Когда тушь была готова, Яо Хуан выбрала с подставки тонкую кисть, подумала и, размашисто двигая рукой, начала рисовать прямые линии на гладкой, как нефрит, бумаге сюаньчжи. После горизонтальных линий она нарисовала вертикальные. Если ошибалась, замазывала и рисовала заново рядом, из-за чего несколько мест на бумаге стали грязно-черными.
Хуамэй: «…»
А Цзи поняла:
— Госпожа размечаете грядки на огороде?
Хуамэй: «…»
Яо Хуан рассмеялась:
— Да, сначала разметим, а завтра велю перекопать землю и посадить.
Этот лист был эскизом. Полностью внеся все поправки, Яо Хуан нарисовала два новых — один оставить себе, другой отдать управляющему Го Шу.
Едва она закончила, и даже тушь еще не высохла, Байлин доложила снаружи:
— Госпожа, принц прибыл в передний двор.
Яо Хуан кивнула:
— Поняла.
Пришло время ужина, и Яо Хуан сразу собралась идти.
Байлин поджала губы, набралась смелости и напомнила:
— Госпожа, принести вам новую обувь?
Яо Хуан опустила голову и только тогда заметила, что ее атласные вышитые туфли цвета цветущей яблони испачканы землей, вероятно, оставшейся после посещения огорода.
Взглянув на напряженное лицо Байлин, Яо Хуан улыбнулась:
— Ты действительно внимательна, избавила меня от позора перед принцем. Иди скорее.
На самом деле дома испачканная землей обувь вообще не считалась проблемой, но ее муж был принцем, с детства росшим в роскоши, и, вероятно, не вынес бы, чтобы принцесса-консорт была неопрятно одета.
Байлин немедленно отправилась во внутренние покои.
А Цзи взглянула на туфли принцессы-консорта и молча запомнила, что в будущем нужно быть внимательнее, предугадывая нужды госпожи во всем.
Хуамэй опустила глаза. Она еще утром заметила испачканные туфли принцессы-консорта, но намеренно ничего не сказала. Она не ожидала, что Байлин окажется такой болтливой, и теперь это выставляет ее некомпетентной.
Сменив туфли, Яо Хуан окинула взглядом пятерых служанок и сказала Байлин:
— Ты пойдешь со мной в передний двор.
Хотя в переднем дворе Байлин могла только стоять во дворе, возможность сопровождать прицессу-консорт снаружи была проявлением благосклонности к служанке.
Хуамэй воззрилась на Байлин: неужели эта девчонка хочет отнять у нее место первой служанки?
Байлин получила ее колкий взгляд, но не успела ответить, развернулась и пошла за принцессой-консорт.
Хуамэй перевела взгляд и с усмешкой посмотрела на оставшуюся А Цзи:
— Смотри, Байлин одним достижением уже затмила тебя.
А Цзи ответила:
— Это просто возможность сходить в передний двор, а ты столько всего напридумывала.
Хуамэй: «…»
***
В переднем дворе обеденный стол был уже накрыт, оставалось только дождаться принца и принцессу-консорт, чтобы подать блюда.
Яо Хуан начала привыкать к мертвенной апатии принца Хуэя. Поздоровавшись, она сама села справа от принца.
Едва она уселась, Чжао Суй приказал:
— Подавайте еду.
Цин Ай вышел распорядиться и остался снаружи.
Яо Хуан с улыбкой обратилась к принцу Хуэю:
— Ваше высочество, я решила, что посадить на огороде, и только что нарисовала план. Показать вам позже?
Чжао Суй кивнул.
Яо Хуан продолжила:
— Кроме того, в полдень было так много блюд, что мы просто не смогли все съесть, жалко, что столько осталось. Я приказала кухне готовить меньше блюд. Вы не против?
Чжао Суй кивнул:
— Можно.
Пока Яо Хуан внутренне ругала его за скупость в разговоре, кухня прислала закуску из свиной печени и тарелку золотистых фруктовых ломтиков.
Яо Хуан почувствовала сладкий фруктовый аромат. Взглянув на служанку, подающую еду, она выдержала молчание, а когда та ушла, тихо спросила принца Хуэя:
— Ваше высочество, что это за фрукты?
Чжао Суй мельком взглянул на фруктовую тарелку и сказал:
— Манго, дань из Цзяочжоу.
Яо Хуан знала о Цзяочжоу — это была самая южная провинция империи, где, как говорили, жаркий климат, и зима была такой же теплой, как весна в столице.
— Вкусно?
— Угу.
Яо Хуан наколола кусочек фрукта на вилку и уже собиралась поднести к себе, как вдруг ее осенило, и она с улыбкой протянула кусочек принцу Хуэю:
— Сначала вам, ваше высочество.
Чжао Суй отклонился назад:
— Я сам.
Яо Хуан увидела, что он, кажется, хмурится, и съела сама. Когда восхитительный вкус — девять частей сладости и одна кислинки — взорвался на кончике языка, Яо Хуан с восторгом посмотрела на принца Хуэя, ее лицо выражало полное удовлетворение и восхищение.
Проглотив кусочек, она восторженно воскликнула:
— Так вкусно! Действительно сладкий, как мед.
Чжао Суй вспомнил доклад Фэй Цюаня позавчера и напомнил:
— Император пожаловал две корзины. Они плохо хранятся. Если нравится, ешь больше. Что не съешь, можешь отдать слугам.
Продолжая накалывать на вилку новые кусочки, Яо Хуан с любопытством спросила:
— А вам не нравится, ваше высочество?
Чжао Суй ответил:
— Без разницы. Не могу сказать, что нравится.
Яо Хуан поинтересовалась:
— А какие фрукты вы любите?
Чжао Суй все так же безразлично ответил:
— Все примерно одинаковы.
Яо Хуан предположила, что он потерял интерес к еде из-за болезни ног. Надо будет спросить повара Куна.
Съев три кусочка, она взяла другую вилку, наколола ему кусочек:
— Вы тоже попробуйте, а то я одна ем, как-то неловко.
Только тогда Чжао Суй принял угощение. Позже, видя, что Яо Хуан снова смотрит, и не желая, чтобы она снова ему помогала, он сам медленно съел два кусочка.
Разогрев аппетит, они получили два горячих блюда и еще чашу соблазнительно пахнущего куриного супа.
Яо Хуан боялась вызвать раздражение у принца Хуэя и не решалась говорить много, но не могла удержаться от взглядов на него.
Обновлено: 03.02.2026