Она сказала:
— То, что они тебя не любят, с самого начала не было твоей виной.
В мучительной боли Линь Яньшу подумал, что, возможно, Жуань Сян права — ему действительно незачем больше унижаться, выпрашивать любовь, которую он никогда не получит.
Даже если бы он её получил, какой в этом смысл?
Собрав последние силы, Линь Яньшу выпрямил спину, хотя его потухшие глаза уже застилала краснота.
Стиснув зубы, он произнёс чётко и медленно:
— Даже если ты убьёшь меня сегодня, я не вернусь с тобой и больше не стану играть для тебя на пианино!
Линь Чэн Цзэ при этих словах буквально затрясся от ярости:
— Отлично! Тогда я и вправду прибью тебя сегодня, негодяй!
Но когда четвёртый удар уже готов был обрушиться на сына, движения мужчины внезапно застыли.
Это не было внезапным раскаянием или осознанием жестокости своих действий. Скорее, ярость достигла предела, как вулкан, чьё извержение прервали в самый критический момент, и теперь пламя бушевало внутри, не находя выхода, пока не разорвало его изнутри.
В следующее мгновение, под потрясённым взглядом Линь Яньшу, Линь Чэн Цзэ рухнул на пол. Он потерял сознание.
Вешалка выскользнула из его руки и покатилась прочь, а тело мужчины обрушилось, как гора, подняв облако пыли.
---
Больница.
Над дверью алела надпись «Реанимация».
Линь Яньшу сидел на корточках у входа, дрожа всем телом. Он впивался пальцами в живот, пытаясь болью заглушить панику, но в глазах оставались только отчаяние и мука.
Вокруг звучали рыдания других родственников — то облегчённые, то полные горя. Линь Яньшу поднял голову, но его обычно острый ум теперь казался тупым и беспомощным, словно отказывался работать.
Когда прибежали Лю Вэй и Линь Хуа Юэ, он наконец нашёл в себе силы подняться, опираясь на холодную стену.
Но прежде чем он успел что-то сказать, резкий удар ладони обрушился на его щёку. Линь Яньшу отшатнулся, ощутив во рту вкус крови.
Лю Вэй, с покрасневшими глазами и прерывистым дыханием, прошипела:
— Линь Яньшу! Если с ним что-то случится, я тебя не прощу!
Линь Хуа Юэ поспешил усадить мать:
— Мама, успокойся. Не стоит портить здоровье из-за него.
Медсестра, выглянув из-за двери, холодно напомнила:
— Тише. Если хотите ругаться, идите наружу.
— Мама, прости... — Линь Яньшу сглотнул кровь и шатко подошёл к Лю Вэй. — Я не хотел злить отца...
— Не хотел?! Почему ты никогда не думаешь о нас?! — Лю Вэй трясущимся пальцем тыкнула в него. — Если бы я знала, чем всё обернётся, я бы сделала аборт! Твой отец упрямился, а теперь мы получили наказание в твоём лице!
— Мама! — Линь Хуа Юэ понизил голос. — Это уже слишком.
Слова женщины вонзились в Линь Яньшу, как нож, но он уже почти не чувствовал боли. Возможно, потому, что она давно перешла все границы.
Он тяжело дышал, повторяя шёпотом:
— Прости... прости...
К счастью, Линь Чэн Цзэ всего лишь потерял сознание от приступа ярости и вскоре очнулся. Его перевели в обычную палату, но Лю Вэй не позволила Линь Яньшу войти, холодно приказав убираться.
Он покорно кивнул и направился в туалет, где прополоскал рот водой. В раковину стекала розовая от крови жидкость. Подняв голову, Линь Яньшу безэмоционально разглядывал своё отражение. В зеркале смотрел на него измождённый юноша, больше похожий на жалкого пса, чем на прежнего себя.
Девочка рядом робко протянула ему конфету, но он лишь улыбнулся и отказался.
По пути из туалета он невольно прошёл мимо палаты отца.
Через стекло двери Линь Яньшу увидел, как его семья мирно сидит вместе. Лю Вэй дулась в уголке, но Линь Чэн Цзэ, лёжа на кровати, ласково держал её за руку, улыбаясь. Линь Хуа Юэ подал матери очищенное яблоко, шутливо уговаривая откусить, а потом и отец запросил кусочек. Лю Вэй ворчала, что это подарок сына, но в итоге разрезала яблоко и покормила мужа.
Линь Яньшу застыл, наблюдая, пока лёгкий толчок в плечо не вернул его в реальность.
Медсестра с недоумением спросила:
— Вы родственник пациента?
— Я? — Он на секунду задумался, затем горько усмехнулся.
— Я не заслуживаю этого звания.
...
Записки Линь Яньшу:
3 октября 2018 года.
Если бы можно было, я бы стёр этот день из памяти.
Обновлено: 21.01.2026