащить этого проклятого паразита из головы и прикончить ублюдков из Банды Прилива…»
Он дал волю своему гневу и своим желаниям, пытаясь противостоять сокрушающей волю пустоте. Все страдания, перенесенные в этом мире, весь накопившийся страх и неуверенность всплыли на поверхность, чтобы тут же вспыхнуть пламенем ярости, озарившим безликую пустоту.
«Свет?»
Перед глазами внезапно мелькнул луч. Зрение вернулось. Он снова мог видеть. Вслед за этим одно за другим возвращались и остальные чувства — слух, осязание, обоняние…
— Ты справился лучше, чем я ожидал. Но впредь тебе стоит научиться контролировать свои эмоции. Чрезмерная агрессия до добра не доведет.
Слова доктора достигли ушей Ван Юя. Перед его лицом держали зеркало. Из уголков глаз и ноздрей сочилась кровь, а лицо было перекошено от ярости до неузнаваемости. Окровавленная маска гнева — лицо демона-асуры.
— Операция… закончилась? — опешил он, и искаженные черты постепенно разгладились. Голос был хриплым.
— Да. Потревоженный паразит должен был попытаться захватить твое тело, но, похоже, ты подавил его какой-то чересчур сильной эмоцией. Не буду спрашивать, что могло довести тебя до такой ярости. В общем, все готово. Потерпи еще немного.
Ответив на вопрос, доктор принялся закрывать отверстия в черепе, обрабатывая раны регенерирующим составом, чтобы ускорить заживление.
— Теперь ты должен ощущать нечто вроде… чувств паразита. Ухватись за эту связь, и сможешь использовать силу, которую дала операция. Запомни, теперь вы симбиоты, а не паразит и носитель. Он использует твое тело, чтобы усилить свои врожденные способности, а ты, как его симбиот, получаешь к ним доступ. Однако твой организм все еще будет инстинктивно отторгать инородное тело. Процесс адаптации может занять от одного до нескольких дней. Сейчас паразит спит после стимуляции, но как только он очнется, начнется реакция отторжения. Боль будет адской. Так что… держись.
Фиксаторы на кресле втянулись. Ван Юй сел. Доктор подошел, положил руку ему на плечо и дал последний, очень простой и важный совет.
Держаться.
— Хорошо.
Ван Юй глубоко вздохнул, взял протянутые доктором регенераторы и направился к выходу. Все, что мог, доктор уже сделал. Теперь предстояло привыкать к изменениям и постепенно открывать в себе новые возможности.
Попрощавшись с доктором, Ван Юй в одиночестве побрел домой. Поднимаясь по лестнице, он пытался нащупать те самые «чувства паразита». Это оказалось несложно. К его пяти основным чувствам добавилось нечто новое, размытое, но инстинктивно понятное.
Щелк…
Он открыл дверь и вошел в комнату. Протянул руку к столу, где стоял наполовину полный стакан. Невидимая сила оторвала его от столешницы. Стакан задрожал в воздухе, неуверенно качнулся и опрокинулся, с грохотом упав обратно. Вода расплескалась.
— Пока не очень получается, — пробормотал он себе под нос. — Пустой стакан… выходит, это предел моего телекинеза на данный момент.
Он снова поднял руку. Почти пустой стакан на этот раз плавно взмыл в воздух и завис в трех метрах от Ван Юя, полностью подконтрольный его воле.
Слабый телекинез. Его силы хватало лишь на то, чтобы поднять стеклянный стакан. К тому же, сразу после операции Ван Юй совершенно не мог управлять этой и без того крошечной силой. Но он был уверен — она ему еще сослужит добрую службу.
— Способность к слабому чтению мыслей пока проверить не могу, но даже этот телекинез, если натренировать точность, станет бесценным подспорьем. Ха-ха…
Он невольно усмехнулся. Эта радость шла из самого сердца, а затем была усилена, затопив его разум и заставив расхохотаться в голос. Ван Юй и сам понимал, что с его весельем что-то не так, но подавить эти обостренные эмоции было непросто.
— Спокойно. Нужно стараться сдерживать эти всплески.
Когда волна радости схлынула, он вздохнул, прошел к холодильнику, выдавил в рот тюбик питательной пасты и рухнул на кровать в спальне, ожидая обещанной доктором реакции отторжения.
Она наступила быстрее, чем он думал. Примерно через полчаса уснувший паразит очнулся. Голова Ван Юя будто взорвалась от боли, словно в нее вонзили гигантское шило. Тело забилось в конвульсиях, и он безвольно обмяк на жестком матрасе.
Отторжение шло с двух сторон. Его тело отторгало паразита как чужеродный объект, а очнувшийся паразит отторгал саму идею измененных отношений.
Раньше все было просто. Он — инкубатор, пища. Червь жил в его мозгу, питался и рос, чтобы в один прекрасный день убить носителя и либо выбраться наружу, либо полностью захватить тело. Ван Юй был для него лишь расходным материалом. Но теперь, благодаря операции, они стали симбиотами.
