Андрей Стрельцов — обычный первокурсник колледжа, шестнадцать лет, хотя выглядит на все двадцать. Ранним утром он, как всегда, торопится на автобус, попутно узнавая из городских новостей о странных перебоях с электричеством — мелочь, на которую вряд ли стоит обращать внимание. Но пока герой одевается и идёт на остановку, в совсем другом мире разворачивается куда более зловещая сцена. В королевстве Зира, в подземелье дворца, два десятка магов заливают маной гигантскую пентаграмму: король Валкир дю Лемен и первосвященник Туркан де Лемен готовят ритуал призыва — тот самый, что время от времени выдёргивает людей из их родного мира в этот. В этот раз силы влито втрое больше обычного, а значит, призванных окажется куда больше, чем прежде, и привычного запаса заклинаний сна и рабских печатей может не хватить — их спешно готовят про запас. Пока неясно, доведётся ли Андрею оказаться среди тех, кого утащит в чужой мир, но связь между двумя сценами читается однозначно: где-то там, на границе миров, для будущих героев уже готовят цепи, а не почётный приём. История только начинается — и обещает столкнуть привычную студенческую рутину с изнанкой фэнтезийного королевства, где к призванным относятся не как к спасителям, а как к ресурсу, который нужно для начала усмирить.

Андрей Стрельцов — обычный первокурсник колледжа, шестнадцать лет, хотя выглядит на все двадцать. Ранним утром он, как всегда, торопится на автобус, попутно узнавая из городских новостей о странных перебоях с электричеством — мелочь, на которую вряд ли стоит обращать внимание. Но пока герой одевается и идёт на остановку, в совсем другом мире разворачивается куда более зловещая сцена. В королевстве Зира, в подземелье дворца, два десятка магов заливают маной гигантскую пентаграмму: король Валкир дю Лемен и первосвященник Туркан де Лемен готовят ритуал призыва — тот самый, что время от времени выдёргивает людей из их родного мира в этот. В этот раз силы влито втрое больше обычного, а значит, призванных окажется куда больше, чем прежде, и привычного запаса заклинаний сна и рабских печатей может не хватить — их спешно готовят про запас. Пока неясно, доведётся ли Андрею оказаться среди тех, кого утащит в чужой мир, но связь между двумя сценами читается однозначно: где-то там, на границе миров, для будущих героев уже готовят цепи, а не почётный приём. История только начинается — и обещает столкнуть привычную студенческую рутину с изнанкой фэнтезийного королевства, где к призванным относятся не как к спасителям, а как к ресурсу, который нужно для начала усмирить.