Сяо Цзи продолжал идти вперед, даже не обернувшись.
Машина Фан Иньняня проехала вплотную к нему, едва не задев бампером. Опустив стекло, Фан Иньнянь поравнялся с Сяо Цзи и бросил:
— Садись, я тебя подброшу.
Сяо Цзи даже не взглянул на него и сразу отказался:
— Не стоит утруждаться.
Фан Иньнянь был в пижаме, на взлохмаченных волосах криво сидели темные очки. Глядя на внезапное упрямство Сяо Цзи, он раздраженно нахмурился:
— Я сказал: садись в машину.
Сяо Цзи продолжал стоять на своем:
— Я сказал: не нужно.
Получив отказ дважды подряд, Фан Иньнянь выругался про себя, вдавил педаль газа и резко вывернул руль. Автомобиль дернулся и перегородил Сяо Цзи путь.
— Сяо Цзи, не заставляй меня повторять в третий раз.
Сяо Цзи показалось, что судя по маневрам, Фан Иньнянь был готов просто раздавить его капотом.
Он остановился. Не только не испугавшись выходки Фан Иньняня, но и с полным безразличием произнес:
— Ну тогда дави меня насмерть.
От такого откровенного пофигизма и готовности идти до конца Фан Иньнянь зло рассмеялся и ругнулся:
— Упрямый осел.
Сяо Цзи промолчал. Фан Иньнянь, видимо, понял, что тот просто встал в позу, и после недолгой игры в гляделки чуть смягчил тон:
— Садись уже, а? Или мне тебя как божество вымаливать надо, мать твою?
По поведению Фан Иньняня Сяо Цзи понял, что это предел его уступок. Решив не испытывать судьбу, он сел в машину.
Фан Иньнянь привык, что люди беспрекословно ему подчиняются.
Сяо Цзи, в принципе, не был исключением. В конце концов, все, что Фан Иньнянь велел ему сделать, Сяо Цзи действительно делал.
Послушный, но послушный как-то слишком отстраненно.
Можно было бы сказать, что его принудили, но ведь он сам пришел к нему. За исключением того момента, когда он пару раз огрызнулся, отказываясь садиться в машину, в остальное время он выполнял любые требования без отговорок, четко и быстро.
Но от этого процесса и результата у Фан Иньняня оставалось чувство, будто он бьет кулаком в вату — злость есть, а выплеснуть некуда.
Вот как сейчас: Фан Иньнянь вел машину, а Сяо Цзи сидел на пассажирском сиденье, безучастно глядя в окно. Фан Иньнянь не велел ему говорить, и тот словно набрал в рот воды, не проронив ни звука.
Фан Иньнянь из-за него не спал всю ночь, теперь еще и везет его домой, а от него даже формальной благодарности не дождешься.
Однако стоило машине остановиться у дома Сяо Цзи, как тот перед прощанием сам потянулся к нему, притянул его голову и поцеловал.
Нельзя было сказать, что он не хотел этого, но и особого желания не чувствовалось.
У Фан Иньняня было плохое настроение, и на нежности его не тянуло. Когда формальность была соблюдена, он оттолкнул парня и сказал:
— Контракт составлял не я лично, так что не парься особо насчет пунктов. Я обычно занят, но если будет время — пиши, увижу — отвечу.
Сяо Цзи кивнул:
— Хорошо. А что писать?
Фан Иньняню снова захотелось выругаться. Он скрипнул зубами:
— Ты что, никогда не был на содержании? И ни с кем не встречался?
Сяо Цзи ответил честно:
— Нет.
Тут удивился уже Фан Иньнянь.
В последние дни, как только выдавалась свободная минута, он просматривал личное досье Сяо Цзи, зачитав его почти до дыр.
Рост 187, вес 78 кг, возраст 23 года, родился в городе Х, закончил такой-то вуз в таком-то году.
Хотя Сяо Цзи в индустрии недавно и после снятия с эфира его первой дорамы у него не было стоящих проектов, отрицать было невозможно: Сяо Цзи дьявольски красив.
Без всяких фильтров, объективно выдающаяся внешность.
Учитывая скорость развития интернета и то, как рано сейчас взрослеют люди, такой типаж, как Сяо Цзи, в школе должен был быть легендой и всеобщим крашем.
