Глава 35 — Глава 12.2

Его принцесса-консорт была очень красива, голос у нее был прекрасный, но мелодию никак нельзя было назвать благозвучной. Помявшись немного, он вынужден был сам завести разговор: — У кого ты научилась этой песне? Яо Хуан испытала необъяснимую радость: все последние дни это она все говорила и говорила, а принц отделывался скупыми ответами, сегодня же он наконец-то захотел с ней поболтать! — Моя матушка и тетушка У знают несколько песенок, я наслушалась и запомнила. Чжао Суй задал еще один вопрос: — Дома тоже часто поешь? Яо Хуан замялась: — Нет, только когда настроение хорошее, сама себе подпеваю. Ну как, ваше высочество, я хорошо пою? Чжао Суй невнятно промычал: — …М-да. — он не был настолько жесток, чтобы остужать пыл своей принцессы-консорта, когда та была в хорошем настроении. Получив похвалу, Яо Хуан снова запела тихонько. Сад был тихим, и хотя Яо Хуан пела негромко, идущие сзади Цин Ай и А Цзи все равно слышали. Цин Ай со странными чувствами посмотрел на А Цзи. А Цзи тоже тихонько подпевала, и мелодия была точь-в-точь как у их госпожи. Цин Ай: «…» Вскоре вся процессия вернулась к лунным воротам, ведущим из переднего двора в сад, что означало, что принц выполнил свое обещание прогуляться с принцессой-консорт. Цин Ай, впервые за долгое время не дожидаясь приказа принца, набрался смелости и подошел, обратившись к Яо Хуан: — Госпожа, возвращайтесь отдыхать, я отвезу его высочество в бамбуковый сад. Яо Хуан взглянула на профиль принца Хуэя: — Может, я еще немного провожу его высочество? Чжао Суй отказался: — Не нужно. И Яо Хуан пришлось уступить кресло Цин Аю. Цин Ай молча катил принца и, дойдя до места, где рос одуванчик, почтительно спросил: — Ваше высочество, этот сорняк… Чжао Суй распорядился: — Оставить. *** Подарки для визита в родительский дом слуги заранее погрузили на специально подготовленную повозку. Когда подошло время отправления, Цин Ай и Фэй Цюань также проводили принца Хуэя в зал Минъань. Принц и принцесса-консорт были одеты в праздничные красные одежды, оба со светлой кожей: у Чжао Суя была болезненная бледность человека, давно не видевшего солнца, а Яо Хуан сияла свежестью и была ослепительно прекрасна. После посадки в карету Чжао Суй, как обычно, молчал, а Яо Хуан сидела необычно прямо, опустив глаза и о чем-то размышляя. От резиденции принца Хуэя на западе Императорского города до переулка Чаншоу на юго-востоке столицы было довольно далеко. Яо Хуан сдерживалась всю дорогу и, когда уже подъезжали, нерешительно посмотрела на принца Хуэя. Чжао Суй заметил ее взгляд: — Если есть что сказать, говори прямо. Яо Хуан встревожено начала: — Я боюсь, что в родительском доме нас плохо примут, и ваше высочество рассердится. Свита принца так долго служила ему с крайней осторожностью, опасаясь прогневить, а ее родители и брат были простыми людьми, как же Яо Хуан могла не нервничать? Чжао Суй спокойно ответил: — Я не так легко выхожу из себя. Яо Хуан протянула к нему мизинец: — Раз вы так сказали, давайте дадим клятву на мизинчиках? Чжао Суй скосил глаза на ее торчащий мизинец и презрительно отвернулся. Его голова была отвернута, но рука не двигалась. Яо Хуан сама зацепилась своим мизинцем за его левый мизинец, лежащий на колене, потрясла и сказала: — Договорились. Даже если вы рассердитесь, притворитесь, что все хорошо. А когда вернемся в резиденцию, ваше высочество можете выместить злость на мне. Наказывайте как хотите. Чжао Суй: «…» *** За пределами кареты Чжан Юэ приказал двум охранникам заранее проложить путь, разогнав соседей из переулка Чаншоу, собравшихся поглазеть, обратно в их дома. Так что остались только члены семьи Яо, заранее вышедшие ко входу для приветствия. Карета остановилась. Пока дверь еще не открыли, Яо Хуан, опершись на край кресла, воспользовавшись неготовностью принца, поцеловала его в ухо, а затем прошептала: — Сначала даю вам аванс, ваше высочество, смотрите не отказывайтесь потом. Чжао Суй: «…» Яо Хуан улыбнулась ему и наклонилась, чтобы отстегнуть фиксаторы. Дверь открыли, постелили доски. Яо Хуан и Цин Ай совместно выкатили кресло из кареты под пораженными взглядами Яо Чжэньху и других. Пока семья Яо нерешительно подходила приветствовать прибывших, Яо Хуан посмотрела на порог своего дома, развернулась и приказала Цин Аю: — Постели доску посередине порога. Цин Ай быстро сообразил, принял распоряжение и велел Фэй Цюаню принять кресло, а сам понес длинную доску для настила, расположив ее посередине порога, одинм концом уперев в землю. Таким образом, кресло принца Хуэя могло въехать в дом по доске, что сохраняло достоинство принца лучше, чем если бы его специально переносили. Усадьба семьи Яо была маленькой, нужно было преодолеть лишь два порога — главных ворот и южных дверей главного зала — и кресло принца Хуэя уже вкатили в главный зал на почетное место. Несколько охранников внесли подарки для визита со второй повозки и стояли во дворе в ожидании распоряжений. Чжао Суй взглянул на улицу и обратился к Яо Чжэньху и Ло Цзиньхуа: — Это небольшие подарки, прошу тестя и тещу милостиво принять их. Яо Чжэньху от природы громкоголосый, и чем больше нервничал, тем больше забывал понижать голос: — Ваше высочество, не стоит церемоний, ваш приезд уже осчастливил наш убогий дом, подарки совсем не обязательны! Ло Цзиньхуа дернула его за рукав и с извинением произнесла: — Ваше высочество, он грубый человек, не сердитесь на него. Чжао Суй слабо улыбнулся: он командовал войсками и видел людей и грубее Яо Чжэньху. После краткого приветствия Яо Хуан взяла инициативу в свои руки: — Братец, найди пустую комнату для подарков, а охранников проводи в караульную отдохнуть. Яо Линь, словно получив помилование, вышел. Затем Яо Хуан указала на две корзины манго в руках Хуамэй и сказала родителям: — Это манго из Цзяочжоу — дань, пожалованная императором его высочеству. Очень сладкие. Его высочество специально велел принести две корзины: одну для дома, другую для дедушки. Фрукты не хранятся долго, так что пусть братец днем отнесет дедушке, скажет, чтобы съели сегодня, не оставляли, а то испортятся. Ло Цзиньхуа поспешно потянула мужа благодарить. Яо Хуан улыбнулась: — Его высочество не любит много церемоний, не стесняйтесь. Хуамэй, иди на кухню и подай два нарезанных фрукта в конце обеда. Хуамэй поклонилась и удалилась, и лишь когда она вышла из зала, глаза ее омрачились тенью.