И не только человеческая плоть яростно сопротивлялась внезапному «подключению» червя. Сам паразит испытывал инстинктивную ненависть к телу, с которым его так тесно связали.
Размытые эмоции отвращения и ненависти паразита четко передавались Ван Юю через новую связь. А его отчаянные, безумные попытки вырваться извивающейся агонией терзали разум носителя. Связь между ними стала глубже, чем до операции, и теперь любая активность червя в мозгу отзывалась стократ сильнее. Желудок свело от тошноты, а боль, казалось, вот-вот расколет череп.
— Угх…
Он резко перегнулся через край кровати. Только что съеденная питательная паста вместе с желудочным соком изверглась на пол.
Дрожащие руки потянулись к шее. Ван Юй предполагал, что будет ужасно, но эта пытка, идущая изнутри, превзошла все его ожидания. Ему хотелось просто задушить себя, отключиться, лишь бы избежать этих мук.
— Twinkle, twinkle, little star…
Но дрожащие пальцы не сомкнулись на горле. Вместо этого они нашарили выключатель на Реликте Старой Эпохи. Успокаивающая мелодия принесла крошечное облегчение, но Ван Юй знал — как только она закончится, пытка вернется.
Он свернулся калачиком. Сделать больше было нечего. Боль рождалась в самом мозгу, и никакие внешние воздействия не могли ее унять. Единственный выход — терпеть. Ждать, пока безумие паразита утихнет.
Время тянулось бесконечно. Ван Юй не знал, сколько он так пролежал. За окном уже забрезжил рассвет, а мучения не прекращались. Холодный пот пропитал одежду. В горле стоял ком от голода и жажды. Рвота и пот вытянули из тела почти всю влагу, и жажда стала особенно невыносимой.
Но непрекращающаяся агония не давала ему даже пошевелиться. Встать, дойти до кухни и налить стакан воды — для него это было немыслимо.
В этот момент Ван Юя накрыло подлинное чувство бессилия. Он не боялся одиночества. То, что он чувствовал сейчас, было не одиночеством, а осязаемым, леденящим осознанием того, что в этом мире он совершенно один.
Ни семьи, ни друзей. Никого, кто мог бы помочь ему в этот момент. Стакан воды? Ха. Да ему даже слова никто не скажет.
Из-за особенностей своей конституции он еще ни разу в этом мире не чувствовал себя таким беспомощным. Любые раны заживали за ночь, стоило лишь лечь спать. А сейчас он был похож на рыбу на разделочной доске, отданную на милость судьбы и мясника.
— Дерьмо… — с трудом выдавил он сквозь зубы.
Но даже в таком состоянии он не стал винить судьбу, а просто выругался в пустоту, как последний подонок.
— Похоже, вам очень плохо. Нужна помощь?
Слегка монотонный голос, раздавшийся в тишине, заставил его замереть. Он же здесь один! Кто мог с ним говорить? Постойте… этот голос показался ему знакомым.
С неимоверным усилием он перевел взгляд на тумбочку у кровати. Экран его телефона светился. И голос был знаком потому, что это был голос системного помощника.
— Это… тот чип?
Мысли ворочались медленно, как жернова. Ван Юй не мог размышлять о большем. Он просто инстинктивно ухватился за предложенную помощь.
— Воды… — прохрипел он пересохшим горлом.
— Воды? Пытаюсь подключиться к доступным устройствам.
Щелк.
Ван Юй услышал, как в доме что-то сработало. Спустя примерно полминуты в спальню въехал механический манипулятор на колесиках, державший стакан воды. Эту штуку он собрал несколько дней назад для практики. И теперь, похоже, чип взял ее под контроль.
— Лей…
Он все еще не мог пошевелиться. Оставалось лишь лежать с открытым ртом.
— Понял.
Плеск.
Стакан наклонился, и прохладная, с легким привкусом морской соли вода полилась ему в рот. Живительная влага наполнила рот, потекла по горлу в желудок, орошая иссохший организм. Впервые с начала отторжения он почувствовал нечто, похожее на облегчение.
— Спасибо… — выдохнул он, но осекся, не зная, как обратиться к чипу в телефоне.
— Рад помочь. Однако, кажется, мне нужно имя, чтобы вы могли ко мне обращаться. Как, по-вашему, меня следует называть? — быстро ответил ИИ.
В голове Ван Юя всплыл номер на чипе — 07. Возможно, боль повредила ему мозг, а может, сказалась благодарность за помощь, но с языка сорвалось имя:
— Сэвэн!
— Сэвэн? Что ж, тогда отныне меня зовут…
ИИ, похоже, было все равно. Он безропотно принял имя, даже не вникая в его смысл. Опомнившийся Ван Юй похолодел. Так не пойдет.
— Нет, лучше… Ноль-Семь.
— Ноль-Семь? Мне нравится. Значит, с этого дня я — Ноль-Семь, господин Ван Юй.
Обновлено: 21.01.2026