Ему даже не нужно было проявлять инициативу — желающих предложить себя за такое лицо и тело определенно было немало.
Фан Иньнянь усомнился и переспросил:
— Точно не встречался?
Сяо Цзи ответил так же твердо:
— Сказал нет, значит нет.
Вспыхнувший было гнев Фан Иньняня тут же угас в зародыше. В довольно неплохом расположении духа он наставил Сяо Цзи:
— Тогда делись повседневностью. Во сколько встал, что сделал, что собираешься делать.
Сяо Цзи принял инструкцию к исполнению и ушел.
И начиная с того же вечера, он начал активно делиться с Фан Иньнянем своей рутиной.
Каждый день в 5:20 утра он писал Фан Иньняню: [Я проснулся.]
Затем, следуя своему расписанию, он с дотошностью отчитывался обо всем: почистил зубы, умылся, приготовил завтрак, поел, побегал, почитал книгу, лег подремать и так далее. Абсолютно все мелочи летели в чат к Фан Иньняню.
Фан Иньнянь отвечал на каждое сообщение только в первый день.
В последующие два дня он замолчал.
Вечером четвертого дня Фан Иньнянь, глядя на отчеты Сяо Цзи, которые повторялись настолько, что даже знаки препинания были идентичны, и на время отправки, совпадающее до минуты, наконец не выдержал и позвонил Сяо Цзи:
— Ты что, настроил автоотправку?
Сяо Цзи отрицал:
— Нет, каждое сообщение набрано вручную.
Фан Иньнянь потерял дар речи:
— Ты что, блин, бот?
Сяо Цзи не понимал, где он опять ошибся, поэтому, услышав это, снова замолчал.
После минутной паузы Фан Иньнянь бросил: «С завтрашнего дня отчеты должны быть с фото», — и повесил трубку.
Сяо Цзи продолжил действовать с той же пугающей регулярностью.
Но по фотографиям, которые он отправлял каждое утро перед зеркалом в ванной, было видно: пижамы менялись, прическа была немного другой, ракурс съемки слегка сдвигался, да и завтрак, обед и ужин тоже отличались.
Только тогда Фан Иньнянь понял, что Сяо Цзи действительно не настраивал никаких скриптов автоотправки.
Но, честно говоря, такой стиль общения напрочь отбивал у Фан Иньняня желание поддерживать диалог.
Он решил бороться с огнем огнем — загнать Сяо Цзи в тупик его же методами. Он начал делиться с Сяо Цзи своей рутиной в точно таком же стиле.
Ради этого он поставил бесчисленное количество будильников, боясь пропустить хоть минуту и нарушить ритм.
В итоге за несколько следующих дней Фан Иньнянь почти выработал у себя привычку к такой же роботизированной регулярности.
Даже совещания теперь были жестко зафиксированы: ровно два часа. Если вопросы не были решены, он все равно заканчивал собрание первым.
Если же обсуждение заканчивалось слишком рано, он не распускал сотрудников, заставляя всех топ-менеджеров сидеть с ним в конференц-зале, пока не истекут положенные два часа.
Еда по расписанию, сон по расписанию.
На каждое его сообщение Сяо Цзи отвечал цифрой «1». Почти всегда мгновенно.
Фан Иньнянь тоже начал отвечать ему «1». Так же мгновенно.
Секретарь Сяо Линь заметил странности в поведении босса. Докладывая о работе, он наблюдал за Фан Иньнянем: тот неотрывно смотрел в телефон, время от времени тыкая в экран механическим движением. Сяо Линь не удержался и спросил:
— Шеф Фан, вы влюбились?
Фан Иньнянь, даже не подняв головы, отрезал:
— Нет.
Сяо Линь поджал губы:
— То реалити-шоу, в котором участвует Император экрана Чэн... съемки начинаются в начале следующего месяца. Насчет господина Сяо...
Услышав это, Фан Иньнянь отложил ручку и посмотрел на Сяо Линя.
Он о чем-то задумчиво размышлял некоторое время, а затем спросил:
— В следующем месяце у меня есть какие-нибудь важные планы?
* * *
Обновлено: 02.02.2026